Чтение онлайн

Картина над каминной доской явно представляла собой копию — хорошо известный оригинал находился в художественной галерее. Прочие вещи были, пожалуй, и неплохи, однако среди них редко какая могла обойтись хозяину более чем в 25 000 долларов, а уж дороже 75 000 не было вовсе. Я сама охотно продала бы Лейку любой предмет из тех, что находились в этой комнате, однако я не видела ни одной вещи, соответствующей тем финансовым ресурсам, которыми располагал этот миллиардер и его вкусу как коллекционера. Он регулярно фигурировал в разделах новостей журналов, издающихся для собирателей, и явно был готов заплатить миллионы за нужную ему вещь. Таковых я в этой комнате не наблюдала.

Пока я пыталась впитать в себя всю обстановку, в комнату бодрым шагом вошел симпатичный мужчина лет пятидесяти, увенчанный пышной с проседью темной шевелюрой, и загорелый в такой степени, что это сразу же наводило на мысль о соляриях или же продолжительном отпуске, проведенном на собственной яхте. Я тщетно попыталась найти в нем признаки того, несколько застенчивого молодого человека, который был изображен на фото в ежегоднике. За прошедшие тридцать с гаком лет Лейк успел утратить всякие остатки неуверенности в себе. Безусловно, шесть миллиардов долларов могут посодействовать этому процессу. Для человека, достигшего зрелости в шестидесятых годах, он выглядел, пожалуй, чересчур молодо, однако я отнесла этот факт на счет ресурсов, позволявших ему должным образом следить за собой.

— Лара Макклинток? — Он протянул мне руку. Собеседник мой остановился в луче солнечного света, окружившего его неким сиянием, что показалось мне забавным. — Меня зовут Кроуфорд Лейк. Спасибо вам за согласие прийти сюда. Извините за весь драматизм и за то, что я заставил вас ждать. Надеюсь, вы простите меня. К сожалению, я нахожу подобную секретность необходимой. К вашему появлению я еще не закончил с делами, а, учитывая, что в Риме я бываю редко, мне было необходимо завершить их. А теперь не хотите ли чаю? Или, может быть, чего-нибудь покрепче?

— Чай подойдет самым лучшим образом, — ответила я, подумав, что раз Лейк пользуется этими апартаментами настолько редко, это вполне может объяснить и характер предметов, и застоялый воздух в помещении. Он позвонил в колокольчик, и в комнате появилась служанка с такой быстротой, словно она только что парила в коридоре в ожидании распоряжений.

— Будьте добры, чаю, Анна, — проговорил он. — И немного вашего дивного лимонного пирога.

— Сию минуту, мистер Лейк, — женщина чуть склонила голову словно бы перед каким-то князем.

— Ну, и что вы скажете? — провел он рукою в воздухе. — Случалось ли вам видеть нечто подобное?

— Алебастровые вазы роскошны, — согласилась я осторожным тоном.

— Четырнадцатое столетие, — заметил он. — Не слишком стары, конечно, однако вы правы, они очаровательны. А что вы скажете о картинах?

— Фрески великолепны, — ответила я. — А картина над камином меня восхитила. — И добавила, тщательно выбирая слова. — Интересно, где я видела оригинал? Наверно, в Лувре?

Столь очевидная копия среди явно подлинных произведений искусства меня удивила, и я хотела, чтобы Лейк понял, насколько я разбираюсь в деле.

Он нахмурился.

— Оригинал перед вами. Но вы не ошиблись в другом. Копия действительно находится в Лувре.

— Ого, — невольно вырвалось у меня. К моему облегчению тут появился чай в сногсшибательном серебряном сервизе и обещанные ломти лимонного пирога на блюде севрского фарфора.

Какое-то еще время мы поговорили о пустяках, он показывал мне на некоторые предметы и объяснял, каким образом сумел их приобрести, а я с пониманием кивала. Мне было известно, что Лейк был родом из Южной Африки, однако акцент его следовало бы назвать средне-атлантическим, чуть британским, чуть американским, который вообще выработать достаточно сложно. Передо мной был лощеный джентльмен, отрадно отличавшийся от грезившегося мне вчерашней бессонной ночью гибрида между отшельником Говардом Хьюзом, [1] заросшим волосами и отрастившим ногти на ногах, и патологически застенчивым компьютеризованным дурачком какой-нибудь новейшей разновидности.

— А теперь к делу, — произнес он наконец едва отыскав свободное место, чтобы поставить чашку. — Вне сомнения, вас интересует, почему я пригласил вас сюда.

Я кивнула. Сказать по правде приглашение меня восхитило, однако причины его оставались непонятными.

— Я хочу, чтобы вы приобрели для меня одну вещь. Произведение искусства. Очень старое. У одного человека во Франции. Конечно, вы получите комиссионные, и я покрою все ваши расходы. Вы сделаете это?

— Ваше предложение льстит мне, — начала я осторожно. — Однако, если вы простите меня за подобную прямолинейность, почему вы делает его именно мне? Почему его не может выполнить кто-нибудь из ваших людей?

— Они не разбираются в антиквариате, — он решительно взмахнул рукой. — В отличие от вас, как мне говорили.

— А Мондрагон, — упомянула я видного торговца предметами искусства. — Он часто делает покупки для вас, не так ли? И, безусловно, разбирается в антиквариате.

На лице Лейка проглянуло нетерпение.

— Вы, безусловно, понимаете, что когда мое имя связывается с важным приобретением, цена всегда возрастает. И превышает свое реальное значение.

— Аполлон, — сказала я.

— Аполлон, — согласился он. — Точнее, Аплу, или Апулу, как его называли этруски. Увы, да. Вижу, вы справились с домашним заданием, миссис Макклинток.

Я действительно справилась с домашним заданием — если не обращать внимания на высокомерное утверждение. Не то чтобы заниматься Лейком было бы сложно. Заметки о его финансовых эскападах — как и о наглых приобретениях в области искусства — регулярно появлялись в газетах — бери любую. Конечно, он был очень богат, однако всего приобрести не мог. Решив купить две тысячи трехсотлетней давности изваяние Аполлона, настоящий шедевр, этрусский по своему происхождению, он проиграл техасскому коллекционеру, у которого, наверно, не было ресурсов Лейка, однако имелось желание превзойти его в этом конкретном приобретении. До того Лейк присутствовал в списках сотни коллекционеров года, которые публикуют все художественные журналы. Но после Аполлона, однако, он как будто бы оставил это поле деятельности другим.

— Он не стоил и половины того, что заплатил за него Мариани, — упомянул Лейк гордого обладателя статуи Аполлона. — Но я до сих пор жалею. Однако вы, наверное, понимаете, что я достиг своего завидного финансового положения в этом мире, не переплачивая за свои приобретения, какими бы привлекательными они не казались. Поэтому мне нужен человек, ни в какой мере не связывавший меня с приобретением нужного мне предмета.

— А именно?

— Мы сейчас перейдем к этой теме.

— Однако вы объяснили мне только причины, заставившие вас обратиться к услугам нового антиквара, но то, почему вы выбрали именно меня.

Он слегка повел плечами.

— Я тоже провел исследовательскую работу. Как и вы сами. Мне сказали, что вы — человек честный, знаете свое дело, настойчивы и упрямы. Настойчивость меня восхищает. Это качество может оказаться у нас общим. Далее — надеюсь, эти слова не обидят вас — ваша фирма не пользуется международной известностью. «Макклинток и Свейн» не принадлежит… — он сделал паузу —… к числу таких фирм, с которыми я привык иметь дело.

Возразить ему я не могла, поскольку испытывала вполне обоснованную уверенность в том, что о магазине «Макклинток и Свейн», которым я владею совместно с моим бывшим мужем Клайвом Свейном, мало кто знает за пределами двух кварталов от магазина, не говоря уже о более дальних странах.