Чтение онлайн

Лео смотрел на ровные, тщательно выверенные мазки сажи сквозь прозрачный образ Мэделин:

– Звездное пророчество из Книги Чисел, – сообщил Леокомиссии. «Комиссия Иуды», как они сами себя называли, была назначена, чтобы контролировать работу и решать, в каком виде преподнести миру уничтожение веры. В нее входили шестеро членов: Лия, Давид Тедеши, какой-то сотрудник Археологической палаты Израиля, правительственный ставленник из университета иврита и Кэлдер в роли председателя. – Звездное пророчество было одним из самых известных мессианских предсказаний. Конечно, сразу же вспоминается Бар-Кохба. [103]

– Возможно, это позволит отнести свиток ко времени восстания Бар-Кохба? – предположил Тедеши. Это был худой, костлявый мужчина с выдающимся адамовым яблоком и сутулой спиной, что свойственно всем людям, рост которых выше среднего.

Лео лишь отмахнулся.

– Бар-Кохба был не единственным претендентом на мессианство. К тому же нельзя упускать из виду вопрос об Иосифе, приемном отце Иешуа…

– Вот здесь и возникает новозаветная легенда, – сказал Кэлдер, сидевший во главе стола. – Приемный отец; то, что надо. В общем-то, этот свиток подтверждает историю из святого благовествования, правда? – Потолок был усеян небольшими лампочками в углублениях и напоминал звездную галактику. Серебристая седина Кэлдера блестела в отраженном свете.

– В некотором смысле, – согласился Лео. – Но не в том смысле, который ты подразумеваешь. Этот Иосиф – Иосиф Аримафейский. [104]

Воцарилось молчание.

– Кто-кто?

– Иосиф Аримафейский. – Как ни странно, вопрос был совершенно ясен. – Аримафейский, Arima.th.ea. Ramathain.Первым это определил Ювсебий, потом – Джером. Не думаю, что кто-либо из ученых, занимающихся исследованиями Библии, оспорит это.

– Иосиф Аримафейский был приемным отцомИешуа?

– Так здесь написано. – Лео мрачно улыбнулся Кэлдеру. – Это же подтверждение, которое вы искали, не так ли? Подтверждение того, что Иешуа Назир – это и есть Иисус из Назарета. В этом присутствует какая-то скучная правда, да? Таким образом объясняется очень многое из Нового Завета: кем был Иосиф, почему его беспокоила судьба Иисуса, почему он положил его в гробницу. Очень многое.

Все устремили взгляды на Кэлдера, ожидая ответной реакции. Но тот лишь перебирал бумаги, и движения его были быстрыми и нервными, словно он куда-то торопился.

– Кто же, черт побери, это написал?! – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. Кэлдер казался абсолютно беспомощным. Он хотел получить ответы, а ответов не было. – И ради всего святого, какую он преследовал цель? –Привычная ирония, казалось, исчезла без следа.

– Мы уже неоднократно об этом говорили, – усталым голосом промолвил Тедеши. – Это всего лишь досужие вымыслы. Историки и археологи могут представить это в каком угодно свете, но на самом делеэто лишь версии, предположения. Все, что у нас есть – единственная бесспорнаявещь, которая у нас есть, – это текст.

Кэллер огляделся по сторонам, словно подыскивая нужные слова.

– Эта информация должна быть совершенно секретной, – решил он. Слово «секретная» казалось очень уместным. Secretus,«разделенный». Существует «секрет», таинство мессы, молитвы, которую бормочет священник во время сбора пожертвований. Тайное знание – это то знание, которым обладают приобщенные к гностическим обрядам.

– Разве подобные вещи не являются всеобщим достоянием? – сердито спросила Лия. – Большую часть жизни я посвятила борьбе за полную публикацию Кумранских свитков. Я не хочу быть причастной к очередному замалчиванию в научном мире.

Они с Кэлдером ввязались в ожесточенный спор.

– Это самая настоящая бомба, – сказал он. – Даже хуже. Ядерное оружие. Плутоний. Господи, да это Апокалипсис! Мы не можем просто так выпустить это в мир.

– Мы обязаны опубликовать текст, – настаивала она. – Рабочие материалы, предварительные результаты. Мы должны держать внешний мир в курсе дела. В противном случае пойдут кривотолки, начнутся всякого рода спекуляции на этой теме… Довольно тех сплетен, что циркулируют уже сейчас.

Восстановить худой мир удалось представителю Археологической палаты. В предыдущих дискуссиях он участвовал мало, и возникало смутное ощущение, что он – незваный гость из внешнего мира, некто вроде шпиона.

– Не может быть и речи ни о какой академической свободе, – заметил он и холодно улыбнулся Лие. – Мы имеем Дело с политикой, обычной, но вовсе не простой политикой. Как выразился Стивен, эта штука может рвануть почище бомбы. Меньше всего на свете правительству Израиля хотелось бы ввязываться в конфликт с христианами. А этот свиток принадлежит израильскому правительству.

Последовало неловкое молчание. Вскоре члены комиссии встали и начали складывать свои бумаги. Было не вполне ясно, приняли ли они окончательное решение, но к Библейскому центру уже приближалась буря. Выходя из кабинета, в котором заседала комиссия, Гольдштауб отвел Лео в сторону и сам же рассмеялся над излишней предосторожностью.

– Думаешь, мы сможем держать это в тайне? Лео, вся эта история вот-вот просочится во внешний мир. Помнишь статью в «Таймс»? Даже не думай, что этим все ограничится. Уже пошли сплетни, и это, заметь, только начало.

«Сплетни» – неправильное слово. «Сплетня» означает некое сплетение, а то, что проникло сквозь стены Библейского центра, больше напоминало едкую, коварно растекающуюся жидкость, первую струйку настоящего наводнения. Журналисты всего мира словно подкапывали запруду, ожидая, когда же ее наконец прорвет. «Обнародует ли Всемирный библейский центр полный текст свитка, чтобы научная общественность смогла самостоятельно его оценить? – вопрошал свежий выпуск газеты «Тэблит». – Можем ли мы быть уверены, что данный труд находится в руках компетентных ученых, а не диссидентов, мечтающих о сенсации?»