Этюды любви и ненависти
Шрифт:
* Отец Ларисы Рейснер (1895-1926).
Но евреи сделали еще больше: еще в древней Иудее они выставили таких защитников народной свободы и правды, как ветхозаветные пророки Исайя, Михей, Амос. Из еврейских рядов вышел впоследствии великий философ Борух Спиноза, возвестивший новое учение о разумной справедливости, об освобождении человека от темного господства страстей… Недаром среди еврейского народа пришел Христос, которого христиане почитают Богом. Он проповедовал в еврейской синагоге, а все первые его ученики были евреи…" (С. 3-4) Идеал библейской жизни – землепашество. Иосиф Флавий писая: "Что касается нас, мы не приморские жители, торговлю не особенно долюбливаем… наши занятия состоят из возделывания прекрасной земли, на которой мы живем". Все предписания Библии аграрного свойства. Пророки выдвинули культ бедняка, униженного, неимущего, и яростную ненависть к богатству. Для пророков (Осия) торговец есть синоним пройдохи (Ос. 12:8). Сирах отмечал, что торговец не может не причинять зла (26:27). Земельным проблемам посвящены одиннадцать трактатов Талмуда, составлен особый полевой кодекс Седер-Зераим. Рабби Элиезер писал, что настанет время, когда все люди отдадутся земледелию (Бондарев!). О ростовщичестве – отрицательно (Исх. 22:4). Есть понятие "авак рибит" – пыль ростовщичества (процентов) (С. 11-12, 17). Талмудисты изощрялись, стремясь ограничить получение кредитором процентов, равно как преждевременных и запоздалых подарков, но самое главное – словесного, т. е. морального, выражения благодарности "из желания угодить кредитору"! Все талмудическое толкование призвано защитить бедняка и трудящегося! (С. 17). Шейлок практиковал только в Риме, т. е. был детищем римского права и только его! Ибо римское законодательство основывалось на жесткой защите собственности. Введение имущественного ценза (Цицерон); Катон высасывал все соки из своих должников, Брут брал 48%, стоик Сенека задушил Британию своим ростовщичеством (см.: Лазар Б. Общественные идеалы еврейского народа. СПб., 1908).
Кто поставлял техническую интеллигенцию и промышленных рабочих для Турции?
Изгнанные евреи, – слова Лоренца Великолепного, обращенные к венецианскому сенату и Людвигу Моченому (Там же).
Причина антисемитизма – в существовании евреев (Лазар Б. Еврейский национализм.
СПб., 1906. С. 9). Ясно, что причина полонофобии в существовании поляков и т. д.
Не особенно умная мысль. Важнее другое, что борьба с антисемитизмом обречена на неудачу, из нее нельзя выйти победителем. Но борьба необходима, ибо, когда на тебя нападают, надо всегда защищаться (С. 15). Пути еврейства – жалкие и безвольные – креститься, покинув знамена обреченных (С. 23), считал Лазар. Мое мнение, что крещение для индивидуума – единственный выход. Уйти от обреченного народа, обязательно в тень, скрывшись, как Александр I в образе Федора Кузьмича.
Фредро Максимилан, граф (1820-?), художник-карикатурист, друг А.Г. Рубинштейна, в 1840-1850 гг. участник музыкальных и литературных вечеров в салоне братьев Матвея и Михаила Виельгорских и В.А. Соллогуба, на которых часто ставили его пьесы. После восстания 1863 г. Фредро долго жил за границей. С Антоном Рубинштейном познакомился в Баден-Бадене и сразу подружился, постоянный участник музыкальных вечеров у Полины Виардо и И.С. Тургенева. Писал декорации и эскизы костюмов для певицы. После 1869 г. его следы теряются (см.: Тургенев И.С. Поли, собр. соч. и писем: В 28 т. М.; Л., 1960-1968. Т. 6. С. 634). Для нас интересен тем, что был женат на потомке вице-канцлера П.П. Шафирова (1669-1739) – Голицыной.
О рассказе "Жид", публикация которого вызвала некоторые трения с французским издателем Марешалем: «…я хочу предложить на ваш суд одно соображение. Не думаете ли вы, что было бы предпочтительнее дать в заглавии просто: "Сцена из военной жизни"? Ибо, если заглавие "Жид" могло бы задеть кое-кого, то "Шпион" заранее откроет читателю маленький секрет автора и значительно ослабит тот интерес, который мог бы вызвать рассказ. Предлагаемое мною название кажется мне наилучшим…» Там же. Т. 7. С. 438).
Евдокия Ростопчина:
Пускай в России нет дворян,Пускай все русские вельможи –Из чухон, ляхов и армян,На русских вовсе не похожи… ….Пускай и самый наш народ,Враг ненавистный иноземцев,По праздникам мертвецки пьет,А буднями работает на немцев.Пускай казна истощена,И нам по-прежнему присталаПусть фраза та, что "Русь обильна и сильна,Да только в ней порядка мало"*.
1840-е годы.
*Ростопчина Е. Стихотворения, проза, письма. М., 1986. С. 274-275.
Вера Инбер:
Сотни лет и рвала и метала,Распирала обручи границ,Как медведица нору, менялаМестоположение столиц.Анна Ахматова:Дай мне долгие годы недуга,Задыханье, бессонницу, жар.Отыми и ребенка и другаИ таинственный песенный дар –Так молюсь за святой литургиейПосле стольких мучительных дней:Чтобы солнце над милой РоссиейСтало нимбом в сиянье лучей.Михаил Лермонтов:Прощай, немытая Россия,Страна рабов, страна господ,И вы, мундиры голубые,И ты, послушный им народ.Быть может, за стеной КавказаСокроюсь от твоих пашей,От их всевидящего глаза,От их всеслышащих ушей1841 г.
Или:
Люблю отчизну я, но странною любовью!Не победит ее рассудок мой.Ни слава, купленная кровью… ….Но я люблю – за что, не знаю сам…Начало 1841 г.
В конце концов, эта "странная любовь" к России ничем не лучше тютчевского "общего аршина", отвергающего логику (ум) при оценке своей отчизны и успокаивающего самого себя "слепой верой". (Стихотворение "Умом Россию не понять…" от 28 ноября 1866 г.) Странная любовь… Впрочем, самые страшные стихи о родине написаны Анной Ахматовой, готовой заплатить "за нимб над милой Россией" собственной жизнью, жизнью мужа и сына… Ни одна поэтесса в мире никогда не могла бы так сказать. Это языческое, идущее от Древнего Рима, имперское, когда во
жертву Молоху войны отдают собственных детей. Для меня – неприемлемо. Я слишком еврей, для меня чадо – все; культ евреев – это в первую очередь безопасность детей!
Есть у Лермонтова* эпиграмма-экспромт на Мартынова, где он обыгрывает его отчество:
Он прав! Наш друг Мартыш не Соломон,Но Соломонов сын,Не мудр, как царь Шалима, но умен,Умней, чем жидовин.Тот храм воздвиг и стал известен всемГаремом и судом,А этот храм, и суд, и свой гаремНесет в себе самом1841 г.
Кроме известного анекдота о картине А.А. Иванова "Явление Христа народу" – "Семейство Ротшильдов на водах", у Тютчева есть очень теплый экспромт "Нашему милому гостю д-ру Вольфсону":
Недаром русские ты с детства помнил звуки И их берег в себе сочувствием живым – Теперь для двух миров, на высоте науки Посредником стоишь ты мировым…** 1861 г.
Экспромт требует комментария. Федор Иванович, будучи дипломатическим агентом, будировал общественное мнение Запада в пользу России еще во времена русско-турецкой войны 1827-1829 гг. И удачно. Знакомство Тютчева с Гейне привело к тому, что барабанщик революции произвел Николая I в "гонфалоньера свободы" (!?). Вильгельм Вольфсон (1820-1865), уроженец Одессы, известный немецкий поэт и драматург.
Фердинанд Лассаль писал о нем, что он "преследует красивую цель: он борец за еврейство" (см.: Еврейская энциклопедия. СПб., Т. V. Стлб. 756). Действительно: почти юношей в 1843 г. он с большим успехом читал лекции о немецкой литературе, и ему была предложена кафедра, но при условии крещения. Это предложение он отверг. Был русским агентом в Европе, сослужил России великую службу, издавая в Германии "Russishe Revue" (получал от российского правительства ежегодное пособие в размере 3000 рублей серебром; сколько получил певец "Романсеро", история умалчивает, а ведь получал, как впоследствии от Орлеанов) и переведя на немецкий язык многих русских писателей, в том числе "Кто виноват?" А.И. Герцена. Вольфсон – автор исторической драмы о Петре Великом "Zar und Burger", в свое время имевшей большой успех. В 1861 г. приезжал в Петербург на юбилей князя П.А. Вяземского. В первой строке экспромта – намек на одесское происхождение знаменитого писателя.
* Эту эпиграмму, как и ряд других экспромтов, лермонтоведы относят к "Стихотворениям, приписываемым Лермонтову" (см., например: Лермонтов М.Ю. Собр. соч.: В 4 т. М;. 1959. Т. 1. С. 588). – Примеч. ред. ** Тютчев Ф.И. Полн. собр. стихотворений. Л., 1957. С. 269.
Владимир Александрович Луговской (1901-1957) был очень образованным человеком, но как большой поэт, пожалуй, не состоялся. Причина? Время! Сломался. Навсегда осталось лишь "Девочке медведя подарили…" Наверное, я субъективен. А начинал как гений. Написал самые жуткие, на мой взгляд, стихи о родине, страшнее розенгеймовских* и лермонтовских; в них то же признание своего бессилия и отсутствия малейшей возможности – у страны и отдельного человека – вырваться из рабства.