Чтение онлайн

Никому не признался о своем нескромном недуге, лечился тайком — утром и вечером промывал пострадавший орган, днем пил настойки. Уже через два дня, когда пришло время уезжать из Чизано, заметил небольшое улучшение — отек спал, зуд не так сильно беспокоил меня. Боль еще осталась, как и выделения слизи из уретры, но надеялся, что все же обойдется, судьба побережет меня, как происходило не раз в прошлом. За этими заботами не следил за происходящими вокруг делами и событиями, если они напрямую не влили на мои обязанности, хотя в других условиях вызвали бы интерес и даже участие. В первый же день после приезда между нашими купцами и местными торговцами произошел скандал, дело дошло до рукоприкладства и таскания за бороды.

Наверное, конфликт между ними назревал давно, а сейчас хватило небольшого повода, чтобы он вспыхнул. Нашим купцам власти города предоставили лучшие условия, какие-то льготы и послабления, чего не имели местные. И когда приезжие стали занимать палатки на самых выгодных местах, кто-то из местных воспротивился освободить занятую им торговую точку. Разговор с ним перешел от убеждения словом до ругани, а потом просто вышвырнули строптивца с его товаром из палатки. На защиту обиженного прибежали его земляки, стычка разрослась до массового участия с обеих сторон, пока прибежавшая городская стража не утихомирила разбушевавшихся людей. Страсти между ними понемногу улеглись, но недовольство и противостояние остались, только уже в скрытом виде — устраивали противной стороне всевозможные козни исподтишка.

С одной из таких проделок недоброжелателей мне пришлось столкнуться в последнюю ночь перед отъездом — в наш обоз подкинули гадюку. Я не спал и сразу услышал чьи-то крадущиеся шаги. Осторожно приподнялся над бортом повозки и увидел в слабом свете ночного светила фигуру незваного гостя. Он остановился возле одной из наших фур, через несколько секунд поспешил обратно. Почуял что-то недоброе от этого визита, неведомую пока опасность. Аккуратно, стараясь не шуметь, сошел вниз и, держа меч наизготовку, направился к той повозке. Уже в двух шагах от нее различил в ночной тишине тихое шипение, почти сразу — метнувшуюся ко мне неясную тень. Удивительно, как я еще успел среагировать на бросок змеи — отбил мечом, а потом перерубил поднявшегося с земли для повторного броска аспида.

Сложил останки в пустую коробку, оставил до утра — пусть хозяин сам разбирается, чья это опасная затея. Больше подобных тревог ночь принесла, успел даже выспаться. Заметил в себе интересную особенность — в последние месяцы мне хватало для сна вдвое меньше времени, чем прежде, а просыпался бодрым, без долгой послесонной раскачки. Так и на этот раз, к приходу возниц успел размяться и провести тренировку с мечом. Анри, которому я рассказал о ночном происшествии и показал разрубленную пополам гадюку, долго ругался, возмущался коварством местных недругов, после пошел с уликой к руководству ярмарки. Что дальше произошло, нашли ли злоумышленника, о том не рассказывал, да и не до того уже было — пришло время собираться в дорогу.

Путь к столице занял три недели. Останавливались в самых крупных городах на день или два, редко, когда на три, так и шли неспешно через почти пол страны. Купцы торговали своим товаром, закупали местные — в основном фрукты, а также сырье для ткацкого производства, редкие металлы, необработанные драгоценные и поделочные камни. Дважды на наш караван нападали грабители, во второй раз уже в столичной провинции. Отбились с потерями в караванной страже, меня же Анри придержал при себе. Так и простоял возле него с мечом наготове, но воспользоваться им не пришлось. Начальник стражи после понесенных потерь попытался привлечь меня для охраны каравана, но хозяин не позволил, не поддался напору властного командира. Единственно, в чем уступил — моем участии при серьезном нападении, когда возникнет опасность прорыва грабителей к каравану.

Благополучно решилась моя проблема — гонорея отступила и вроде без неприятных последствий. Для себя же сделал вывод — не связываться с легкодоступными молодками, неразборчивыми в выборе половых партнеров. Лучше уж, если возникнет особая нужда спустить пар, поискать себе пару среди скромных девиц или замужних дам. Правда, с ними свои сложности, особенно с их разгневанными родителями или мужьями, но все же риск подхватить заразу станет гораздо меньше. О возможной женитьбе на одной из таких девиц пока не думал — других забот хватало, да и не встречал еще кого-нибудь, с которой мог связать свою судьбу. О любви не думал — может быть, ее никогда и не будет, не доводилось еще мне испытать хоть сколько нибудь похожего чувства ни в прошлом мире, ни здесь. Женщин я никогда не избегал, легко шел на связь с ними, но без каких-то серьезных отношений и взаимных обязательств.

Второй приезд в Маквуд стал более содержательным, чем в первый — тогда я, собственно, его близко и не узнал, если не считать проезд под конвоем через город. Сейчас же у меня оказалось больше времени — Анри раздобрился, в первый день после приезда дал мне сутки отдыха. Да и ночью не понадобилось дежурить — к вечеру ярмарочная площадь запиралась на крепкие ворота, открывали их только утром. Прогулялся с Санчо по ярмарке, посмотрел с ним представление шутов в балагане — сам я смешного в их паясничанье не видел, а мальчик смотрел в оба глаза, заливался смехом до слез. Исходили окрестные улицы и площади, проехали на нанятой одноконке к набережной Балье. Здесь искупались и половили рыбу — за грош взял напрокат у местных мальчиков удочку из льняной лески с железным крючком и наживленным на него червяком. Радости и криков от приемыша было предостаточно, да и сам увлекся рыбалкой. Весь улов — пяток плотвы или похожих на них рыб, отдал пацанам, у которых брал удочку.

Вечером, оставив уставшего мальчика в снятой комнате постоялого двора, пошел уже один, не спеша, в приятной после дневного зноя прохладе. Посидел в кабачке, попил вина под тушеную телятину, послушал здешнего менестреля. Уже уходил из заведения, когда встретил в дверях молодую женщину в сопровождении двух мужчин. Не раз слышал выражение: — как обухом по голове, — считал его изрядным преувеличением, но о том, что случилось со мной, когда увидел красавицу — иначе не сказать. Позабыл обо всем, никого и ничего не замечал, только смотрел неотрывно в ее удивительные глаза, с каждым мгновением все глубже утопая в их бездонной синеве. Как будто из небытия, едва слышно, до меня доносились чьи-то возмущенные слова, за ними последовал толчок в грудь. Инстинктивно, не осознавая себя, отмахнулся, а потом кто-то ударил меня по голове — в глазах засверкали звездочки, а потом наступил мрак.

Глава 7

Очнулся от неприятного ощущения чего-то мокрого и холодного. Открыл глаза — в неясном свете увидел качающийся из стороны в сторону закопченный потолок, а потом возвышающихся надо мной людей, услышал их глухие голоса, невнятную речь, как будто мои уши набили ватой. Чувствовал поднимающуюся к горлу тошноту, после не удержался — меня вырвало. В наступившем позже прояснении мыслей уже стал осознавать — где я и что со мной. Лежал на мокром загаженном полу того кабака, где сидел до сих пор за столом. Почему же теперь валяюсь как последний забулдыга — не сразу вспомнил, пока перед глазами не всплыло лицо девушки, встретившейся мне на пороге. Даже сейчас, явно в нелучшем состоянии, чувствовал колдовские чары синих глаз незнакомки. Последнее, что осталось в памяти — удар по голове, а дальше темнота.

Голова все еще кружилась, тупая боль в темени не давала собраться мыслями, но болезненное ощущение побитого тела ясно давало понять — меня хорошо отмутузили. За что — тоже не составляло тайны, нечего засматриваться на чужих девиц, а тем более жен. Вот не доведут они меня до добра — уже в который раз с ними одни неприятности! С этой мыслью попытался встать с пола, дрожа от напряжения, качаясь, поднялся сначала на колени, а потом выпрямился в полный рост. Несколько секунд подождал, пока меня перестало вести в сторону, а потом посмотрел на тех, кто стоял передо мной. Один из них, полный мужчина в нагрудном фартуке и кувшином в руках, продолжал ворчливо высказывать мне:

— ... так тебе и надо, невежа. Впредь не будешь таращить свои гляделки на честную девушку. Легко еще отделался — могли потащить в городской суд, а там послали бы на рудники, всю дурь выбили бы из этой бестолковой головы.

Отвечать ему не было сил и желания — голова все еще трещала, только пробормотал жалким голосом: — Я пойду, мне надо прилечь.

Стоящие передо мной люди расступились и я пошел к выходу, качаясь на неверных ногах. На улице почувствовал лучше, свежий воздух после спертого помещения подействовал благотворно. Шел уже более уверенно, без риска упасть и набить на пострадавшем теле лишние шишки. Хорошо еще, что не заплутал в малознакомом городе, добрался до постоялого двора без новых неприятностей. Умылся во дворе из бочки, почистил немного одежду, а потом заспешил в свою комнату на втором этаже, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды прислуги. Придвинул к стене раскинувшегося на нарах Санчо, лег с краю и почти сразу растворился в тяжелом сне. Видел опять синие глаза, смотрящие на меня с укором, пытался сказать девушке что-то в свое оправдание, но не мог проронить ни слова — язык не слушался меня. А потом пришло забытье, унесшее виденья.