Чтение онлайн

– Евангелие обязательно должно быть в наших руках к началу торжественной мессы, а она начнется сразу после избрания Великого Магистра.

– Может быть, нам лучше вмешаться?

– Не беспокойтесь о том, что выше вашего понимания, майор. Никто не должен даже коснуться отца Карцо, пока не придет час.

– А как быть с отсутствующими кардиналами?

– Ими займусь я.

Кампини бросает последний взгляд на толпу.

– Поставьте вторую линию оцепления и заприте двери собора.

Начальник гвардии жестом приказывает своим подчиненным сомкнуть ряды. Потом он закрывает тяжелые двери за камерлингом, который исчезает внутри здания.

Метрдотель проводит кардинала в ту часть траттории, где находятся отдельные кабинеты, открывает дверь и отступает в сторону, пропуская Джованни внутрь. За дверью кардинал видит комнату, которая словно создана только для тихих звуков. Ее стены обиты тканью, а старый паркетный пол поскрипывает под его ногами. За единственным круглым столом, который установлен в центре комнаты, сидят кардинал Мендоса, кардинал Джакомо, глава Конгрегации Епископов, и старик в темном костюме и фетровой шляпе. Лицо этого старика так изрезано морщинами, что кажется, будто он все время улыбается.

Джованни вдыхает запахи сигары и ликеров, которыми пропитан воздух комнаты. Именно в таких маленьких комнатах, вдали от чужих ушей, прелаты встречаются в Риме, когда им надо поговорить о чем-то тайном. В Риме обсуждают те тайны, о которых в Ватикане не решаются говорить даже шепотом. Здесь один собеседник доверяет их другому между двумя глотками красного вина или двумя ложками кофе. Здесь плетут интриги, подготавливая падение для честолюбивых, опалу для могущественных и изгнание для тщеславных.

Джованни садится напротив кардинала Мендосы. Официант наполняет его стакан и ставит перед ним кусок пирога. Затем он шепотом спрашивает, будут ли посетители обедать. Старый кардинал делает рукой жест, означающий «нет». Официант исчезает, закрыв за собой дверь.

– Я позволил себе заказать порцию этого восхитительного пирога тирамису и графин этой граппы, от которой был бы в восторге сам Господь, – начал Мендоса.

– Не предпочли бы вы сказать мне, что здесь происходит, ваше преосвященство?

– Сначала поешьте, потом мы поговорим.

Джованни выполняет его желание. Смесь шоколада и спиртного обжигает ему горло. Потом он поднимает взгляд на Мендосу, который продолжает наблюдать за ним сквозь дым своей сигары. Старик в шляпе почти не прикоснулся к десерту. Он перекатывает сигарету во рту, потом зажигает ее от зажигалки с фитилем. Потом он поворачивается к человеку, который только что вошел в зал. Одежда на этом мужчине обычная, не форменная, и под мышкой у него толстый пакет. Этот человек кланяется старику в шляпе и шепчет ему в ухо несколько слов. Джованни напрягается: он понял, что эти двое – сицилийцы. Посланец отдает пакет старику и уходит. Старый сицилиец передает конверт Мендосе.

– Я вас слушаю, ваше преосвященство, – начинает Джованни. – Почему вы вызвали меня сюда и кто эти люди?

Мендоса кладет свою сигару в пепельницу.

– Патрицио, у нас есть серьезные причины считать, что Ватикан сейчас готовят к переходу в другие руки, не в наши. Собор был только предлогом, а конклав, о котором было объявлено, станет лишь формальностью.

– Братство Черного дыма Сатаны?

– Мы знаем, что именно братья Черного дыма убили монсеньора Баллестру. Мы также знаем, что он, наш старый друг, обнаружил что-то в подвалах Ватикана.

– Что именно?

– Доказательства существования заговора. Их терпеливо собирали в течение многих веков.

– И что дальше?

– После гибели Баллестры и смерти папы, которую мы считаем подозрительной, мы достали из наших собственных архивов свидетельства о смерти верховных понтификов начиная с шестнадцатого века и обнаружили, что еще двадцать восемь пап скончались от этой же странной и молниеносной болезни.

– Вы хотите мне сказать, что его святейшество был отравлен?

– Я боюсь, что это так.

– Тогда чего вы ждете? Почему не останавливаете этот маскарад и не объявляете правду?

– Все не так просто, Патрицио.

– Не так просто? Ваше преосвященство, вы присылаете за мной к Колизею ваш лимузин, а перед этим пишете мне записку с кодом архивистов. Затем по вашему указанию вооруженный метрдотель встречает меня, словно вора, и спрашивает у меня пароль в глубине переулка, который охраняют швейцарские гвардейцы в штатском. Потом вы предлагаете мне стакан граппы и после этого сообщаете, что папа был убит и братство Черного дыма готовится взять Ватикан под свой контроль. Представьте себе, я это понял! Но я плохо понимаю, чего вы ждете от меня и почему при нашем разговоре присутствует незнакомый человек, который что-то шепчет вам на ухо на сицилийском диалекте.

Старик в шляпе улыбается. Мендоса выпивает маленький глоток граппы, ставит свой стакан на стол и произносит:

– Позвольте представить вам дона Габриэля.

– Мафия? Вы сошли с ума?

– Мафия, как вы ее называете, – это большая семья, где есть двоюродные братья, дяди и свои предатели. Дон Габриэль представляет палермскую ветвь коза ностры – старой мафии. С ней Церковь уже около ста лет поддерживает отношения, которые так же драгоценны, как и неизбежны. Но уверяю вас, тут нет ничего, за что меня можно упрекнуть. Дон Габриэль – мой друг и человек верующий. Он пришел ко мне потому, что у него есть для нас важные новости.

– И что это за новости?

Старик выпускает изо рта облако дыма и начинает говорить. Джованни кажется, что он слышит героя какого-то фильма.

– Сегодня ночью союзные нам семьи из Трапани, Агридженто и Мессины сообщили нам о сделке между предательскими ветвями каморры и коза ностры. Таких предателей мы называем гнилыми плодами, упавшими с дерева.

– Я уже сейчас плохо улавливаю вашу мысль.

– Мафия, как ее называют те, кто не умеет молчать, состоит из пяти основных организаций. Каморра и коза ностра – самые старые. Мы ненавидим друг друга, но делаем это, соблюдая правила чести. Следующая ндрангета – ка лабрийцы. Это настоящие злодеи, очень жестокие. Еще есть стидда; это название по-сицилийски означает «звезда». Это те, кто отделился от коза ностры. Их легко узнать, потому что эти идиоты татуируют себе пятиконечную звезду между большим и указательным пальцами. Они занимаются азиатскими наркотиками и восточной проституцией. Это плохо. И наконец, худшие из всех – сакра корона унита, апулийцы. Эти – просто бешеные псы. Они втягивают в проституцию детей и убивают старых дам. Или наоборот, я уже не знаю.

Джованни этот рассказ утомляет. Он раздраженно поворачивается к кардиналу Мендосе:

– Мы действительно обязаны слушать все это?

– Пожалуйста, дон Габриэль, перейдите прямо к делу.

Старик затягивается окурком сигареты и возвращает на место несколько крошек табака, которые прилипли к концу его языка.

– В той сделке, разговоры о которой стали известны коза ностре, участвуют несколько кланов стидды и сакра корона униты. Ходят слухи, что сегодня ночью много денег перешло из одних грязных рук в другие. Господа в костюмах пришли в эти паршивые шайки и попросили их выполнить особое задание в обмен на чемоданы с деньгами. Это задание – кощунство, которое ни каморра, ни мы, коза ностра, не согласились бы совершить даже за все золото в мире.