Чтение онлайн

— Говорил, что в вашем поселке живут сломанные игрушки.

— Какие игрушки? — не выдержал Савва.

— Божественные. Сломанные и выброшенные.

Несмотря на то, что парень так и не обернулся, Лив заметила, что шея его медленно наливается злобным бордовым оттенком. Савва явно злился, хотя изо всех сил сдерживал себя.

— И, знаешь, мне кажется, что он если и сумасшедший, то не во всём.

Савва резко обернулся и прямо посмотрел на неё. Глаза у него были не злые, а грустные.

— Он не в себе, Лив. Конечно, для поселка очень много сделал, но у него же голоса в голове говорят. Они ему, скажут, например, что ты — кикимора болотная, он в тебя плеваться начнёт. Про меня что-то подобное думает. Поэтому я к нему и не хотел идти. И насос этот, он же тебе нужен. По-моему, все правильно и логично. А ты больше больных людей слушай! И так самой всякая чушь мерещится...

— Так ты его боишься? — Ничего не могло испортить Лив настроение в такой чудесный день. — Боишься, боишься...

— Боюсь, — неожиданно сразу и коротко признался Савва, и опять отвернулся.

Лив стало его жалко. «Он же на самом деле совсем неплохой парень. Нравственный вот, всё-таки заботливый, — подумала она. — Кормил меня, поил, из леса на руках вынес. Я уеду сейчас или чуть позже, но все равно уеду. Домой, к ярким фонарям, шуму бесконечного потока машин на улицах, горячей пенной ванне, новым сериям „Люцифера“ на „Сизонвар“. А он останется тут. И скоро зима».

— Скоро зима, — повторил за Лив, словно услышал её мысли Савва. И девушка даже не удивилась.

— Я ненавижу зиму, — призналась она.

Он вдруг по-детски, очень ясно улыбнулся. У Лив даже сердце зашлось от улыбки, которой он засветился изнутри.

— Ты знала, что раньше было слово такое слово «навидеть»? Это значит, смотреть с удовольствием.

— Нет, а что?

— «Ненавидеть» — обратная сторона его сторона. А вообще, это так просто. Я навижу зиму.

— А как тут зимой? — спросила она, присаживаясь на корточки. Ей захотелось быть к нему поближе.

— Зимой? Нормально. — Савва коротко глянул на неё. — Скоро ребята приедут. Работа начнётся. Если только... Если вы лесосеку не закроете.

— От меня мало что зависит, — призналась Лив ему. Больше не нужно было строить из себя неподкупное лицо официального органа. Да и не хотелось. — Это другие люди решают. Я только сверяю цифры и докладываю. А цифры... Они сами за себя все говорят. Вне зависимости от чувств и эмоций человека. Я ... навижу цифры поэтому.

— Ты любишь считать, да? Я заметил.

Лив кивнула. Он больше почувствовал, чем увидел этот мимолетный кивок.

— А ты?

— Нет, — ответил Савва. — Цифрами питается время.

— О, какой красивый образ! — восхитилась Лив неожиданной поэтичностью. — И что в этом плохого?

— Всё. Время вообще — самый страшный враг. Ничего нет ужаснее времени.

— Чей враг?

— Мой. Твой. Всех. Сейчас и вовсе вторгается во все сферы, оцифровывает всё вокруг. В том числе, пространства, в которые не имеет права вторгаться. От этого всё мешается, и плывет привычный порядок вещей.

Савва резко поднялся. Подал ей руку, Лив, опираясь на его ладонь, тоже встала.

— Ну, с этой шиной все в порядке, кажется. Сейчас ещё две посмотрю, и будем думать, как в салон твоёго джипа попасть. Может, вспомнишь, куда ты дела ключи?

— Они остались у Алексеича, — в очередной раз терпеливо объяснила Лив. — Он закрыл машину, и куда-то пропал. Ты его искал, но не нашел. Потом появился этот жуткий минотавр, и я поняла, что в лес сейчас вообще ходить не стоит. Слушай, а ты действительно не видел это чудовище?

— Вообще-то, — вдруг сказал Савва, — видел. И это совсем не чудовище, Оливка.

Он как-то подобрался весь, напрягся, еле заметно оглянулся.

— Хотя тебе лучше с ним не встречаться.

— А тебе можно встречаться? И кто это?

— Мне можно. Даже нужно, — Савва говорил уже полушепотом, словно боялся, что кто-то в этой бескрайней пустоте может его услышать. Лив стало тут же неуютно, все очарование прекрасного солнечного утра в один момент пропало. Засосало под ложечкой, она вспомнила, что так и не позавтракала сегодня, но сама мысль о еде была ей противна. Савва заметил перемену в её настроении и сменил тон. Он явно не хотел пугать Лив.

— Давай лучше быстрее с твоим авто разберемся. Принеси мне пассатижи. Они в сенях, на боковой полке, в такой синей коробке из-под ботинок.

— Но ты не сказал мне, кто...

— Скажем так, — Савва на секунду задумался, подбирая слова. — Мутант, из местных. Ну, просто очень уродливый человек. И не любит появляться на глаза посторонним. Любой бы на его месте чужих людей шугался.

— Но у него рога...

— Тебе показалось в темноте. Шапка такая. Иди за пассатижами, Оливка. Темнеет рано, мы должны успеть.

— Не зови меня так, — разозлилась вдруг Лив, — я — Оливия.

Она отправилась, прихрамывая, в «контору» за инструментом. Напоследок ехидно бросила Савве:

— У вас тут все ненормальными становятся...

— И ты в том числе, — парировал парень, — это уж точно.

Вот и не хотела ссориться с ним, но все получилось, как всегда. С Саввой невозможно было не ссориться. Между ними как с самого начала напряжение возникло, так и не проходит. И как они не старались быть взаимно вежливыми, все время что-то нарушало это хрупкое равновесие хороших отношений. Хотя чего бы им делить?

Так рассуждала про себя Лив, вытаскивая из коробки пассатижи. Савва так понятно ей все объяснил, что она сразу же нашла нужное. И эта его просто на грани разумного аккуратность... И обстоятельность тоже выводила её из себя. Это была её же, Лив, любовь к упорядоченности, но у Саввы она принимала совершенно иное, чуждое для понимания девушки свойство. Обстоятельность была такая... Не на показ, а дикая, направленная на выживание. Внутренняя собранность, постоянная готовность к опасности. И вокруг Саввы все вещи находились в идеальном порядке, словно дисциплинированные часовые на страже крепости во время осады. Вот внезапно высадился на посёлок вражеский десант, а пассатижи искать не нужно, вот они, эти пассатижи.

Это обстоятельство пугало и напрягало. Невозможно все время находиться в таком постоянном ожидании подвоха. Сосредоточенная на работе Лив дома позволяла себе легкий бардак. Иногда даже не так, чтобы очень легкий. Её новый лесной знакомый всё время был на стрёме. Так, что не мог закрыться от внешнего мира ни на минуту.

Лив вздрогнула, почувствовав на себе чей-то взгляд. Оглянулась. Савва всё так же сосредоточенно возился около машины. Никого не было. Взгляд ощущался откуда-то издалека. И Лив шестым чувством поняла, что это внимательно наблюдает за происходящим Геннадий Леонтьевич. Из окна, и стараясь не показываться. Может, даже в бинокль. Причем, скорее всего, именно в бинокль. Наверняка, в завалах изобретателя был настоящий морской бинокль с прекрасной оптикой. Лив прямо словно увидела перед его солидный корпус.