Чтение онлайн

Вторая причина в том, что оно связано с именем великого апостола. Если мытарь Матфей на самом деле и не писал его (как мы видели, это, скорее всего, так), то было широко распространено мнение, что он это сделал или, по крайней мере, сыграл значительную роль в его происхождении, возможно, в качестве автора Q или Testimonia. Очевидно, иметь такого автора было очень важно.

В-третьих, еврейский характер этого Евангелия не только сделал его ценным руководством для обратившихся в христианство из иудаизма, но и снабдило нас замечательным мостом в Ветхий Завет, показывая преемственность и разницу между христианством и иудаизмом.

В-четвертых, как мы уже видели, это Евангелие великолепно построено. Оно – плод методичного ума. В нем просматривается запоминающийся план. Евангелист разделил события и высказывания в группы по три, пять, семь или девять. Так, у нас есть семикратное «горе» фарисеям (гл. 23), три типичных примера еврейского благочестия (6:1–18), семь притч (гл. 13), девять чудес в группах по три (гл. 8–9) и три серии из четырнадцати поколений в родословной (не забывая при этом, что четырнадцать – это числовое значение на иврите имени Давида). Добавьте к этому шесть частей Евангелия и пять больших блоков учения, и становится ясно, почему это Евангелие было настолько популярным. В нем легко ориентироваться.

В-пятых, это Евангелие является наиболее полным из четырех. Именно поэтому оно послужило руководством для христианских учителей подобно тому, как Руководство по дисциплине для мужчин Кумрана и Дидахе для постапостольской церкви. В Евангелии от Матфея присутствует завершенность, от Ветхого Завета и генеалогии до Великого Поручения. В нем повествуется о происхождении, рождении, служении, учении, великих деяниях, смерти, воскресении и продолжении миссии величайшего Сына великого Давида. По литературному построению это апологетическое Евангелие, защищающее христианскую веру против нападок иудеев. Это руководство по христианской этике и жизни для новообращенных. И не исключено, как считал Г. Д. Килпатрик [16] , что это Евангелие использовалось в качестве раннего лекционария, помогающего христианам жить жизнью дисциплинированного ученичества на основе того, что говорил и делал Иисус; и все это изложено систематически, так, что его можно было читать по порядку в еженедельных богослужениях.

И, наконец, Евангелию от Матфея присущи краткость и ясность. Матфей почти всегда сокращает повествование Марка, его история более гладкая, там нет характерных для Марка резких и ярких деталей. Он также допускает некоторые длинноты, чтобы прояснить то, что могло быть неправильно понято в Евангелии от Марка: к примеру, смысл крещения Иисуса и слухи о том, что Иисуса украли из могилы. Лица учеников часто лишены красок, которые присутствуют в Евангелии от Марка, в то же время чувствуется больше почтения к личности самого Иисуса. Все это сделано для краткости и ясности.

Мы не знаем точно, когда было написано это Евангелие. Ответ на этот вопрос во многом зависит от того, как мы относимся к древним доказательствам того, что апостол Матфей был первым, кто написал Евангелие, и что оно было еврейским прототипом нашего греческого Евангелия от Матфея, написанного им. В том не самом вероятном случае, при котором авторство присвоено верно, нет убедительных причин, почему это Евангелие не могло быть написано в сороковых годах. Специалист по арамейскому языку С. С. Торри считал, что нет причин отвергать эту дату. Если, однако, Евангелие от Матфея является улучшенной и отредактированной с добавлением дополнительных материалов версией Марка, это приводит к большой разнице в датировке. Есть веские основания полагать, что Евангелие от Марка было написано незадолго до 70 г. Если это так, то Евангелие от Матфея написано спустя несколько лет, и большинство ученых (из-за не очень веских причин, надо признать) датируют его примерно 80-м годом по Р. Х. Наиболее важное внутреннее указание можно увидеть в Мф. 22:7: «Царь разгневался, и, послав войска свои, истребил убийц оных и сжег город их». Это, безусловно, выглядит как намек на разрушение Иерусалима римскими войсками в 70 году по Р. Х. Однако это могло быть также стереотипным описанием карательной экспедиции одного из древних царей. Остальные элементы доказательств также можно оспорить тем либо другим способом. Например, многие ученые обращают внимание на организацию церкви (Мф. 16:19; 18:17), появление лжепророков (Мф. 24:9), а также возросшее преклонение перед учениками (Мф. 8:26; 14:33; 16:9), на основе чего предлагают более позднюю дату; но Крайстера Стендаля последнее совсем не впечатляет [17] . По его мнению, ряд этих факторов уже присутствовал в кумранском сообществе еще до рождения Иисуса! Истина заключается в том, что мы не знаем дату написания этого Евангелия. Если отцы церкви правы насчет авторства этой книги, это было, вероятно, до 50 г. по Р. Х. Если они ошиблись, скорее всего, это произошло где-то в 70-е годы. Какой бы ни была дата написания, Евангелие от Матфея быстро зарекомендовало себя как наиболее важная и наиболее часто цитируемая книга из четырех Евангелий.

По моему мнению, среди многих интересов и акцентов Матфея нужно выделить, в первую очередь, следующие семь:

Автор полностью затмевается своим предметом. Матфей организовал весь свой материал так, чтобы сосредоточить внимание читателя прежде всего на личности Иисуса Мессии (Мф. 1:1–4:16) [18] , – затем на Его общественном служении (Мф. 4:17–16:20), а затем на Его смерти и воскресении. В основном он пользуется именем Иисус, и, кроме Мф. 1:21 это всегда личное имя. Иисус родился в Вифлееме (Мф. 2:1, 5–6), рос в Назарете (Мф. 2:23) в качестве сына плотника (Мф. 13:55), у Него были братья и сестры (Мф. 13:55–56). Будучи взрослым, он переехал в Капернаум, – «Свой город» (Мф. 4:13; 9:1) – где, видимо, был Его дом (Мф. 9:10, 28; 13:1; 17:25). Иисус является кульминацией самооткровения; и Матфей в 11:27 показывает Его как источник и локус Божьего самораскрытия.

В том случае, если не упоминается имя Иисуса, в Евангелии от Матфея Он часто называется Мессией. Это еврейское слово, греческий его эквивалент, Христос, просто означает «помазанник» (Мф. 1:16, 18). Очень скоро это слово становится почти что фамилией Иисуса, но в Евангелии от Матфея оно часто сохраняет свое основное значение. Израилю были знакомы помазанники – пророки, священники и цари. После того, как их не стало, все еще сохранялась надежда, что в один прекрасный день придет тот, кто соединит в своем лице эти три ветви помазанников древности. Эти надежды выкристаллизовались в ожидании Мессии, а иногда (как в Кумране) двух мессий. Заявление Матфея заключается в том, что в Иисусе из Назарета пришел Помазанник (Мф. 1:16, 18; 16: 20–21). Ему также был пожалован титул «пророка», который вскоре был признан недостаточно полным (Мф. 16:14; 21:11). Он происходит из царской линии Давида (Мф. 1:1, 16–17, 20, 25), поэтому Сын Давидов встречается в этом Евангелии, чтобы пролить свет на то, Кем Он является, особенно, когда Он исцеляет тех, кого ни во что не ставили в Израиле (Мф. 9:27–31; 12:23; 15: 21–28; 20: 29 и др). Часто эти презираемые люди замечали то, что неспособны были видеть лидеры Израиля, и Матфей в полной мере пользуется здесь ироническим контрастом. Иисус – помазанный Сын Давида, и это описание подчеркивает Божью верность Своему давнему обещанию, тем самым усиливая вину первосвященников в убийстве своего Мессии.

Третий титул, которым описывается Иисус – Господь. Это греческое слово кюриос, которое имеет множество нюансов. Оно может означать «господин» и не более того, как в современном греческом языке, в этом смысле оно употребляется в Мф. 27:63. Это слово часто используется по отношению к Богу, и является переводом с иврита (Адонай). Иногда в Евангелии оно применяется к Самому Иисусу и к тем, кто имеет веру (например, Мф. 26:22; 16:22; 18:21). Как показывает Д. Д. Кингсбери [19] , слово «Господь» имеет оттенок божественности, когда его произносят ученики применительно к Иисусу. Это был исповеднический титул в самой ранней церкви [20] .

В этом Евангелии часто встречается четвертый титул Иисуса – Сын Человеческий. Это публичный титул, который использовали неверующие и ищущие. Иисус и Сам отдавал предпочтение этому наименованию. Оно часто звучало из Его уст, и только из Его уст. Иисус говорит о Себе таким образом, когда в общих чертах Он говорит о Своем служении (Мф. 8:20; 9:6; 11:19; 12:8, 40), когда Он говорит о своем кресте (Мф. 17:12, 22; 20:18–19; 26: 2), и когда Он предвидит будущее оправдание во славе (Мф. 10:23; 16:27–28; 24:27, 30; 26:64–65). Во всем этом есть чудесная двойственность. Это может быть просто перифраз «Я», как не устает подчеркивать Геза Вермес [21] . Но это также уходит корнями в Дан. 7:13, чего он систематически не желает замечать. И там это слово недвусмысленно означает видную личность, более божественную, чем человек, представителя «народа святых Всевышнего» [22] , которому дана «власть, слава и царство» [23] . И именно эта славная Личность, которой было суждено претерпеть унижение, как это сделал Иисус. Он стал тем страдающим Рабом, в котором Исайя видел Того, Кто возьмет на Себя грех народа. Высочайший в иудаизме, Сын Человеческий, должен был унизиться, принять на себя роль страдающего Раба (Мф. 17:22). После этого Бог приготовил для Него славное будущее «сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных» (Мф. 26:64).

Сын Божий – пятый и главный титул Иисуса в этом Евангелии. Мессия – Сын Божий, а не только Давидов (Мф. 27:40, 43, 54). В главе 1 Он раскрывается как Сын Божий, зачатый от Святого Духа, а не от Иосифа (Мф. 1:18), Он – «с нами Бог» (Мф. 1:23). В главе 2 неоднократно упоминаются «Младенец и матерь Его»; при крещении подчеркивается Его богосыновство (Мф. 3:17). Искушение предполагает его божественность (Мф. 4:3, 5–6). Именно в качестве Божьего Сына Он исцеляет, проповедует и учит, и это приходит к своему апогею в исповеди Петра о Нем, как о Сыне Божьем (Мф. 16:16). И так далее, через страдания к воскресению. У него уникальные отношения с Отцом. Он делает на земле то, что Его Отец делает на небесах. Он имеет право называть Бога Авва— дорогой отец. Другие могут называть Бога Отцом только производным образом. Он же говорит о Боге, как об «Отце Моем» или «Отце твоем», но никогда «Отец нашем», за исключением молитвы, которую Он дает Своим ученикам (Мф. 6:9). Его отношение к Богу является уникальным и непередаваемым. Только Он может «открыть» Отца (Мф. 11:27 и далее). Он полностью наделен властью Отца (Мф. 28:18).

Нет никаких сомнений в том, что Иисус является центром видения Матфея.

Как и каждый еврей, Матфей был уверен, что Бог открыл Себя в Ветхом Завете. Это был Бог, Который явился Аврааму, Исааку и Иакову, и сделал Он это словом и делом. В иудаизме с этим не было проблем, в это все верили. Но если таково было убеждение Матфея, как он обосновывает законность Иисуса столетия спустя? Как он относится к Божьему откровению в Ветхом Завете? Ответ Матфея очень прост: Иисус является выполнением обетования Ветхого Завета. Именно поэтому он присваивает Ему так много ветхозаветных титулов и поднимает множество ветхозаветных тем. По этой же причине он цитирует Ветхий Завет так свободно и уверенно – например, такую формулу: «А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка…» (Мф. 1:22) [24] . Матфей подчеркивает, что Иисус пришел не отменить Тору, но исполнить ее (Мф. 5:17). И когда Иисус произносит Свою великую Нагорную проповедь, Он не отменяет Ветхий Завет, а усиливает его. Заповедь говорит: «Не прелюбодействуй». Сказанное далее: «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением» – не отменяет заповедь, а делает ее еще строже (5:27–28). Именно так поступает Иисус с Ветхим Заветом – Он обращает его к сердцу человека и еще более усложняет его.