Евангелие от Сатаны
Шрифт:
Ландегаард первым увидел обугленные развалины деревни. Остовы крестьянских домов, выжженных огнем. Остатки амбаров, которые обрушились, похоронив под собой целые семьи: инквизитор разглядел среди обломков обгоревшие скелеты людей. Четыре охранника, замыкавшие колонну, о чем-то шутили друг с другом. Они мгновенно замолчали, увидев это зрелище.
Ландегаард поднимает взгляд и смотрит на монастырь, укрепления которого видны вдали на фоне красного заката. Над башнями кружит целая туча ворон. Не говоря ни слова, Ландегаард садится на своего коня и направляет его на тропу для мулов, которая поднимается по отрогам горы Сервин к ее вершине.
Ландегаард останавливает коня на расстоянии полета стрелы от монастыря и поднимает взгляд к вершине утеса и безлюдным стенам. Он подносит к губам охотничий рог и выдувает из него четыре длинных сигнала. Эхо этих звуков пугает ворон и заставляет их взлететь в молочно-белое небо. Ландегаард прислушивается к тишине, надеясь услышать визг подъемного блока. Но слышит он только карканье ворон и свист ветра. Как он и ожидал, никто не спустил канат, чтобы поднять отряд на вершину.
Ландегаард присматривается к бойницам стены. Никого. Надо приказать нотариусам записать, что монастырь на Сервине не отвечает. Поворачиваясь к ним, инквизитор видит чуть дальше у подножия стены четыре темные фигуры. Он вонзает шпоры в бока своего коня, и тот, приплясывая от нетерпения, несет его к этим телам.
Подъехав ближе, Ландегаард сжимается на своем седле: он видит на скрюченных трупах, лежащих под стеной, одежды затворниц. Одиннадцать разбившихся о землю трупов. Судя по тому, как они лежат, монахини падали одна на другую, бросаясь со стены в одном и том же месте. Ландегаард поднимает глаза и видит очень высоко наверху крепостную стену.
Ее окружает парапет. Случайно упасть вниз при такой защите невозможно. Нужно перелезть через эту ограду. Или кто-то должен сбросить человека со стены.
Конь волнуется и бьет копытом землю. Ландегаард наклоняется, чтобы ближе рассмотреть трупы. Судя по тому, как почернела их кожа, несчастные монахини мерзли здесь всю зиму, и соки в их телах застыли от холода. Когда же снег начал таять и сделался мягче, трупы превратились в мумии. Вот откуда слабый прогорклый запах, который чувствуется в ветре, и вот почему тела сохранились сравнительно хорошо!
Главный инквизитор спускается с коня и наклоняется над телом одной из монахинь. Ее остекленевшие глаза остались широко раскрытыми, словно от сильнейшего ужаса. Конечно, это из-за головокружения, которое она чувствовала, когда падала.
Нет, причина другая. Ландегаард осматривает шею затворницы. Шея несчастной монахини выедена до самых сухожилий какими-то мощными челюстями. Он ощупывает рану концами пальцев своей одетой в перчатку руки. Для волка она слишком широкая, для медведя слишком узкая. После смерти затворницы холод не позволил бы зверю отгрызть такой огромный кусок. И больше ни одна часть тела не пострадала. Значит, какое-то существо бросилось на монахинь, когда они стояли на стене, выгрызло у них горло, а потом сбросило их вниз.
Ландегаард видит в оттаявших благодаря оттепели тканях тела что-то блестящее. Он вынимает из кармана клещи, шарит ими в ране, вынимает свой инструмент и поднимает его к свету. Взгляд инквизитора становится холодным как лед. Предмет, который блестит перед ним в лучах заката, – человеческий зуб.
Комиссар Валентина Грациано идет по извилистому потайному ходу под Ватиканом. Здесь так темно, что ей кажется, будто она плывет по бассейну, который полон чернил. В этом же мраке Баллестра несколько часов назад шел навстречу своей судьбе. Чтобы легче идти по его следам, она надела очки ночного видения, и теперь их линзы придают синеватый оттенок тьме потайного туннеля. В них Валентина может видеть и отпечатки ног архивиста на полу, и тепловые следы его ладоней на стенах.
Молодая женщина вдыхает запахи, которыми наполнен коридор. Пахнет старыми камнями и влажной землей. На фоне этих неподвижных старых запахов еще плавают, как пена на поверхности моря, ароматы корицы и табака – запах туалетной воды Баллестры. Судя по тому, что в некоторых местах следы медленных и размеренных шагов архивиста становятся глубокими, он несколько раз останавливался, чтобы взглянуть на архитектурные особенности коридора.
Когда Валентине начинает казаться, что эхо ее шагов звучит дальше от нее, а стены подземелья раздвинулись, она устанавливает свои ночные очки на полную мощность. И смотрит на подробный план подвалов Ватикана, который взяла с собой. Земля под городом была изрыта подземными ходами и залами еще во времена римлян. Некоторые древние ходы были выкопаны еще во времена Нерона. Они связывают многие точки центра города, в число которых входят развалины имперского Сената и дворца императоров. Другие подземелья, в большинстве случаев обвалившиеся, соединяют семь холмов Рима. Последняя группа ходов, менее древняя, присоединяет к Ватикану различные его служебные помещения и принадлежащие Церкви здания, которые находятся за его стенами.
Женщина-комиссар ищет на плане проход, в который недавно вошла: он должен быть отмечен пунктиром и указан под мостовой площади Святого Петра. Но ее палец напрасно скользит по карте. Судя по количеству шагов, которые она считала в темноте, и по двум поворотам, которые делал ход, Комната Тайн должна находиться где-то под самим собором. Но ход, по которому можно дойти от архива до собора, сделав так мало шагов и так мало поворотов, мог быть вырыт только под мостовой площади. Однако на карте в этом месте – полное отсутствие пустот.
Валентина разворачивает другой лист – план в разрезе. Гигантская выемка в основании собора нигде не показана. Это еще более странно, потому что ватиканские гроты, в которых хоронят пап, указаны на плане в виде больших светлых пятен. Значит, Комната Тайн и ход, который ведет к ней, были вырыты в величайшей тайне. Эта тайна существует сотни лет, и старый архивист умер из-за нее.
Валентина проходит в центр зала. Если ее расчеты верны, она сейчас находится под гробницей святого Петра, в нескольких метрах от того места, где сейчас папа покоится на катафалке, который установили, чтобы выставить останки его святейшества перед толпой верующих. Женщина-комиссар прижимает ухо к центральному столбу Комнаты Тайн и слышит далекие звуки большого органа, которые долетают до нее через фундамент. Она представляет себе, как где-то очень высоко над ее головой шуршат, скользя по полу, подошвы обуви, люди медленно идут к останкам папы и сходятся у катафалка. Поток полных горя душ заливает зал, как приливная волна. Его сопровождает «Стабат Матер» Перголезе. Звуки этой скорбной мелодии словно висят в воздухе среди облаков ладана и похожи на слезы.
Валентина открывает глаза и окидывает взглядом комнату. Всюду, насколько видит глаз, она замечает между столбами что-то вроде шатров из красного бархата. Похоже, что в них кто-то рылся. Над нишами-шатрами вырезаны на мраморных плитах имена пап, возглавлявших христианскую Церковь. Валентина поднимает несколько драпировок. Ниши пусты: кто-то вынул их содержимое. Если верно то, что Карцо сказал Баллестре, именно здесь хранятся с незапамятных времен самые жгучие тайны Церкви. И здесь же убийца схватил архивиста – судя по большой луже крови у подножия ниши святого папы Пия X. По меньшей мере четыре литра крови. Убийца пытал архивиста здесь и здесь же перерезал ему горло. А потом почему-то решил унести отсюда тело своей жертвы.
Валентина проводит взглядом по кровавым следам, которые тянутся в дальний конец зала. Ее ночные очки отмечают, что под нишей что-то блестит. Она наклоняется – и на ее губах мелькает улыбка, которую не видно в темноте. Убийца Баллестры так спешил покинуть Комнату Тайн, что не заметил цифровой диктофон, который архивист положил на пол и оставил лежать среди пыли. Валентина поднимает этот аппарат и нажимает на кнопку «воспроизведение». Аппарат выдает звуковой сигнал, и в темноте начинает звучать испуганный шепот Баллестры.