Этот прекрасный новый мир
Шрифт:
– Ну же, собери свою жалкую волю в кулак и просто сделай это!
А теперь перейдем к тому, что происходит прямо сейчас, что же это за задание и почему уже на протяжении восьми часов я отказываюсь его выполнять после всего, через что прошел. Всего одна фраза, сказанная наставницей, сможет прояснить эту ситуацию: "Жри песок, убожество!" Жри песок... Ну, если бы тут, на арене, были только мы вдвоем, я, быть может, и отведал бы немного песка, однако, в присутствии Ларри и Сириуса, я так сильно унижаться не намерен.
– Пошла ты, я не буду жрать твой *#@% песок!
– Вот как, ну, тогда у меня не остается иного выхода...
Покачав головой на замахнулась мечом над моей головой и тут же опустила его вниз. Я, надо сказать, немало испугался, что она и правда решит меня прикончить, однако меч воткнулся в сантиметре от моей головы, а надо мной послышался легкий смех.
– Ха-ха-ха, вот это - мой ученик!
Хотелось бы, конечно, чтоб на этом обучение закончилось, но это было лишь началом...
Глава 57
Пятьдесят три часа... три тысячи сто восемьдесят минут... сто пятьдесят тысяч секунд... Именно столько времени продолжались тренировки, берущие свои истоки из пылающего демоническим огнем ада... сто пятьдесят тысяч секунд унижений, словно орда орков желающих уничтожить все твое достоинство... три тысячи сто восемьдесят минут страданий и кромешной боли, насквозь пропитанной желанием просто умереть... Пятьдесят три часа, проведенных под надзором наставницы Хелл, отныне ассоциирующейся в моей голове с сами Люцифером...
Когда все наконец закончилось, я плакал. Когда все наконец закончилось, плакал, рядом со мной, и Ларри. Когда все закончилось, Сириус, сбросивший не один десяток килограммов и ставший походить более на человека, нежели на жирную свинью, рыдал, как маленькая девочка, потерявшая своего плюшевого медведя.
От столь ужасных пыток ли мы плакали? Нет, конечно нет, все эти крупные мужские слезы были не от страданий, горя, боли перемолотых в пасту органов, злости, ярости, беспомощности или же стыда, вовсе нет. Все эти слезы были ничем иным, как самым первым проявлением невероятно искреннего облегчения, раздувшегося до размеров того самого кита, на спине которого стоит черепаха. Мы радовались, тому, что нас более не будут расчленять и избивать, словно малые детишки новогоднему подарку.
Знаю, вы бы очень хотели услышать, через что еще я прошел за эти дни и посмеяться, однако, к счастью или сожаленью, я ничего не помню с того самого момента, как меня похвалила наставница Хелл. Не знаю... помню, как все закончилось... как Хелл похлопала меня по плечу, сказав что-то вроде того, что у меня получилось. Что именно получилось... вроде... нет, не могу вспомнить, все расплывчато...
Когда все закончилось, мы немного порыдали, а после, вытерев слезы и кое-как держа свои умы в цепях самообладания, мы доковыляли до ближайшей таверны "Ушастый Кит", где сняли все заведение на ночь, накупили десятки литров спиртного и рыдали не переставая несколько часов. Выплакав весь стресс, накопившийся в наших сердцах, мы молча сидели в тишине, пока Сириус не нарушил тишину громким вздохом, стукнув бокалом по столу.
– Черт бы побрал эту Хелл! Да я ее убью...- Уставившись в одну точку, он вновь не выдержал и заплакал.- Твою мать! Да кого я обманываю... Она просто монстр...
Чтобы вы знали, разок мы сговорились и попытались одолеть ее втроем, но успеха не добились, зато, вот, наказание было достойным этого опрометчивого поступка. Сто плетей. Не так уж и страшно? Отнюдь. в тот раз мы не были удостоены пилюли, а длинная тонка плеть была покрыты острым перцем... Даже вспоминать трудно.
Вытерев слезу, желающую успокоить мое, разволновавшееся воспоминаниями, сердце, я похлопал его по спине и кое-как проговорил с заплетающимся языком.
– Не надо... Сириус... не думай об этом...
– А я всего-то хотел стать чуточку сильнее...Совсем немного... Мне страшно, Джон, страшно до дрожи! Эти чертовы фанатики... они пугают меня!
Схватившись за голову обеими руками она рухнул на стол и всхлипнул.
– Да брось, не может же быть все так плохо...- Чтобы подбодрить его, я выдавил довольно кислую улыбку.
– Черт! Ты их хоть видел, а!? Ты видел этих безумцев!?
– И что же они такого сделали...?- Чувствуя, как туман обволакивает мою голову, я уставился на пустой бокал,- Официант! Еще янтарного ястреба!
– Они... такие страшные...- Сириус не справился с объяснениями и к разговору присоединился Ларри. Выглядел он куда лучше нас, однако я то знаю, что это всего-навсего маска, на самом деле в душе он как принцесса. Ну... я о том, что он весьма ранимый, любая рана оставляет на нем неизгладимый шрам.
Покрутив в руке наполовину пустым стаканом с элитным бренди 2159 года с плавно тающими в нем двумя кусочками наипрозрачнейшего льда без единой жилки, которые, соприкоснувшись со стеклом, издали тонкий чистый звук, распространившийся по помещению.
– Эти больные сукины дети прыгнули в воду без оружия за огромным тридцатиметровым змеем и он... их испугался...
– Матерь божья!
– А я всего-то сказал им, что Бог хочет, чтобы монстры умерли!- Вновь заскулил Сириус.
– Это расплата за грехи... да, так и есть... Все это... эти пытки... фанатики... я заслужил это, я столько людей погубил в своей прошлой жизни...
Не имея мыслей, как можно его поддержать, мы с Ларри просто сидели, уставившись в стол.
– Деньги решают все, так я думал... Я считал, что мне все дозволено... Да, возможно в прошлом это было реальностью, но здесь... В этом чертовом мире я всего лишился! Здесь... здесь я глава душевнобольной секты, дрожащий от одного только взгляда на своих подчиненных! Ничтожество! Чертов трус!
Сделав большой глоток из подобающе большого бокала, смахивающего больше на небольшую бочку, он продолжил сокрушаться.
– До того, как все это произошло... До того, как появился этот чертов Франкенштейн, я был таким же трусом, но не понимал этого... За мой стояли влиятельные люди и никто не осмеливался даже сказать дурное слово обо мне, а теперь... теперь меня может избить даже чертова баба, а я и сказать ничего не смею!
– Да чтоб тебя, Сириус, хватит уже сопли распускать!
Два блюдца, покрытые солеными слезами, оторвались от стола и в недоумении уставились на меня.
– А кто, по-твоему не боится, а!? Твоих умалишенных фанатиков испугался тридцатиметровый змей! А эту бабу испугался бы даже сам Ларри, который, поверь, не испугается самого дьявола! О чем ты вообще говоришь? В тебе очнулся отнюдь не страх, а элементарное чувство самосохранения, о котором ты, должно быть, забыл в прежнем мире.
После я положил руку ему на плечо и сказал уже серьезным тоном.
– Но знаешь, о твоих грешках, которых ты явно немало совершил в прежнем мире. Я не буду ворошить прошлое, но учти, если посмеешь творить, что вздумается и здесь, то я это так просто не оставлю, даже если мне придется выступить против всех этих фанатиков, тебе ясно?