Чтение онлайн

— Но я собираюсь писать о другом.

— Я понимаю, и время другое. А насчёт секретов… Так у меня их просто нет! На тренировке может присутствовать любой. Если хотите…

— Конечно! Конечно, хочу!

— Вот и хорошо. Ну а в боксе вы, естественно, ничего не понимаете?

— Да, — он сокрушённо вздохнул.

— Не всё сразу. Настанет время — поймёте.

Тренировка начиналась в пять. У него был почти час в запасе. И репортёр ходил по институту, как ходят по новой земле, открывая для себя новые, совершенно неизвестные формы жизни. Оказывается, здесь футбол был не просто игрой — он был наукой. Об этом рассказывали диаграммы, чертежи, плакаты.

Так он ходил по коридорам, и каждая комната была для него откровением. А потом он опять пришёл в зал с зеркалами. Пришёл и стал ждать.

Ближе к пяти зал наполнился молодыми, крепкими парнями и их зеркальными двойниками.

В пять в зал вошёл «Старик».

— Все? — спросил он, поздоровавшись.

— Все! — ответили боксёры.

— Ну и прекрасно. Константин Васильевич, давайте начинать, — обернулся он к своему помощнику.

Он думал, что тренировки — это бой. Сейчас «Старик» наденет перчатки и начнёт драться со всеми вместе и с каждым в отдельности. Но всё было проще. Парни выстроились в шеренгу, как школьники на экскурсии.

— Тема нашего сегодняшнего занятия — удар, — начал Харлампиев чуть глуховатым голосом. — Как вы думаете, две руки сильнее одной?

— Конечно, — в строю засмеялись.

— Тогда прекрасно. Саша, — Харлампиев поманил к себе высокого плотного парня, — Саша, пожалуйста, ударь по мешку двумя руками сразу.

— Двумя, — парень улыбнулся, — пожалуйста.

Он подошёл к мешку и внезапно с силой выбросил вперёд две руки, сплетённые в кистях. Со стороны движения его выглядели необыкновенно нелепыми, Саша потерял равновесие и шлёпнулся рядом с мешком.

Зал задрожал от хохота.

— Напрасно смеётесь, — Харлампиев повернулся к ученикам. — Ни один из вас не сможет удержать равновесие при такой ситуации. Но и эффект такого удара мизерный. Вы, конечно, обратили внимание, что мешок едва шевельнулся? Обратили? Так вот смотрите.

Харлампиев, чуть прихрамывая, подошёл к мешку. Вот он сделал шаг вперёд и резким, почти неуловимым, движением заставил гулко ухнувший мешок медленно закачаться.

— Вы должны понять главное — механику движений боксёра. Помните, что нанесение удара — целая цепь взаимосвязанных движений. Вы должны переносить тяжесть тела с одновременным движением руки вперёд. Но делать это так, чтобы локоть остался на том же месте, где раньше был кулак при исходном положении.

Харлампиев подошёл ближе к строю, помолчал.

— Помните, что удар зависит от одновременности поворота плечевого пояса, движения плеча и предплечья. Это основные слагаемые удара. А от того, как вы их сможете сложить, и от скорости зависит ускорение, определяющее силу удара.

В этот день никто не вышел на ринг. Боксёры работали перед зеркалами. Удары. Десятки, сотни одинаковых однообразных движений. Так прошёл этот вечер. Обыкновенный учебны день секции бокса школы тренеров.

И он написал об этом. И о том, что снаряды напоминают фантастические плоды, и о старике, похожем на гладиатора, ушедшего на покой, и о великом смысле однообразия движений. Писал он всю ночь, примостившись за кухонным столом. Писал и слушал, как капает вода из испорченного крана.

А утром завотделом вычеркнул всё — и плоды, и гладиатора, и движения. Он оставил маленькую информацию о том, что секция бокса под руководством тов. Харлампиева готовится к предстоящему первенству Москвы.

Аркадий Георгиевич прочитал коротенькую заметку и пожалел молодого, наивного репортёра. Но он всё же вырезал её и спрятал в архив.

Его домашний кабинет был тесен от книжных полок, папок, мольбертов и акварелей. Жена не заходила сюда, здесь было его царство. Царство диаграмм, анатомических атласов и рукописей незаконченных книг. Здесь он работал ночами.

Работал беспощадно, не обращая внимания на усталость и головную боль.

Аркадий Георгиевич торопился, ему необходимо было наверстать время, так бесцельно растраченное за границей.

Предстоящие соревнования не радовали его. Ребята были совсем не готовы. Правда, они кое-что умели, но это совсем ничтожно по сравнению с тем, что он хотел дать им. Он так и сказал в Комитете по делам физкультуры, но начальство решило наоборот. Послали комиссию, та пришла в восторг, и в результате обязательная явка на соревнования. Он, конечно, верил в своих ребят. Коля Штейн, Лёва Темурьян и Саша Постнов уже вполне сложившиеся боксёры. Но Королёв?

То, что этот парень не рождён боксёром, было ясно сразу же, но он всё-таки взял его. Пусть себе занимается, раз любит бокс. Взял и забыл о новичке на некоторое время: слишком много других было дел — поважнее!

Только сейчас, в тридцатых годах, бокс стал полноправным. Таким же видом спорта, как лёгкая атлетика или волейбол. Вето, которое наложили на него некоторые, чересчур ревнивые, поборники «пролетарской культуры» из гублитов в середине двадцатых годов, сильно затормозило его развитие.

Газеты навалились на пропагандистов нового вида спорта, обвинив их во всех смертных грехах. Ринги из парков перекочевали в подвалы, но всё равно молодёжь любила бокс и занималась им. Только после дискуссии в «Вечерней Москве», после того, как компетентная комиссия доктора Непомнящего познакомилась с работой боксёрских кружков и секций, бокс был вновь официально признан и занял подобающее место.

Все эти годы Харлампиев ходил хлопотал, писал письма. Вернувшись в Москву из Эстонии, он мог бы, конечно, спокойно заняться живописью или писать себе декорации для театров и жить совсем неплохо. А вместо этого он «дрался» с ханжами из гублита. Дилемма, вставшая перед ним, требовала немедленного разрешения: живопись или бокс? Он выбрал бокс, выбрал потому, что чувствовал, что именно в нём он нужен больше.

И вот звание доцента кафедры бокса в институте физкультуры и секция. А тебе уже за пятьдесят и на твоих плечах всё — теория, практические занятия, хозяйственные заботы. Правда, есть прекрасный помощник — Константин Градополов. Если бы не он, то неизвестно, встала бы секция на ноги вообще.

Работы у Харлампиева было выше головы. И кафедра, и секция, и новая книга. Но главное, конечно, секция. Тренировки — главное. На них все были равны — чемпион Москвы Иван Богаев и совсем «зелёные», такие, как Коля Штейн, Лёва Темурьян, Вася Чудинов. Секцию он организовал не просто как спортивный кружок. Планы были большие, она должна была стать основой будущей школы тренеров.

Вот почему не до новичка ему было. Заела «текучка».

Только как-то вечером, после занятий, подошёл к нему Градополов, сел рядом.

— Аркадий Георгиевич, а ведь этот новенький — талант, самородок.

— Какой новенький? А, Королёв, кажется?

— Да, Королёв.

— Так чем он вас так поразил, Костенька?

— А вы сами посмотрите его.

— Считаете, что это интересно?

— Необыкновенно. Конечно, техники никакой, но удар, реакция с ума сойти! Полная неожиданность!