Чтение онлайн

Ну, вот и хорошо. С каждым разом всё легче и тише. Скоро я буду выходить в параллели, как будто в булочную за хлебом.

А вот и дверь, даже идти, никуда не пришлось - «нижние» ждут нас. Нужно торопиться, пока сущности не передумали совершить обмен.

– Где мы?
– поинтересовался Глеб, озираясь. Конечно, он растерян, у него это первый опыт выхода в параллель... и последний, к сожалению.

Глеб сам виноват. И, к слову, он не проявил жалости ко мне, когда его друзья издевались надо мной. Тогда вмешался Нави и помог мне, а если бы он не пришёл? Так что, мы с Глебом квиты.

– Пойдём, - приказала я писателю. Больше не стану с ним церемониться. Моя совесть чиста - я предлагала ему остановиться, но он не согласился, что весьма печально.

– Мы, правда, во Временном пространстве?
– поинтересовался Глеб, когда я открыла дверь.

– Да, да, - отмахнулась я и взяла писателя за руку.

– А зачем нам идти туда? Это не опасно?

– Разве ты не этого хотел?
– грубо поинтересовалась я.

– Ты точно здесь уже была?
– недоверчиво поинтересовался писатель.

– Если ты здесь, значит, тебя привёл сюда кто-то? Так вот, «кто-то» - это я.

– Значит, ты не солгала о своей принадлежности к сущностям?

– Я на четверть мирянка и горжусь этим, - призналась я.

– Мирянка? Хочешь сказать, что сущности...

– Миряне люди, такие же, как мы. А сущности... сейчас ты их увидишь.

А вот и нужная комната.

– Где мы?

«О, Глеб, тебе лучше не знать».

– Это не опасно?
– снова спросил Глеб.

– Поздно спохватился, - одёрнула я его.
– Сейчас всё прояснится, - кивнула я в сторону закрытой двери. А она в тот же миг распахнулась, и перед нами предстал мой недавний собеседник в плаще и капюшоне. Он сбросил с головы капюшон, и я смогла разглядеть его лицо. Эти глаза - чернильный мрак, пустота, безжизненность и безысходность. Нет, он не человек. Возможно, он им был, но теперь... жуть какая.

– Влад?
– воскликнул Глеб Илларионов.

Я онемела от удивления. Писатель знаком с сущностью?

– Ну, здравствуй, Глеб, - сохраняя спокойствие, произнёс Влад-сущность.

Чувствую, этот Влад сильно обижен на писателя. Глеб многим успел насолить за свой недолгий век, как он признался. Выходит, этот Влад состоит в списке «обиженных» им.

– Я... ты...
– пробормотал Глеб.

– Раньше ты был весьма красноречив.

– Ты сам позволил мне выйти вперёд, - отчаянно прокричал Глеб.

– Поздно, - ухмыльнувшись, произнёс Влад-сущность.
– Я ждал тебя. Мне повезло, и ты оказался здесь раньше, благодаря этой даме.

– Вероника, что всё это значит?
– спросил побледневший от ужаса Глеб.
– Ты с ними в сговоре?

– Вроде того, - ответила я без всякого стеснения.

Всё, пора отсюда выбираться.

– Вы обещали, - напомнила я.
– Я выполнила условие сделки.

– Ждите здесь, - приказал Влад-сущность и вышел из комнаты. Мы остались с Глебом одни. Что-то в моей душе перевернулось, остыло или выгорело. Я совершенно спокойна, как будто не совершаю теперь неисправимую ошибку. Как будто кто-то отключил мои чувства: или я сама их отключила.

– Всё кончено, - иронично улыбнувшись, произнёс Глеб.

– А может только начинается?
– предположила я.

– Влад не простит мне прошлое.

– Обидел его?

– Занял его место в жизни, - признался Глеб.

– Наши грехи найдут нас, рано или поздно - ответила я, не испытывая больше никакой жалости к писателю.

Дверь отворилась, и в комнату вошёл Даниил.

– Это он?
– спросил Глеб.

– Да, это он, мой мирянин.

– Зря я доверился тебе, - с глубоким сожалением произнёс Глеб.

– У тебя был выбор, - напомнила я о моём предложении перед тем, как мы шагнули в параллели.

– Жёстко, - упрекнул меня писатель.

– Жизнь сложная штука, - взглянув на Глеба, сказала я.
– За всё приходится платить.

Даниил взял меня за руку и повёл к выходу. Я представила, как холодный влажный ветер поглощает Глеба, и моё сердце всё-таки сжалось от жалости. Но у меня уже ни на что не осталось сил. В какой-то момент я потерялась, разум оставил меня, и я на время отключилась. Когда открыла глаза, не сразу поняла, где я, и что со мной случилось. Седовласый старик спросил, не хочу ли я проститься с другом.

Проститься? С кем? Нет, конечно, нет - я не хочу ни с кем прощаться.

– Нет, - коротко ответила я.

В какую историю я снова ввязалась?

– Хорошо. Можешь идти, - позволил старик, и передо мной появилась мерцающая неоновым светом воронка.

– Это... сон...

– Это выход, - строго произнёс он.

384988

Сентябрьское утро. Мягко светит солнце, прибавляя последним тёплым денькам чуточку беспечности и лени. «Бабье лето» - моя любимая пора. Ворох сухих листьев, паутина и грибы...

У меня осталось пару минут для утреннего кофе на балконе. До полной гармонии не хватает спокойствия в душе. Что-то тревожит меня, а что не могу понять. Наверное, сон, который я видела сегодня ночью. Хотя... нет, сон так себе.

Меня тревожит предчувствие чего-то или отсутствие кого-то. Лучше мне пойти на работу скорей. Среди людей легче забыться или отвлечься.

В редакции всё идёт своим чередом. Иван Павлович в отъезде. Мы проводили его в четверг и уже скучаем. С ним всё просто и понятно. Его замещает ответственный редактор Людмила Викторовна. Вредная женщина, ужас. И внешность у неё неприятная. Маленькая, с осиной талией блондинка с мелкими завитушками на голове - болонка, как есть. К вечеру она забраковала три из пяти отобранных мной рассказов. Она издевается надо мной и это очевидно. Скорей бы вернулся Иван Павлович.

В середине дня ко мне в кабинет вошёл посетитель. Молодой человек, лет около тридцати. Очень даже симпатичный. Нет, он не просто симпатичный, он красавец. Да, редкая красота. Глаза, пожалуй, самая выразительная часть его лица, хоть и всё остальное идеальное.

– Чем могу быть полезной?
– смущённая его заинтересованным взглядом поинтересовалась я.

Молодой человек грустно улыбнулся и покачал головой. Что его так огорчило? Я - сама вежливость. Может, он писатель? Присылал свои работы, а я их забраковала?

Он молчит, а я жду, когда он поведает о цели своего визита.

– Вы писатель?
– не выдержав неловкой паузы, спросила я.

– Да, пожалуй, - неохотно ответил он.

– Вы уже печатались в нашем альманахе? Что-то я вас не припоминаю.

Ох, этот взгляд - тёмно-синий омут. Конечно, я безнадёжно краснею. Когда же это кончится? Мне тридцать лет, а я словно девочка-подросток всё ещё смущаюсь и краснею. Особенно меня смущают особи мужского пола. Особи? Да, я так и подумала «особи». Серьёзно?