Чтение онлайн

Весной 1992 года я ушел с работы, поскольку после отпуска цен зарплаты стало хватать только на скромные обеды. Пора проявить смекалку, подумал я, набил сумки тапочками, молдавским коньяком, еще какой-то чепухой — и поехал в Брянск. Продав там по быстрому свой незамысловатый товар, набил целые сумки болгарскими сигаретами, детскими игрушками и кепочками, поехал обратно. Доход от нехитрого бизнеса превышал размер зарплаты на предыдущей работе ровно в 10 раз.

Игорь отговорил меня записываться добровольцем на войну, поскольку пушечного мяса хватало и без меня, а вот обладатели остродефицитных военных профессий — механики-водители и т. д. в большинстве своем бежали от повесток. В Приднестровье в то лето наехала масса добровольцев со всех просторов бывшего СССР — казаки, патриоты всех мастей, кого здесь только не было. Так что, поскольку все коммерческие торговые точки на время войны были закрыты для предотвращения мародерства, я временно остался без источника дохода, и все свое свободное время проводил в изучении поз классической Кама сутры. В условиях жесткого безденежья и нерегулярного питания я радикально похудел, и даже достиг некоторого просветления — долгие медитативные практики и всевозможные магические опыты, работа с энергиями и половыми сущностями, а так же поиски ключей к сновидениям превратили меня в человека с тотальным отсутствием рационального сознания. Внешне я был похож на странствующего отшельника. Мной управляла чистая интуиция, и она четко указывала, что уже следующей зимой меня здесь не будет.

В конце июня очередные переговоры с Молдовой закончились вторжением в город Бендеры войск республики Молдова. Погибло очень много гражданских лиц, и эти события переломили ход войны. Короткое ужесточение привлекло внимание России. Возникла опасность перехода под юрисдикцию Приднестровья всей 14 армии, и московские безумцы, молчавшие столько бесценного времени, вмешались. Сначала выступил Руцкой, затем приехал Лебедь. После его грозных и очень резких заявлений, Кишиневские политики окончательно потеряли желание отправлять на верную смерть своих граждан. Пришел долгожданный мир. Приднестровье по сути своей стало русским анклавом на Балканском направлении. Только сама Россия год от года утрачивает свои интересы в этом регионе, и никто уже не верит в возвращение старых советских времен, когда Днестровск все три летних месяца заселялся бледно-синими от голода и холода отдыхающими из областных центров центральной полосы России. Когда каждое койко-место стоило 10 рублей, а в молдавских селах в каждой семье было 2 автомобиля — отца и сына, и каждый сезон отправлялись несколько фур на Мурманск, Ленинград и Брянск — с дешевыми молдавскими фруктами.

Проклятая война потрясает своей чудовищной магией. Мой добродушный отчим, еще со времен очень развитого социализма, имел в Днестровске репутацию ильфопетровского персонажа — подпольного миллионера Корейко. Только без миллиона. Папик обладал загорелой лысиной, умным видом, маленьким ростом и быстро бегающими, бесконечно расширенными от коньяка зрачками. Прямо накануне боев в Бендерах, папик безнадежно вляпался в историю с бартерными махинациями мебелью. Уведенные «налево» после очередной рокировки шила и мыла, какие-то две несчастные стенки местного производства всплыли. Погорел один из партнеров. Папика немедленно заложили, и органы начали раскручивать всю цепочку. В связи с чем и папику, и моей маман немедленно начали активно отравлять жизнь следователи ОБХС. Дома шли обыски, маму усиленно допрашивали несколько раз подряд, приезжая прямо в Днестровск. Колесо правосудия степенно и уверенно вращалось, словно по мотивам произведений Кафки. Вплоть до самого что ни на есть, натуральным образом грянувшего, вторжения в Бендеры молдавской бронетехники. Тяжелая артиллерия Молдовы первым делом вдарила по зданию Бендерской прокуратуры, которое тут же рухнуло и загорелось, освободив отчима от дальнейших неприятностей. В 1992 году моего несчастного папика за две мебельные стенки наверняка могли посадить. В наше время приднестровские правители, особо не морщась и не скромничая, крадут у населения непризнанной республики дорогостоящие предприятия и целые отрасли экономики. Старая истина — красть следует желательно целый завод или электростанцию… Тогда уж точно никто не побеспокоит. Побоятся. А в те далекие времена, никто кроме директоров и министров не думал о крупной собственности — из-за неё развязали войну. И первой войну начала, как и следовало ожидать, борзеющая Молдова.

Природный идиотизм населению иногда очень дорого обходится. Вряд ли жители Молдовы, которые в количестве 2 миллионов человек разлетелись по всему миру, верят теперь в свою национальную исключительность и считают русских и евреев оккупантами. Последние годы они сами «оккупируют» все более-менее развитые страны. Жители Молдовы тонут в самодельных лодках у берегов Италии, превращаются в льдины на горных перевалах Альп, умирают от передозировки в Стамбульских борделях, мерзнут в не отапливаемых вагончиках строек Подмосковья. И многие теперь с ностальгией вспоминают старый добрый совок, в котором Молдавия всегда имела одно из первых мест по уровню жизни, медицине и всему остальному.

Сразу же после окончания боевых действий на руках у населения ПМР оказалась масса стреляющих и взрывающихся вещей. Гранаты кидали на дискотеках и во дворах. Люди очень не хотели сдавать оружие. Молодежь пошла в уличные банды. Еще несколько лет понадобилось новой власти для наведения более-менее ощутимого порядка. Порядок наступил после того, как часть бандитов убили, а другую, более сознательную и продуманную часть, взяли на работу. У меня, как и у многих других моих сверстников, встал вопрос выбора — идти в уличную банду или уезжать учиться в Россию. Идти в банду было перспективно. Можно было поехать в Болгарию, вымогать деньги у советских челночников и продавать в рабство кишиневских путан. Но я все же, хорошенько подумав, решил, что нужно учиться. Мои друзья все же создали приличную банду. Сначала украли девочку у тетки, поработавшей в Германии, и потребовали у нее 15 тысяч долларов. После передачи денег лидер банды выстрелил вслед уходящей тетке из гранатомета, но «Муха» дала осечку, а из пистолета он не попал. Сентиментальный и добрый друг моего детства, который «охранял» украденную девочку в одном из сельских подвалов, влюбился в нее, но она не ответила взаимностью, и он, впав в глубокую депрессию, отпустил пленницу домой.

Затем они начали угрожать по телефону местному предпринимателю. Тот вызывал сына, уже несколько лет прятавшегося в Стамбуле. Сын собрал своих друзей, купил определитель номера и вычислил преступников. Милицию попросили не вмешиваться. Всех, кто оказался на месте, в том самом подъезде, на лестничной площадке которого ребята кидали концы на чужую телефонную линию, очень сильно и долго били. Только лидер, Виталик, сумел скрыться. С последними 10 долларами в кармане, он удрал в Иностранный Легион, много лет давил бронетехникой негров в Африке, а сейчас, по некоторым данным, стал обеспеченным и уважаемым гражданином Франции.

На самом-то деле, изначально в Москву никто не собирался. Я хотел поступить в "Украинский Гарвард". Так называлась Академия Менеджмента в г. Славянске. Родители пообещали оплатить год обучения в любом ВУЗе, лишь бы я свалил на фиг из Днестровска и перестал отравлять им жизнь своими, порочащими благородное семейство, связями.

В Славянск я приехал в середине сентября, когда учеба уже началась. Однако, был конец дня пятницы, и администрация заведения была закрыта. Я нашел колхозный отель — сырой гадюшник для ночевки, принялся гулять по городу и знакомиться с достопримечательностями. Приятный городок, что говорить. Особенно понравилась ряженка на рынке, домашнего приготовления. Я даже нашел работу на первое время — автослесарем грузовых автомобилей. "По специальности", — подумал тогда я. Однако, знакомства со студентами, студентками и их родителями, до которых я дорывался прямо на улице, как большой знаток сектантских практик и разных маркетинговых фишек, развернули ситуацию в обратную сторону. Народ просветил, что учиться тяжело, и надо жить, как в Гарварде, всегда в их загородном пансионате — целыми днями учить англицкую мову и прочие науки для будущих миллионеров, при этом плата за обучение будет обязательно повышаться. Короче, не по Сеньке шапка.

Обломанный, я, однако, добросовестно дождался понедельника, заявился в администрацию заведения, чтобы посмотреть на ректора — Поддубного. Круглолицый мужик с огромными бицепсами пожал руку и улыбнулся так, как умеют улыбаться, наверное, только американские миссионеры с обложки журнала "Сторожевая Башня".

— Здоровеньки булы, будущие менеджеры! — белозубо отрыгнул Поддубный.

— Пошел ты в жопу, — подумал, улыбаясь, я. Пожал ему руку и ушел.

На вокзале билетов на Москву не было, пустили до Харькова за мелкий прайс, без билета. Познакомился с каким-то бывшим студентом, который предложил показать мне Харьков. Я, конечно, с радостью сошел вместе с ним на перрон. Все равно, подумал, больших денег у меня с собой нету, и спешить тоже некуда. Незнакомец показал несколько центральных улиц, покатал на метро, накормил в кафе и вписал, то бишь, оставил на ночлежку, в своей бывшей теперь уже студенческой общаге. Харьков запомнился серыми каменными стенами домов в центре. Строго и величественно. Еще там было очень много лотков с книгами. Мне очень хотелось купить Блаватскую, но было жалко денег. Всё, что привлекает внимание паранормальных личностей, стоит больших денег. Психи денег не жалеют. Второй раз в жизни я побываю там в 2000 году, в клубе любителей русского рока у меня будет совместный концерт с Сашей Непомнящим, один из последних моих концертов. Устраивал все это очень добрый рокенролльный человек, из местных. Был полный зал, и кое-кто даже помнил наизусть мои тексты. Я еще, помнится, спел там напоследок песню на стихи неизвестного автора. Абсолютно левую песню, из Днестровска:

Утром Незнакомец проводил меня на вокзал, добавил денег на билет до Москвы, и поехал по своим делам. Я был счастлив, и ехал в Москву в купе, как самый везучий из всех рыжих приднестровцев. Посреди дня проездом станция Курск. Моросила дрянь, на перроне стоят лужи и серое небо. Сыро и неуютно. Парень из соседнего купе выбежал купить жратвы. Наверное, долго стоял в очереди. Поэтому бежал за поездом и как-то нелепо прыгнул на подножку. Худой и неуклюжий каким-то диким образом соскользнул по мокрому, и его разрезало круглым огромным лезвием колеса. Поезд задержали на час. Пришли менты. Собрали на носилки куски разрезанного человека, накрыли чем-то серым и унесли. Прескверная примета, подумал я.

Поезд приехал в столицу нашей родины в 23 часа. Доехал я до какой-то станции метро, где, по сценарию, должна была находиться недорогая гостиница. Вышел, огляделся — темно, все в кожаных куртках, кругом огни… Стало неуютно, я немного испугался. "Ну куда, думаю я, пойду по ночи, вдруг кто-нибудь убьёт…" И поехал на знакомое с детства место. На Киевский вокзал. "Утром проясним ситуацию".

На вокзале было полно народу. Я просидел в тотальном дискомфорте всю ночь, и под утро у меня случилось в Москве первое знакомство. Парень с бородкой принялся меня лечить на тему того, как он умудрился обрести собственное счастье. Мы долго очень увлеченно беседовали, и он всё рассказывал про большие изменения в своей жизни и про Деву Марию. Как выяснилось позже, речь шла о Марии Дэви Христос, поклонники которой пытались покончить с собой несколько лет спустя в Софийском Соборе Киева. Такое вот мое первое знакомство в столице. А почему могло быть иначе?

Пришло утро, и я поехал искать институт, о котором прочел в одной из федеральных газет. Нашел, и стало сразу ясно, что это кидалово. Офис размещался в детском садике. В Москве было холодно и сыро. Промокшие ноги я завернул в полиэтиленовые пакеты, и в таком виде засунул их в рваные аляпистые красные кроссовки. Да, думаю, видок у меня был еще тот. Докопался в подземном переходе на Лубянке до хиппи. Хиппи мурлыкал под гитарку БГ. Народ шел мимо. Я проорал немного песен разных, раннего Шевчука в основном, накидали червонцев. Брать не стал. Совестно стало, я ж не хиппи, чтоб побираться. Хиппи сказал, что в случае острого финансового кризиса я смогу здесь заработать на продукты первой необходимости — то есть на пельмени, траву и портвейн. Я поблагодарил за консультацию и свалил.