Чтение онлайн

– Но мы не сможем собрать такие деньги сами без помощи фонда, – у меня не было идей от слова совсем. Сейчас папа проходит курс лечения, который заключается в том, что каждые четыре месяца он должен колоть укол. Каждый такой укол стоит 750 тысяч. Таким образом, в конце каждого четвёртого месяца у нас должны были быть 750 штук зелени. И это, не считая остальных обязательных трат. В таком темпе мы живём последние три года. Первое время маме было невероятно тяжело. Мне было 15, а Камиле 13, когда у папы обнаружили редкий 4 тип спинальной мышечной атрофии. Мышечная слабость прогрессировала невероятно медленно, из-за чего врачи даже не сразу поставили диагноз.

На начальном этапе лечения маме пришлось даже продать родительский дом и машину для первого самого большого и дорогостоящего курса лечения. Теперь мы жили в небольшой уютной двухкомнатной квартире. Тётя отдала маме одну из своих машин, чтобы она могла добираться до работы в центр города. Мы жили от укола до укола.

– Милая? – Мама выдернула меня из мыслей.

– Мы можем что-нибудь сделать сейчас? – Не знаю зачем я задала этот вопрос – ответ на него я уже знала.

– Нет родная, к нашему глубочайшему сожалению. Я молчала – не знала, что ещё добавить. Я просто хотела бы сейчас быть рядом с ними.

– Амелия, можешь пожалуйста пока что не говорить Камиле? Врачи сказали, что завтра его выпишут и мы сможем вернуться домой. Мы расскажем ей сами, ладно? – Я слышала усталость в её голосе.

– Да, конечно, мам. – Мне и не хотелось говорить самой о наличии возможности, которая нам не доступна. И всё упирается в грёбаные деньги.

– Кстати о Камиле. Как она? – поинтересовалась мама.

– Сходит с ума, стоя в очереди, в ожидании пяти секунд рядом с кретином, – слова вырвались из меня.

– Амелия! – Мама тихо шикнула на меня.

– Ладно-ладно, это я так. На самом деле, как исполнитель он очень хорош. И в живую он выглядит даже намного сексуальнее. Но я сужу же субъективно по тому, о чём говорят в новостях про него, и моё мнение о нём строится из этого, а не из-за его внешности. – Констатировала я.

– Да, я слышала, как Камила говорила про какой-то случай с алкоголем и дебош. Но ты слишком сильно судишь человека со стороны, не зная всей ситуации.

– Может ты и права, – согласилась я с мамой.

– Ладно, милая, я пойду к папе в палату. Завтра увидимся, люблю тебя. – Мама чмокнула в трубку.

– И я тебя люблю, поцелуй папу от меня. – Я чмокнула трубку ей в ответ. Я заблокировала телефон, тяжело вздохнула и опустила голову на колени.

– Я сочувствую твоей ситуации. – Сначала я даже не поняла, что обращаются ко мне. Я приподняла голову и заметила след на джинсах от накатившихся слёз. Я смахнула слёзы и повернулась. Но застыла от неожиданности. Неизвестный парень в капюшоне оказался никем иным, как Джейсоном Роджерсоном. Вы бы только знали, как мне стало неловко.

– Не переживай, сильно я не обиделся на твои слова, – он плюхнулся на качели рядом со мной. Я хмыкнула.

– Я не стану извиняться.

– За то, что я кретин, или за то, что я намного сексуальнее в жизни? – Джей широко улыбнулся и подмигнул мне.

– О господи, – простонала я и засмеялась от абсурдности ситуации.

– Так что за проблемы у твоего отца? Чем он болен? – Его тон стал серьёзнее, и улыбка пропала. Пару секунд я просто смотрела на него, изучая. – Ты правда хочешь сейчас поговорить с незнакомкой о её проблемах и болезни её отца? – Я нахмурилась. – Тебе разве не надо делать свои дела знаменитости? У тебя же сейчас должна быть автограф-сессия.

– Ну, знаешь, после такого концерт хочется немного передохнуть. Я же не робот, небольшая передышка нужна. – Джей взял рядом стоящую минералку и сделал пару глотков. Я даже не заметила её сначала. После он сел поудобнее полубоком и уперся правой рукой на спинку качелей.

– Почему ты вообще решил ко мне подойти? – Я всё еще ощущала странное чувство смятения. Со мной рядом сейчас сидел кумир моей сестры и миллионов девушек. А мы сидели и разговаривали, точнее правильнее будет сказать – пытались завязать диалог, как два обычных человека. Будто прохожие, которые ждут одного и того же, и начинают общаться, чтобы скоротать время.

– Потому что ты первая из девушек, которая пришла в зону отдыха после концерта, а не осталась ждать автограф-сессии. Обычно изредка я могу встретить парней, которые пришли с девушками или с подругами. И представляешь, с ними я тоже завожу диалог. Так что оказывается, я не зазнавшийся кретин, как ты думала, – Джей передразнил моё удивлённое выражение лица.

– Ну уж извините, что я сужу знаменитостей по новостям о них. К сожалению или к счастью, но я ни с кем не знакома лично.

– Точнее была, до этого момента, – Джей поправил меня.

Я зацепилась за тот факт, что я была первой из девушек, кто решил зайти в зону отдыха.

– Значит хоть где-то я у тебя первая. Ничего себе! – я искренно улыбнулась. Эта новость меня позабавила. Джей легко рассмеялся и наклонил голову. Нас освещали лишь небольшие фонарики и гирлянды, висящие по бокам качелей. Обстановка очень располагала.

– Если честно, то я сразу понял, что ты не из тех девчонок, которые обожают меня и текут от одного моего взгляда, – на этом моменте я поморщилась, а Джей опять рассмеялся на мою реакцию.

– Избавь меня пожалуйста от информации о том, как на тебя реагируют девушки, – я закатила глаза.

– Договорились. У меня есть ещё немного времени. Расскажи всё-таки о своём отце, мне правда интересно, может я могу что-то сделать или чем-то помочь.

Во мне боролись два чувства, первое – послать его и сказать, что это не его дело, а второе – иметь возможность получить такую необходимую нашей семье помощь и возможность восстановления для отца. Если я расскажу, будет ли это считаться меркантильностью? Ведь, по сути, я рассказываю, чтобы получить выгоду для себя. С другой стороны – Джей сам начал разговор и сам стал интересоваться.

Взвесив все за и против, я ответила.

– Спинальная мышечная атрофия. Её диагностировали пару лет назад, когда она начала прогрессировать, а папе становилось с каждым днём всё хуже. Каждая доза лекарства стоит 750 тысяч, её нужно колоть каждые четыре месяца. Как сказала мама, а ей сообщили врачи, что сейчас выходит совершенно новое лекарство, которое позволит больше не вводить другое лекарство каждые четыре месяца. – Я помедлила с продолжением.

– О, так это же замечательно! – Джей заметил моё грустное и подавленное выражение лица. – Так ведь?