Чтение онлайн

А следом ощущаю на своей талии уже знакомое прикосновения рук.

– Салют, Вера… ника, - шепчет мне на ухо Макс, притягивая к себе.

Реальность в очередной раз взрывается яркими красками. Потому что на меня неожиданно накатывает чувство дежавю – как будто я уже когда-то видела всё то, что происходит сейчас – заснеженную улицу, высокие пушистые ели. Как будто эти ласковые руки уже прижимали меня к себе в той же самой локации и что-то шептали мне на ухо, обжигая кожу своим горячим дыханием.

– Значит, ты правда всё вспомнил, - счастливо вздыхаю я, откидываясь назад и утопая в тёплых объятиях Макса. Судя по шуршанию и скользкой ткани, которую я непривычно ощущала через свою шубку – он так и не снял с себя костюм космонавта.

– Конечно. Всё до мельчайших подробностей, - подтверждает Семёнов. – На самом деле я и не забывал, Ник. Просто замуровал для себя эти воспоминания о той ночи где-то глубоко внутри. Потому что я сдался и перестал верить, что судьба когда-нибудь ещё раз столкнёт нас вместе. Но так было не всегда, Ник. Знаешь… ты вот почему-то была уверена, что та вечеринка ничего для меня не значила. И что я тебя потом не искал, но это не так.

– Не так? – удивленно спрашиваю я, оборачиваясь к Максу.

– Я потом чуть ли ни каждому участнику той вечеринки допрос устроил, чтобы выяснить о тебе хоть какую-нибудь информацию. Петренко замучил своими вопросами о её друзьях-физкультурниках. Она потом от меня даже шарахаться стала. Я в педунивер ездил, чтобы получить очередное подтверждение, что Вера – это просто миф. Потому что такая девушка у них никогда не училась на факультете физической культуры и в сборной по волейболу она тоже не числилась, - вздохнул Макс. – Я чувствовал себя идиотом, которого обвели вокруг пальца. И главное, я не мог понять – почему? Если это был какой-то розыгрыш, то почему никто не признался в его организации? Да и непонятно – а в чём собственно прикол и где нужно смеяться? Я всю голову сломал, что я сделал не так. Почему ты ушла и даже номер свой не оставила. Почему соврала мне, кто ты на самом деле… В итоге, я очень сильно разозлился и пошёл в разнос – постоянные вечеринки, выпивка... Почти полностью забил на свою дипломную работу, даже с парочкой преподов чуть не разругался. Ну а дальше ты сама всё знаешь.

– Если ты про то, как ты отжигал с другими студентками в конце своей учебы в академии – то да, знаю, - горько усмехаюсь я.

– Прости меня, Ник, - чуть склоняет голову вниз Семёнов. – Если бы я только знал, что ты тогда была беременна…

– Эй, это вообще-то я у тебя должна просить прощение, что молчала все эти годы, - шутливо ударяю ему по плечу, чтобы хоть немного разрядить обстановку.

Я ведь только успокоилась. А с этими разговорами о наших прошлых ошибках я запросто могу пойти на второй круг слёз!

– Нет, не должна, Ник, - качает головой Макс. – Я, конечно, вспылил, когда обо всём узнал и наговорил тебе лишнего на эмоциях. Но потом я осознал, что злюсь не на тебя, Ник, а на себя.

– На себя? – непонимающе хмурюсь я.

– Да, Ника, на себя. Потому что был слепым идиотом, который не мог среди дешёвых блестяшек разглядеть настоящий бриллиант. Потому что жил одним днём, не задумываясь о будущем – лишь бы было весело здесь и сейчас. Потому что своим поведением оттолкнул от себя самую важную девушку в своей жизни, - тихо говорит Максим, сжимая мои ладони. Я вижу, как непросто даются эти слова – по пролегшей складке между бровей, по его сосредоточенному взгляду и тяжёлому прерывистому дыханию. Поэтому я просто молчу, давая ему возможность высказаться, и только ободряюще сжимаю в ответ его ладони. – Я уже потом понял, Ник, почему ты тогда не смогла мне довериться и рассказать о беременности. Когда объективно взглянул на себя со стороны и на то, каким я был раньше. И как бы неприятно мне признавать это сейчас, но ты тогда имела на это полное право…

– Макс! – не выдержав, перебиваю его я, в надежде прервать этот поток самоуничижения.

– Ник, я не знаю, каким бы я был отцом и мужем, тогда в двадцать лет. Скорее всего плохим, - с горечью усмехается Семёнов, - Профессия сомнительная, в голове ветер, куча понтов и амбиций. Ну и косячил бы я по-страшному наверняка. Но зато я знаю, каким отцом и мужем могу быть сейчас. Есть ли ты дашь мне шанс, если ты сможешь по-настоящему мне довериться…

От его последних слов у меня перехватывает дыхание. Макс аккуратно расцепляет наши руки и ныряет ладонью в потайной карман своего скафандра, чтобы спустя пару мгновений продемонстрировать мне небольшую бархатную коробочку.

– Я вообще-то хотел дождаться вечера. Если честно, я как-то не планировал делать тебе предложение в костюме космонавта, - улыбнулся Семёнов. – Но вот сейчас я стою и думаю – а чего, собственно, ждать? Да и скафандр – это не так уж и плохо. Он всё-таки солиднее выглядит, чем костюм самосвала Сёмы…

– Однозначно, - улыбаюсь я сквозь слёзы.

– Ник, я люблю тебя. И я уже не представляю своей жизни без тебя и Тимки. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Хочу, чтобы Тимка носил мою фамилию. И вообще я хочу, чтобы у нас было много-много детей!

– Насколько много?

– Ну-у… чем больше, тем лучше! Чтобы через несколько лет, на новогодней ёлке на телеканале половину приглашенных детей были Семёновы! – рассмеялся Макс.

– Что-то мне немного страшно от такой перспективы, - честно призналась я, вспомнив свою феноменально высокую фертильность, которая передалась мне по наследству от мамы.

Да, с учётом моей генетики, выполнить желание Максима будет не так уж сложно – достаточно просто немного потерять контроль и… здравствуйте полчища Семёновых.

– Я не настаиваю, Ник. Будет всё, как ты захочешь. Для меня самое главное, чтобы ты и Тимка были счастливы, - Макс берёт мою дрожащую ладонь и подносит к своим губам, - Выходи за меня, моя Ника-Вероника. И позволь мне сделать тебя самой счастливой. Позволь мне доказать, что я заслуживаю твоего доверия и твоей любви, не просто на словах, а на деле.

– Макс…

– Ах да, совсем забыл, - смеется Семёнов, опускаясь одним коленом на снег и демонстрируя мне содержимое бархатной коробочки, - Вот теперь, вроде, всё правильно. Итак, моя дорогая и любимая Вероника, согласна ли ты…

– Я согласна! – нетерпеливо перебиваю его я и бросаюсь к Максу на шею, едва не повалив в сугроб. Что было бы очень даже в моем духе, учитывая мои непростые взаимоотношения с гравитацией. Но Макс в последний момент всё-таки успевает удержать и меня и равновесие, крепко прижимает к себе, чтобы тут же найти мои губы и поцеловать.

И после этого поцелуя, я совершенно точно знала ответ на свой вопрос – да, человеческое сердце может вместить в себя бесконечно много счастья.

Не прошло и месяца, как Казакова покинула телеканал. Официально в заявлении значилось «увольнение по собственному желанию», но на самом деле с её уходом был связан небольшой скандал.

Оказалось, Михалыч успел рассказать Максиму о нашей драке с Альбиной. И конечно же Макс не мог оставить это просто так. Поэтому он решил чётко донести до бывшей пассии, что подобное поведение недопустимо и по отношению к сотрудникам телеканала, и уж тем более по отношению к его будущей жене и матери его ребенка.