Чтение онлайн

В голосе шефа слышались саркастические нотки.

— Если начнется хаос, то не помогут ни норки, ни острова, — Советник наконец-то откашлялся и вновь задымил сигарой. Бутылку с водой он презрительно проигнорировал. — Обезьяна с гранатой — знакомо выражение? Как думаешь, что может быть хуже? Только испуганная обезьяна с гранатой. Ты вообще в курсе новостей? Они же там от страха с ума посходили, старушка Елизавета призывает готовиться к Армагеддону, президент США объявляет всеобщую мобилизацию, финансовые воротилы сливают акции и прыгают в окна небоскребов, рынок трясет как ветхий лист под шквальным ветром. Папа с патриархом, словно пара испуганных котят, забывших свои мелкие распри, жмутся друг к другу. Элита, как они себя величают, сейчас будто детский сад без воспитателя, они же чувствуют, что над ними нет сильной руки. Они словно испуганные дети без присмотра — боятся сами себя. Одно неловкое слово, резкое движение, неважно с чьей стороны, и начнется хаос. Не выдержат у кого-то нервы, и протянется шаловливая ручонка к ядерной кнопке, а схватить-то за руку нынче некому.

В кабинете повисла тишина, только было слышно тяжелое с всхлипами дыхание Советника — этот монолог дался ему нелегко.

За окном тихо позвякивал трамвай, где-то на улице орали коты. Городская жизнь шла своим чередом, не ведая о грядущих опасностях.

— Антон, — Советник впервые назвал шефа по имени. — Дело действительно очень серьезно, нам нужен этот мальчик и нужен живым. Я не прошу у тебя помощи, я прошу не мешать.

Он положил на стол потухшую сигару и тяжело поднялся с кресла. Слова шефа застали его на полпути к двери:

— Феликс, а как все-таки было бы хорошо, если бы мы могли сбросить со своей шеи это ярмо. Ты никогда не задумывался об этом? Может, сейчас у нас тот редкий, если не единственный, шанс?

Советник замедлил шаг, потом мотнул головой, словно отгоняя от себя пришедшею в голову мысль, и, опустив голову, вышел.

Проводив взглядом закрывающуюся за Советником дверь, шеф резким движением свернул крышку со стоящей на столе бутылки и жадно присосался к горлышку. Потом повернулся в мою сторону.

— Многое услышала?

Притворятся, что я сплю, больше не имело смысла. Я села, закутавшись в плед, и осторожно водрузила больную руку на подушку.

— Многое, — кивнула я. — Только поняла далеко не все.

Ремезов внимательно посмотрел на меня и, задержавшись взглядом на повязке, осведомился:

— Как рука? Болит?

Я молча помотала головой. Боль, ненадолго напомнив о себе, уже успокоилась.

Шеф пригладил седой ежик волос.

— Ну, спрашивай, — наконец нехотя разрешил он.

— 24 июня — это день, когда был убит Давыдов. Советник его смерть имел в виду, когда говорил, что нам не простят? Я и раньше подозревала, что убийство Давыдова — не простая бытовуха.

— Да. Стрелявший принадлежал к нашим спецслужбам, — неохотно подтвердил шеф. — Но не спрашивай, чья эта была операция. Детали я все равно не знаю.

Ладно, попробуем зайти с другой стороны.

— О какой катастрофе говорил Советник? Почему мир сейчас на грани войны? Почему грядет хаос? Каким образом здесь замешан Андрей? И вообще, как связаны Андрей и Давыдов? Если вообще связаны?

Вопросы, словно четки, нанизывались на нитку один за другим, но все, что я услышала в ответ, было:

— Да уж… Гм...

— Зачем приходил Советник? Не поболтать же с вами о кризисе?

— А если и поболтать? Мы знакомы очень давно, со школы, даже дружили когда-то. Очень давно, правда. Но так уж сложилось, что оказались по разные стороны баррикад.

Ну а на этот вопрос я тоже не получу ответа:

— Почему Егор хотел убить Андрея?

— Убить?..

Неужели я смогла удивить шефа?

— Нет, не думаю… — задумчиво протянул полковник.

— Но я сама сегодня видела, как он стрелял в Андрея! — возмутилась я.

— Задержать он его хотел. Не мог допустить, чтобы такой опасный, э-э-э… — Ремезов замялся в поисках подходящего эпитета.

Почему бы просто не сказать «человек»? Но назвать Андрея человеком полковник по каким-то причинам не мог. Потому что Андрей, по мнению шефа, больше не принадлежал к людям?

— Видишь ли, хозяева Советника крайне редко лично вмешиваются в нашу жизнь. Известно всего лишь несколько случаев…

— Да, я в курсе. Егор просветил.

— Ну, тогда ты и сама должна понимать. Крылов — это редкий шанс понять, что замышляют хозяева Советника. Обычно мы узнаем об их вмешательстве постфактум, если вообще узнаем. И так уж получалось, что их действия никогда не шли на пользу нашей стране.

Я молчала, предоставив ему возможность выговориться.

— Игра на упреждение. Знаком такой термин? Мы давно держим под наблюдением Санаторий и лично Верховского, но делали это всегда крайне деликатно. Когда же была получена информация о визите Советника, и не просто визите, а спецзадании с самого верха управления, наше внимание стало более пристальным. Пропажа Крылова и расследование, которое нам удалось оттянуть на себя, — редкий шанс получить доступ в святая святых, а уж заполучить «пропажу» и изучить его — значит, в кои то веки не только оказаться в курсе планов закулисы, но и сыграть на опережение. Ты даже представить не можешь…

Шеф прервал фразу на середине, устало потер виски и подвел черту под разговор:

— Так что не думаю, что Егор стрелял на поражение.

Полковник как всегда был убедителен и логичен, только почему моя интуиция при этом кричала, что это не вся правда? Вернее, полуправда и умолчание, которые, как известно, хуже лжи.

Отчасти из-за опустившихся сумерек, отчасти из-за разговора с Советником, отнявшим у него много душевных сил, шеф не заметил скептического выражения на моем лице. Все его выверенные, логичные, строгие как линейка первоклассника и непрошибаемые как бетонный забор, аргументы были бы действенны для мужской логики, но меня они не убедили. Ходить дальше вокруг да около не имело смысла. Или полковник ответит на прямой вопрос, или оставит меня дальше сомневаться в компании с моей интуицией.

Ну что ж, придется прибегнуть к женской хитрости. Я скривилась, схватившись за больную руку.

— Болит? — в голосе шефа чувствовалось участие.

— Да, — я поморщилась еще раз. — Хотя рана не серьезная, но болит чертовски. Если бы не Андрей, все было бы гораздо хуже. Вплоть до того, что мы бы сейчас не разговаривали. Он меня сегодня спас. Понимаете?

При упоминании Андрея полковник поморщился, но промолчал.

— Что сегодня произошло до инцидента в подвале? Откуда Егор, Демин и гориллы Советника знали, что там окажется Андрей? Почему вы считаете Андрея опасным? Что я не могу представить, как вы выразились ранее?

Шеф опять поморщился, посмотрел на окно, как будто бы оно могло вывести его из затруднения — не рассказывать того, о чем он говорить не хочет, но потом нехотя начал.

…Наш оперативник засек Андрея недалеко от больницы. Он в точности выполнил приказ: немедленно сообщил об обнаружении, установил наблюдение и не стал задерживать Крылова. Как выяснилось, парень направлялся к моргу, и оперативник аккуратно следовал за ним на некотором отдалении.

Трудно сказать, что произошло. То ли люди Советника сами засекли Крылова, то ли их насторожил Демин, стремительно сорвавшийся из реанимации, но они также взяли след. И совершили ошибку — попытались задержать мальчишку. А за ними следом ту же ошибку совершил и Демин, который не мог позволить, чтобы разрабатываемый объект достался противнику. И эта ошибка стоила им всем жизни.