Чтение онлайн

Биостанция — несколько домиков из пальмовых тонких стволов с крышами из пальмового же листа. Впрочем, как выясняется, в жару в таком строении намного комфортнее, чем в капитальном доме. На биостанции перуанские биологи занимаются изучением тропической фауны, в том числе рыб, поэтому есть несколько небольших бетонных бассейнов для воды. Один из них вполне подходит для того, чтобы поселить туда дельфина, что вскоре и происходит. С помощью местных рыбаков симпатичный молодой бото обретает в нем свое временное жилище. Перемена обстановки, кажется, мало смущает этого молодого нахала: он с любопытством исследует свои апартаменты, засовывая нос во все углы в поисках чего-нибудь занимательного и съедобного. Как только в воду брошена рыбка, он тут же подхватывает и проглатывает ее, как будто всю жизнь только и делал, что не охотился за живой рыбой в реке, а получал ее из рук человека.

Быстренько оборудована лаборатория в небольшом помещении рядом с бассейном. Суперсовременные электронные приборы отлично смотрятся под крышей из пальмового листа. И вот уже потекли трудовые будни, мало чем отличающиеся от того, что происходило на противоположной стороне Земли и что описано в первой из наших историй. Разве что режим немного иной: вся основная работа, эксперименты проводятся только утром пораньше, пока не накатил дневной зной. В душной послеполуденной жаре практически ничего невозможно делать, трудно двигаться: от любой, даже небольшой физической нагрузки тело мгновенно заливает пот, мучает одышка. Единственное спасение — лечь на койку и неподвижно, в полузабытьи, провести так три-четыре часа, пока не наступит вечер. Тогда снова можно взяться за дело, обработать полученные в утреннем опыте результаты, подготовить эксперимент на завтра. И так два-три месяца, практически без связи с внешним миром, получая редкие письма из дома только тогда, когда приезжает новый член экспедиции. И ради чего терпеть все это? Только ради того, чтобы узнать, чем слух амазонского дельфина отличается от слуха черноморской афалины? В самом деле, странные люди. По сравнению с ними бото спокойно проводит дни в бассейне, с аппетитом ест рыбку, которую ему ежедневно доставляют из соседнего поселка, послушно отрабатывает свое пропитание, лежа на носилках по два-три часа в день и ничем не пытается осложнить себе жизнь. Он выглядит куда как более здравомыслящим существом. За что и вознаграждается в скором времени возвращением в родную реку. А освободившуюся квартиру занимает другой дельфин: все полученные результаты нужно обязательно проверить еще хотя бы на одном животном, чтобы убедиться, что все полученные данные достаточно типичны для дельфинов этого вида.

Так проходит несколько месяцев, и срок экспедиции подходит к концу. Значит, приключения заканчиваются? Да ничуть не бывало: конец экспедиции — не препятствие для любителей осложнять себе жизнь. Ведь дома, в Москве, есть еще много товарищей-коллег, которые тоже хотели бы поближе познакомиться с уникальным созданием природы, но не могли принять участия в экспедиции. А раз так, возникает сумасшедшая мысль: а не взять ли дельфина с собой? В своем ли уме наши герои? Ведь это ровно на противоположную сторону земного шара! Но у них один резон: а почему не попробовать? Недолго думая, взялись за дело. Соорудили длинный ящик на колесиках (чтобы удобнее было передвигать), выстлали внутри пластиковой пленкой и мягким поролоном, и получилась отличная транспортировочная ванна. Налили туда воды, осторожно перенесли туда дельфина — как он отнесется к этой процедуре? Вроде бы спокойно, не нервничает. Для пробы поставили ванну в кузов грузовика, покатались немного. Вроде бы опять все нормально: дельфин лежит спокойно, не бьется, не нервничает. Ну что ж, раз так — поехали! Машина, баржа, самолет, снова машина — добрались до Лимы. Дельфин вроде бы чувствует себя нормально. Гостеприимные хозяева посольства СССР в Лиме предложили свой плавательный бассейн во дворе посольства, чтобы все же дать животному немного передохнуть и вволю поплавать. Ну что ж, бассейн так бассейн; впечатление такое, что дельфин везде чувствует себя как дома и нервничает и волнуется значительно меньше, чем люди. А на следующий день главная часть путешествия — суточный перелет из Лимы в Москву. Люди — на верхней палубе авиалайнера, в пассажирских креслах, а дельфин — на нижней палубе, на своем спальном месте, в ванне. Взлет — перелет — посадка; снова взлет — перелет — посадка, и так несколько раз. Только во время стоянок на промежуточных посадках разрешается людям навестить дельфина: при всем сочувствии летчики не могут разрешить нарушить правила безопасности, так что по несколько часов речной пассажир проводит в одиночестве. Но оказывается, ничего страшного, выглядит вполне спокойным. И вот наконец последняя посадка — дома, в Москве. Уже ждет специально подготовленная машина; раз-два, ванну с дельфином в кузов, таможенные формальности пройдены в одно мгновение — даже суровые таможенники Шереметьевского аэропорта отнеслись с сочувствием к этой безумной затее — и вот еще час спустя дельфин наконец может переселиться из тесной ванны в заранее подготовленный для него большой аквариум со свежей водой.

Еще вчера здесь плавали рыбы, но хозяева аквариума, проникшись сочувствием к затее с дельфином, отселили рыб в другое место, освободив «квартиру» для амазонского гостя. Только одна забытая рыбка плавает за огромным, двухметровой высоты, стеклом, и с удивлением наблюдает сквозь стекло суету. Ну что ж, с новосельем! Как-то поведет себя наш путешественник на новом месте, не повредила ли ему столь дальняя и долгая дорога? Бережно освобождают дельфина из носилок. Взмах хвостом, крутой разворот — и несчастная зазевавшаяся рыбешка мгновенно оказывается в дельфиньей пасти. Видимо, он решил, что рыбка специально приготовлена для него как угощение на новоселье. После этого можно спокойно осмотреться в новой «квартире». Аквариум большой, места много. Для амазонского дельфина, который привык протискиваться между стволами и ветвями затопленных деревьев, — просто простор. Большая стеклянная стенка тоже явно нравится новоселу, сквозь нее так интересно наблюдать за суетой двуногих существ по ту сторону. По-видимому, аквариумы со стеклянными стенками специально изобретены, чтобы дельфины могли развлекаться, наблюдая за людьми; это очень полезное изобретение. Рыбка (теперь уже неживая) тоже вкусная. Люди постоянно приходят и суетятся, что-то суют в воду, что-то пищит, мигает — это здорово, очень интересно, скучать не приходится. Так что все хорошо, можно устраиваться в новом жилище всерьез и надолго.

Во всех этих трех историях я умышленно не назвал ни одного имени, ни одной конкретной даты. Дело в том, что дневников всех этих событий я не вел. Написал по памяти, как умел и как вспоминалось о том, что было и немного, и много времени тому назад. А когда пишешь по памяти, то недолго и соврать. А так, без имен и дат, вроде бы с меня и взятки гладки: где-то когда-то что-то произошло. Да, честно говоря, не очень-то я и заботился о том, чтобы со скрупулезной точностью передать все факты, все детали тех событий. Где-то даже умышленно для краткости свел в один рассказ факты, которые на самом деле имели место в разные моменты времени. Но ведь то, что я пишу, — это не труд по истории, некоторые вольности тут допустимы. Но в чем уж я точно постарался не обмануть, так это в изображении того духа, который сопровождает все, связанное с изучением дельфинов. Смысл его можно, наверное, определить примерно так: не важно, что до нас никто этого не делал и никто еще не знает, как это нужно делать. Мы это сделаем. Мы начнем — и дело пойдет. Мы попробуем — и у нас получится. Мы попытаемся обо всем договориться с дельфинами. Мы постараемся узнать, с чем связаны удивительные способности этих животных. Мы все продумаем и во всем разберемся.

Но пора вернуться от людей к дельфинам. Что же обратило на себя внимание ученых, вплотную занявшихся изучением дельфинов? Что заставляло их тратить столько времени и сил на свои сумасшедшие затеи? Многое. И прежде всего удивительно сложное и высокоорганизованное поведение этих животных. А такое поведение возможно только тогда, когда животное имеет высокоорганизованную нервную систему, высокоразвитый мозг. И в этом отношении дельфины тоже, как оказалось, представляют совершенно исключительный интерес.

Глава седьмая

Дельфин — это голова!

Начну с самого простого и очевидного — с размера мозга. Это, конечно, далеко не единственный и не прямой показатель степени умственного развития у животных. Как большой по размеру компьютер не обязательно более совершенен, чем миниатюрный, так и больший по размеру мозг не обязательно свидетельствует о более высоком интеллекте. Но все же определенная связь между размером мозга и интеллектом, безусловно, есть: сложная мозговая деятельность требует участия достаточно большого количества нервных клеток, а значит, и определенной массы мозговой ткани. Так что, при прочих равных условиях, размер мозга неплохо отражает общий уровень развития нервной системы. А объективность и точность измерения этого простейшего показателя позволяют сравнить между собой совершенно различных животных.

Правда, существуют значительные трудности при сравнении величины мозга у животных, которые значительно различаются между собой размерами тела. В самом деле, нельзя же требовать, чтобы у миниатюрной обезьянки мозг имел такой же размер, как, например, у громадного моржа, но это вовсе не значит, что обезьянка глупее. Есть, однако, ряд способов, чтобы обойти это затруднение. Они состоят в том, чтобы так или иначе учитывать как абсолютную величину мозга (его вес в граммах или килограммах), так и относительную величину (какую часть от веса тела составляет вес мозга). Для этого разработано множество таблиц, графиков и прочих премудростей, которые позволяют неплохо установить, в какой степени больший или меньший размер мозга отражает просто различия в размерах тела, а в какой — действительно уровень развития.

К счастью, нам сейчас совершенно не обязательно вдаваться во все эти детали, потому что в нашем случае можно поступить гораздо проще. Для этого достаточно выбрать в качестве примера несколько видов животных с приблизительно одинаковым весом тела, скажем около 100 кг. Сюда попадут и крупные рыбы, и многие копытные животные, и крупные хищники, и средних размеров дельфины, а заодно и человек. Если между животными, выбранными таким способом, есть различия в размерах мозга, то можно быть более или менее уверенным, что это из-за разной степени развития мозга, а не просто потому, что одно животное больше, а другое меньше.

Если сравнить величину мозга у нескольких животных такого размера и у человека, то картина получается весьма впечатляющая. О рыбах и говорить не приходится: мозг крупного тунца или акулы (мы договорились выбирать только животных с массой тела около 100 кг) весит лишь десятки граммов. Но вот прекрасные, совершенные творения природы — крупные млекопитающие: копытные, хищные. Вес их мозга 100–200 г или чуть больше. Даже у крупных человекообразных обезьян мозг весит лишь 300–500 г. На этом фоне поистине уникальным творением природы выглядит человек: при весе тела обычно менее 100 кг его мозг весит около 1,5 кг! Это самое наглядное свидетельство того, что вес мозга действительно является очень существенным фактором, определяющим уровень интеллекта и сложность поведения.

Казалось бы, по весу мозга человек является существом уникальным. Но это не совсем так. Есть животные, которые успешно конкурируют с человеком по весу мозга. И эти животные, как нетрудно догадаться, дельфины.

В самом деле, мозг, например, дельфина-белобочки (обычный обитатель нашего Черного моря, вес 50–100 кг) весит около 1 кг — это уже довольно близко к весу мозга человека. А дельфин-афалина (тоже обычен в Черном море) весит, правда, побольше 100 кг, но зато имеет почти двухкилограммовый мозг! Да и у всех остальных дельфинов мозг примерно таких же размеров. Ни у каких других животных сравнимой величины нет такого крупного мозга.