Чтение онлайн

— Помнится, свет я выключил, — он бегло и испуганно оглядел кабинетик.

— М-да, образное мышление у тебя хромает, — поставив диагноз, я неторопливо вышла в коридор. — Дверь закрыть?

— Закрой, если тебя не затруднит, — Копытин почему-то смутился. — А зачем приходила? — спохватился он.

— Не помню, но за чем-то важным.

Едва сдерживая нетерпение, я бросилась к компьютеру.

— Ты чего такая… взъерошенная? — спросил флегматичный Федотов, который в этот момент что-то высчитывал на калькуляторе.

— Так ведь убийство! Милиция! Допросы! Пытки! Угрозы!

— Бывает, — философски изрек он. — А то я подумал, может, случилось чего… Блин! Опять обсчитали, сволочи! Сколько раз зарекался не иметь с ними дел, и на тебе, опять поддался на уговоры! — он раздраженно отшвырнул калькулятор.

— Слушай, Серега, а ты вчера ничего подозрительного в офисе не видел?

— Начальство рано свалило.

— Что в этом подозрительного?

— А то, что оно никогда раньше десяти вечера не покидает рабочего места.

— Под начальством ты имеешь ввиду…

— Газету и Корнилова, — Серега вкусно потянулся. — Синицын тоже удрал, но потом вернулся вместе. Исчез уже вместе с Копытиным. Потом мужик приходил. Стройный и рыжий. Заперся в сортире. Посидел немного, отжурчал свое и тоже исчез. — Федотов насмешливо посмотрел на меня: — Не знаешь, кто бы это мог быть?

Вот тебе и «ничего не видит, ничего не слышит и ничего никому не скажет». Не дрогнув, я выдержала взгляд самого наблюдательного сотрудника фирмы:

— Понятия не имею. Но это очень подозрительно.

— Подозрительно — не то слово, «наводящее на размышление» будет намного вернее. Интересно, куда наши зайчики отправились?

— Может, по делам?

— Может, и по делам. Вопрос только, по каким делам. Любопытно, что дела у них находятся аккурат перед убийством. Грешным делом, я даже решил, что сегодня сообщат о твоей гибели. Мол, с глубоким прискорбием сообщаем. В расцвете сил и органов жизнедеятельности, скончалась такая-то… Хотел даже цветочков прикупить, но потом опомнился: купишь букет — и добро пожаловать в каталажку! Дескать, откуда вы знали про убийство? А чего тут знать! Элементарная дедукция! Прихожу, и точно — труп, да еще на своем рабочем месте. Вот это профессиональный рост! Вот это я понимаю! Про таких говорят сгорел на работе!

— Скорее, работа задушила.

— Можно и так, — согласился Федотов. — Спорить не буду. Пусть и постфактум, но Юльку я зауважал. Это ж какую силу воли надо иметь, чтобы в избитом состоянии приползти на работу и отдаться в руки убийце! Ай, молодца!

— Ты циник.

— Так же, как и ты. Все сентиментальные люди — циники. Но в душе — только никому не говори — я гуманист, а значит, ничто гуманистическое мне не чуждо.

— Тебе Юлю разве не жаль?

— Жаль. Но и только. Она мне не нравилась. Я, вообще, людей не люблю. Животные — другое дело. Вот у меня дома кот и лаечка. Кот разговаривает и может рюмочку на грудь принять, лаечка улыбается и борется с котом за трезвость.

— Высокие отношения!

— А то! Высокие и правильные! Не то, что у нас, у людей. Животное не может быть подлым. У него даже убийство оправдано, — он вдруг резко сменил тон и с тревогой посмотрел на меня: — Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, Эфа, ты будешь следующей.

— Следующей?

— Следующей жертвой. Смотрела «Карьерное убийство»? Там в каждой серии кого-нибудь убивали, пока в офисе не осталось никого, кроме уборщицы и рыбок в аквариуме. У нас тоже своего рода «Карьерное убийство». Вот я и не хочу, чтобы ты разделила участь девчонок.

— Если не хочешь, тогда посоветуй, что мне делать…

— Увольняться.

— Иными словами, убийца — кто-то из офиса?

— Я не знаю, — Серега сосредоточенно изучал содержимое одного из ящиков в своем столе.

— Но догадываешься…

Он резко отодвинул компьютерное кресло и направился к выходу:

— Ты не представляешь, во что ты ввязалась.

— Почему же не представляю? В убийство.

— Если бы только в убийство. Если бы…

— Мама, я по тебе скучал.

— Я тоже. — Дина обняла Степку. На кухне Иринка и баба Лида лепили пельмени. Перемазанная в муке и важности Иринка выставила мать и брата за дверь. Дескать, нечего вам тут…

Дина прилегла на диван. Степка мигом нырнул к ней под бочок. Посекретничаем?

— Знаешь, мам, я вчера решил, что буду президентом. А сегодня передумал.

— Почему?

— Это очень тяжелая профессия. Сердце болит, почки. И ответственность. А кругом дураки. Я лучше вырасту и женюсь на тебе.

— Передумаешь! Я к тому времени старая стану, некрасивая.

— А разве нужно жениться только на молодых и красивых?

— Не знаю.

— Мам…

— Что?

— А вдруг меня жена не будет любить.

— Будет. Я же тебя люблю. Вот и она будет.

— Ира говорит, что наш папа ушел, потому, что ты его не любила, что ты никого не любишь.

— Я тебя люблю. А папа ушел потому, что ушел. Тебе без него плохо?

Степка тяжело вздохнул.

— Я его не помню. Он, наверно, потерялся. Хотел вернуться, но забыл, где наш дом.

— Может быть… Так часто происходит.

Степка уцепился за палец Дины. Рот сковородником, еще минута, и заплачет.

— Я боюсь. Вдруг и ты потеряешься?

— То есть? — Дина приподнялась.

— Я вчера сказку слушал. Когда тебя не было. Там были люди-потеряшки. Они всю жизнь кого-то искали. Некоторые даже умерли. Но так и не нашлись. Ушли и не вернулись.

— А что было потом?

— Не знаю. Я заплакал, и бабушка радио выключила. Сказала, что я твое отродье и буду сам по себе. А я плакал и боялся, что ты больше не придешь…

…Дина накинула кофту и вышла на лестницу покурить. Степка заснул. Иру укладывает бабушка. Пельмени в холодильнике. Дом — полная чаша. Все есть и потому очень страшно. Страшно потерять и потеряться. Он опять позвонил. Поначалу то же тяжелое молчание. Потом спросил:

— Ну и как тебе прошлая ночь? Было хорошо.

— Что вам от меня нужно?

— А ты не догадываешься? Я знаю твое имя, твой телефон, твой адрес, имена твоих детей и любовников. Я всегда рядом. А ты обо мне не знаешь ничего. Только то, что я хочу быть с тобой, моя Динама.