Чтение онлайн

Лив посмотрела на изобретателя со значением, он верно понял этот красноречиво вопросительный взгляд.

— Так вот, в большие неприятности ты уже влезла....

— Но почему? — девушка никак не могла понять, какого лешего она оказалась в эпицентре дурацких, уже за гранью сумасшествия событий. — Какого лешего они привязались ко мне? Эти... символы? Я просто приехала выполнить свою работу.

— Да никакого, — махнул рукой Геннадий Леонтьевич. — Случайно. Это случилось бы с каждым, кто приехал или пришел на это место. Сразу несколько составляющих. Потому что это их территория, и они никому не позволят отнять её. Потому как раз мальчишка для следующей стадии вызрел. А заодно, раз уж так вышло, они не упустят шанс собрать жатву.

— Это как? Они, что... Убивают?

— Зачем? В этом нет никакого смысла. Просто устанавливают связь между собой и вывернутой птицей и вытягивают её время. Только и всего. Ты, конечно, спросишь, почему им не подходят истинные птицы, и я тебе отвечу, что все дело в сроке жизни. Вывернутые птицы живут гораздо, гораздо дольше. Строить лабиринт и проходить его раз в несколько лет совершенно нерационально. А раз лет в пятьдесят, это вполне терпимое занятие. Тем более, сейчас технологии ушли далеко вперёд. Не нужно больше кровавых сцен...

— И Савва... Он тоже?

— В какой-то степени, — уклончиво ответил изобретатель. — А вот остальные... Это очень древние сущности, птица. И не существа даже. Как бы символы, проекции, олицетворения. Я тебе говорил уже — сломанная игра, которую выкинули боги за ненадобностью. Правила самой игры, и чем она должна была закончиться, они сами не знают. А чем может завершиться сломанная игра? Этого, — увы — не представляют даже сами боги. Поэтому моя миссия...

Геннадий Леонтьевич, вспомнив о своей невыполненной миссии, как-то сразу погрустнел.

— Впрочем, не будем об этом...

Он с досадой махнул рукой. Походил ещё немного из угла в угол и твёрдо сказал:

— Я не уверен на все сто процентов, но мне кажется... Нет, почти уверен, что ты должна найти любовника первой.

— Это звучит жутко, — опять затряслась Лив, слепо пошарила рукой в конфетной коробке, прислушиваясь к давящей тишине за окном. — И совершенно непонятно.

— Иначе никак, — твёрдо произнёс изобретатель.

Девушка опустила взгляд на свои ладони, которые уже несколько секунд ловили только пустоту, натыкаясь на углубления из прохладного тонкого пластика. Кроме него, в коробке уже ничего не было. Лив съела все застарелые конфеты.

Глава 8. О любви к несбыточному

У Оливии Матвеевой, неподкупного выездного инспектора налоговой службы, был один секрет, о котором она не призналась бы никому даже под страхом самой страшной пытки. Не то, чтобы мечта или греза наяву, нет. Тому, что сбивало её дыхание и приливало к вискам кровь клокочущими волнами, названия она найти не могла, да и не было, наверное, этому состоянию никакого имени.

— Оливия, у тебя же наверняка есть парень? — спрашивали симпатичную русоволосую девушку коллеги, замученные работой, детьми и непрестанными завтраками, обедами и ужинами, в которые они обязательным порядком перерабатывали свою жизнь.

Матвеева загадочно улыбалась и молчала.

— Ты, девка, не промах, наверняка, и будущий муж твой уже крепко на ногах стоит. Колись, кто он? — допытывались замученные тетки, явно представляя себе Оливию рядом с каким-нибудь предпринимателем средней руки, из тех, что в любой ситуации твёрдо стоят на ногах.

—Да так, — уклончиво отвечала Лив, продолжая загадочно улыбаться.

У неё не было близких подруг, поэтому никто не мог рассказать любопытствующим коллегам, что девушка всё время, свободное от работы, проводит дома. Одна, но не одинокая. Завершив дневные дела, она плотно закрывала дверь в реальный мир и оставалась наедине с тем, кто никогда не может ни разочаровать, ни разлюбить, ни предать. Он был бесплотным, неосязаемым, летучим. Был и не был одновременно.

Когда-то ещё в старших классах Лив, наслушавшись восторгов подруги, увлекающейся современной азиатской культурой в самом популярном её значении, подсела на корейские дорамы. Преодолев первое неприятие — разницу менталитета — она привыкла к своеобразному изложению на первый взгляд неприхотливых историй. Скоро знала большинство популярных актеров в лицо, ей уже не казалось, что они все похожи. Лив могла перечислить, кто из них в какой дораме снимался. Они с Танькой целые перемены проводили за спорами о том, какой из этих корейских айдолов симпатичнее, кто смешнее, кто лучше играет, а кто застывший, как истукан. Таньке нравились комики, «весёлые хулиганы» с хитрым прищуром и без того узких, нездешних глаз. Они, действительно, были из совершенно другого мира, эти корейские мальчики.

— Ким Хен, — закатывала Танька глаза, — ты ничего не понимаешь, он лучший.

Танька собиралась поступать на факультет восточных языков, чтобы изучать корейский и когда-нибудь оказаться в Сеуле, чтобы там навсегда остаться. Она совершенно прагматично готовилась к встрече с Ким Хеном.

Кстати, подруга всё-таки поступила на востоковедение, но так и не закончила. Очень быстро выскочила замуж по огромной любви за лопоухого голубоглазого и конопатого однокурсника, даже отдаленно не напоминающего ни одного из кумиров детства. Один за другим родились трое мальчишек — рыжих, конечно же, конопатых, лупоглазых.

Однажды Танькин муж прибежал взволнованный известием о том, что у них есть возможность поехать в Сеул. Какая-то компания по переработке леса вела переговоры с корейской стороной о совместном бизнесе и его пригласили в качестве переводчика сроком «на полгода, а там посмотрим». Танька печально глянула на пузырящееся в тазу варенье и неожиданно даже для самой себя сказала: «Езжай один». У младшего резались зубы, он температурил и бесконечно поносил, у среднего наконец-то подошла долгожданная очередь в детский сад, а старший уже начинал делать успехи в фигурном катании. Они попали к великолепному тренеру, и упускать такую возможность было просто преступно по отношению к сыну.

— А ты? — муж очень удивился, потому что с самого первого дня знакомства знал о корейской мечте жены. Может, он даже и ревновал Таньку тогда, в самом начале отношений, к недостижимому иноземному актёру, но как человек благоразумный вскоре бросил это дурацкое занятие, и сейчас и вообще забыл об этом. Ему очень хотелось порадовать жену, замотанную бытом, осуществить какую-нибудь её мечту. На самом деле, вовсе не какую-нибудь, а именно эту.

— А я... — Танька оглядела вечно неприбранное царство подрастающих сыновей, и улыбнулась. — Я справлюсь.

В этот момент проснулся полугодовалый Ким, заплакал горько и требовательно, Танька кинулась на зов сына. Таким образом, она раз и навсегда закрыла эту тему. Сразу же после отъезда мужа приехала свекровь в помощь многодетной матери, и они даже очень хорошо справились. А через полгода вернулся муж, хорошо заработавший в этой командировке, очень довольный. Он привез кучу подарков и среди них был плакат с собственноручной подписью Ким Хена. Танька повесила плакат на кухне и закрыла эту тему раз и навсегда.