Чтение онлайн

Лив оглядела пустынное, расчёрканое только линиями труб постапокалиптическое поле, и подумала, что этот человек мог, действительно, только провалиться сквозь землю. Куда он мог деться ещё? Некуда ему было деться тут, совершенно некуда. Роми тем временем, придав голосу ещё большей загадочности, продолжила:

— И вот прекратили поиски, и сезон туристов закончился, и все начали забывать о случившемся. И тогда вышел странный человек к чаше во время свершения обряда танцев на стекле. А так как сезон уже закончился, то никто не огородил чашу, и человек этот в оборванной одежде и изрядно похудевший вышел прямо к ней. На лице его лежала загробная печаль, а под глазами мертвенными кругами залегли коричневые тени.

— Ой, — вырвалось у Кузи, и он тут же зажал непослушный рот ладонью. Роми строго посмотрела на него, а Ром поймал за руку, и, несмотря на недовольное сопротивление, уже не отпускал.

— Повторяю: в коричневые тени провалились его глаза, — Роми явно намеревалась закрепить успех. — И только вышли дети обагрить танец кровью, протянул он к одной из девушек руки и крикнул: «Тина, любовь моя!», и бросился прямо в середину чаши всем телом, и сердце его пронзили осколки. И одна из танцующих бросилась к нему и плакала.

Роми сделала паузу и выразительно посмотрела на Кузю. Кузя закусил губу, но молчал.

— И стонала она, и заламывала руки, а потом упала рядом с ним, и сердце её тоже пронзили осколки. Где и когда они встретились, и почему это вообще стало возможным, никто не знает. Такое вот случилось страшное. С тех пор приходит к Чаше призрак отставшего туриста с осколком в сердце, ищет свою Тину среди живых.

— Почему? — не поняла Лив.

— Потому что не знает, что она умерла, — задумчиво ответил Ром. — Он же первый на осколки бросился.

Лив услышала тихий вздох, обернулась назад и увидела, что Кузя оседает на землю. Словно в слайд-шоу мальчик ватной куклой, подломив колени, медленно повалился на бетонное месиво, дёрнулся и замер. Казалось, что он уже не может быть бледнее, чем был всегда, но тут стал белым абсолютно. Девушке показалось, что это и есть его истинная сущность. Он — призрак.

Тут же одним длинным прыжком Ром оказался возле упавшего Кузи, приподнял лёгкое тело, положил его голову себе на колени и стал хлопать по щекам. Во взгляде и движениях Рома было столько нежности и тревоги, что Лив тут же поняла, почему он так протестовал против того, что Кузя хочет быть мальчиком. «Ведь Ром его... любит?», — подумала Лив.

— Какое ты бестолковое существо, — ласково забормотал Ром, когда Кузя наконец-то приоткрыл глаза. — Зачем же, зачем... Я же говорил, предупреждал. Не надо тебе, неправильно. Опасно. Очень.

Кузя, как только пришел в себя, слабо, но решительно отстранил друга, попытался встать сам. Сначала не получилось, он как-то неловко обвис на Роме, еле слышно шелестя:

— Не надо, все в порядке, я сам. Смогу, правда.

Он потихоньку выправился, отстранил поддерживающие руки и виновато посмотрел на Лив:

— Извините. Пожалуйста, извините.

— Ты как? — с испуганной тревогой спросила его Лив, легко касаясь тонкого запястья. Кузя посмотрел на неё со смущённой благодарностью:

— Нормально. Это случайно, правда, случайно.

Тут Ром закричал:

— Это не случайно! Не случайно, а закономерно. Ты ошиблось, и ещё не поздно передумать. Это метаморф, и он идёт неправильно. Я с самого начала говорил, что неправильно.

— Не кричи, — Кузя поморщился. — Голова кружится, но не от метаморфа, а от твоёго крика.

Он опять поник, Ром еле успел подхватить тело, норовящее соскользнуть на перекрестие труб. Роми, которая наблюдала за сценой все это время, не вмешиваясь, что-то процедила сквозь зубы. Лив показалось, что она выругалась на обоих мальчишек.

— Нам нужно отдохнуть, — громко сказала Роми. Она посмотрела на Кузю, который встрепенулся, чтобы возразить, и добавила:

— Я знаю, что ты полон сил и можешь идти дальше. А вот Оливия ещё не совсем здорова.

Роми, приглушив сарказм в своём голосе, кивнула на гостью. И Лив поняла, что она, действительно, устала. Даже, несмотря на то, что весь день провалялась на продавленном топчане Роми. Кстати, на месте, очевидно, почётном. Несмотря на ленивые сутки, всё равно в голове периодически возникал какой-то шум, начинало ломить затылок, от этого мелко тряслись руки и в ноги било паническое бессилие. Резко захотелось лечь и лежать, лежать. Только здесь даже сесть было негде. Поэтому она с наслаждением опустилась прямо на бетонную крошку, навалилась спиной на бесконечную линию труб, ни на что не обращая внимая.

— Вот видишь, — с нажимом сказала Роми Кузе, который посмотрел на Лив с благодарностью. По крайней мере, ей так показалось. Мальчик немного резко высвободился из рук Рома, который всё ещё пытался поддерживать его, и опустился рядом с Лив. Доверительно и застенчиво опустил голову чуть ниже плеча, упёрся лбом в её ключицу. Не глядя на огорчённого Рома, пролепетал:

— Ты такая ... тёплая.

Лив взяла его за руку, пальцы казались просто ледяными.

— Что с тобой происходит? — спросила она его. — Ты явно нездоров.

Роми хмыкнула, словно Лив сказала что-то очень неприличное, Кузя стыдливо отвернулся. Ром молчал, и это молчание было сосредоточенным и выпуклым. Оно словно сгущала воздух вокруг Лив и троих подростков. Она зябко поёжилась, и раз ей никто так и не ответил, попыталась разрядить нависшую паузу другим вопросом:

— А что такое вообще эти танцы на стекле? Роми, ты сказала, что это...опасно.

— Посвящение, — ответила девочка.

Кажется, она что-то собиралась сказать ещё, но вдруг осеклась, махнула рукой, призывая к тишине, и вслушалась в тут же воцарившееся безмолвие.

Теперь и Лив услышала. Далекий звук мотора и скрип шин по крошащейся бетоном земле. В монотонном, уже привычном гудении ветра по трубам любой шум был слышен ясно даже издалека. Дети все одновременно вскочили на ноги, напряглись и сосредоточились.

Роми схватила Лив за руку, потянула за собой. Девочки и Кузя спрятались за одно из перекрестий труб. Когда на дороге показался громыхающим драконом автобус, Ром резко сорвался и бросился прямо наперерез надвигающейся машине. Лив вскрикнула и рванулась вслед за ним, но Роми схватила её за руку и прошептала: «Он знает, что делает».

Лив видела как Ром и автобус на предельных скоростях несутся навстречу друг другу. Мальчик вскинул вверх руки, словно сдавался, и действительно над его головой замелькала белая тряпка. Лив услышала, как он что-то выкрикнул, то ли дерзкое, то ли отчаянное, и автобус, взвизгнув тормозами, встал перед ним.

— Приготовься, — не объясняя больше ничего, быстро сказала Роми Лив. — Сейчас нужно будет бежать.

— Куда? — не поняла Лив.

— Туда, — махнула рукой Роми в сторону, где Ром только что остановил громыхающего дракона.