Чтение онлайн

Между близлежащими магазинами ютился бар – «Бар делло Спорт». Я сел за стойку, наблюдая за уличной суматохой сквозь окно и потягивая пиво. Народу внутри было много. Люди приходили туда, чтобы сыграть в лото, в лотерею, в настольный футбол или пинбол. Старики таращились на свое прошлое, а молодежь – бритоголовые парни с серьгами в ушах – обсуждала достоинства и недостатки двух городских футбольных команд, перемежая речь нецензурной бранью. Слова cazzo [136] и culo, [137] эти жизнерадостные латинизмы, казалось, оглашались на всю Италию. Компьютерная игра в углу рокотала и визжала, как будто там происходила настоящая гонка на мотоциклах. Я чувствовал себя изгоем, которого чистое любопытство привело на заморский берег, где он лишен каких-либо точек соприкосновения с местными жителями.

А потом – абсолютно неожиданно, – когда я смотрел в другую сторону и больше не обращал внимания на уличную суматоху, в бар вошла она.

Почему я был настолько изумлен, увидев ее? Почему я удивился, когда она появилась там, подошла к бару, а бармен улыбнулся ей и сказал: «Buongiorno, signorina», – сказал с преувеличенной вежливостью, подразумевавшей похабный намек? Она заказала свежевыжатый апельсиновый сок, spremutadiarancia.Наверное, хотела прополоскать рот. Но после чего? Где она была? Что она делала? Десятки вопросов и сотни страшных ответов выступали на поверхности моего мозга, словно болотные пузыри. Я сидел в считанных футах от нее, пока бармен давил апельсины, а затем с сияющим видом протянул ей стакан. Сок был кроваво-красного цвета, красный, как ее губы, красный, как рана. Магда размешала в стакане полную чайную ложку сахара (как я и думал) и чуть подалась вперед, чтобы отсосать – с загадочной улыбкой – кусочки мякоти на поверхности. Потом поставила стакан на стойку и огляделась по сторонам. Ей понадобилось всего одно мгновение, чтобы осознать увиденное. Магда нахмурилась и снова пригнулась к напитку. Когда она заговорила, в голосе ее слышался нескрываемый гнев.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она по-английски. Бармен, заинтересовавшись, повернулся к нам и даже прекратил возню с кофеваркой.

– Я смотрю на тебя, – был мой идиотский ответ.

– Ты следишьза мной?!

– Вроде того.

Откинувшись на стуле и потягивая сок, Магда взвешивала полученную информацию. В отдалении пищал и повизгивал автомат для пинбола. Из соседнего зала доносились точные, аккуратные щелчки бильярдных шаров. Их геометрическая точность словно противостояла иррациональной природе мироздания.

– Ты шпионишьменя?

– Затобой. Я шпионю затобой.

– Неважно, – раздраженно осадила меня она. – Ты делаешь это.Шпионишь.

– Похоже, что да.

Она провела кончиком языка по зубам, слизывал волоконца апельсина, затем повторила эту операцию уже ногтем.

– Зачем?

– Я боюсь за тебя.

– Боишься меня?

– За тебя. Я боюсь затебя. Я хочу знать, что ты делаешь, куда ты ходишь. Я переживаю за твою безопасность.

Магда явно была озадачена.

– А вот я не боюсь. Это не страшно. Они меня фотографируют. Вот и все. Ты сам видел.

– Да. Но мне все равно это не нравится.

– Почему? Тебе не нравятся снимки? Они мне платят. На живописи я не зарабатываю. – Она пожала плечами, как будто говорила об очевидных вещах.

– Ты мне нравишься больше, чем твои фотографии.

Магда поджимает губы. Маленький бутончик напряжения. А может, она просто пытается устранить языком кусочки апельсиновой мякоти, застрявшие между зубами.

– Я нравлюсьтебе? – переспросила она, словно желая убедиться, что мы имеем в виду одно и то же.

– Да. – До чего же абсурдными кажутся подобные признания у стойки бара, на глазах у бармена. – Ты мне нравишься, – повторил я.

Бармен решил, что должен помочь нам.

– 'Elaikeyou, –сказал он.

– А если я оставлю тебя? – спросила Магда, проигнорировав его ремарку. – У меня есть деньги, ты же знаешь Скоро я смогу купить билет в Америку.

В ее словах мне послышался – всего на миг – панический страх.

– Я буду очень несчастен, если ты меня оставишь.

– Что значит – «оставишь»? – удивился бармен. – Оставить на чай, да? Эта девушка всегда оставляет на чай!

Она повернулась к нему и рявкнула: «Stazitto, stronzo». [138] Бармен развел руками и снова принялся расставлять чашки на кофейном автомате.

– Тогда я не буду никуда уезжать, – сказала Магда мне и рассмеялась, давая понять, что это была шутка, глупая детская шуточка. – Мы похожи на настоящую пару, – решила она. Какое-то время мы сидели молча, сплоченные этой шуткой и этим неуклюжим признанием. А потом она впервые рассказала мне о чем-то важном, о чем-то за пределами будничной болтовни, повседневного пустословия: она рассказала мне о своем муже. До этого момента я не осознавал, что такой человек в ее жизни в принципе мог существовать. Не подозревал, что Магда Новотна когда-то состояла в союзе, считавшемся браком в народной республике. Возможно, она ощутила, что мы преодолели некий барьер, барьер близости, интимности, и теперь она должна поведать мне о своем прошлом – хотя бы малую часть. Сидя в этом «Баре делло Спорт», где бармен все норовил подслушать нашу беседу, Магда рассказала мне о своем муже.

– Иржи, – произнесла она. Непривычный звук, эксплетивный. Она пожала плечами. – Мы прожили три года. Возможно, счастливо. А еще, – добавила она, – у меня была девочка.

– Девочка?

В еe беззащитной улыбке смешались горечь и дерзость.

– Милада. Так ее звали. Милада. Мы назвали ее в честь героини Милады Хораковой. [139] Я никому об этом не говорила. Что-то новенькое – Магда в роли матери.

– Где она? – спросил я. Я представлял себе удочерение или интернат.

– Умерла, – ровным голосом произнесла Магда. Она присовокупила еще несколько слов, какой-то набор звенящих славянских согласных. – Zanyet, – сказала она. Так мне показалось. Zanyet.И обхватила голову руками.

– Сколько ей было лет?

– Два года. После этого Иржи бросил меня. И я осталась совсем одна.

– Ты раньше никогда об этом не рассказывала.

Она горько смеется. Смешок подобен короткому выдоху, последнему издыханию.

– Теперь рассказываю.

Похоже, приступ откровенности миновал. Магда допила свой сок и резко опустила стакан на стойку. Я расплатился. Бармен полагал, что уловил суть нашей беседы: когда мы уходили, он подмигнул мне и сделал недвусмысленный подбадривающий жест рукой.

– Он stronzo, –сказала Магда, даже не обернувшись. Не знаю, как она поняла, что происходит у нее за спиной. Наверное, просто угадала. А может, знала, что каждый встречный мужчина раздевал ее взглядом и оценивал свои шансы затащить ее в постель. – Как сказать stronzoпо-английски?

– Говнюк, – ответил я, хотя это сложно было назвать нормативным переводом.

– Я думала, говнюк – это merda.

– И это тоже. Итальянский – богатый и красивый язык.

На автобусной остановке Магда взяла меня за руку.

– Я тебе нравлюсь, – сказала она. Похоже, сама мысль об этом восхищала ее. – Может, ты даже любишь меня немножко?

– Вполне может быть, – согласился я. Она засмеялась, прижалась ко мне и поцеловала в щеку. Признаюсь, мне было приятно. Очень приятно, словно ребенку. Это не было похоже на мое былое чувство к Мэделин – болезненную, жгучую любовь; нет, это был лишь танец на поверхности эмоций.