Чтение онлайн

Внутреннейшая часть скинии, доступная одному первосвященнику и притом один раз в году – в день очищения, – знаменовала самый престол и владычество Мессии – Богочеловека, нисходящего с неба, как манна, прозябающего от земли, как жезл, усеченный до корня, делающегося нашим очищением (Рим. 3, 25) и совершающего тайну оправдания и освящения нашего, в которую желают Ангели приникнути (1 Пет. 1, 12). Вообще, ветхозаветная скиния носила на себе образ того святилища и той скинии истинной, где священнодействователь есть Сам Христос (Евр. 8, 2).

Как скиния и храм имели прообразовательное значение, так и совершители ветхозаветного Богослужения – священники и первосвященник – служили образу и тени небеснаго (Евр. 8, 5). В Послании к Евреям святой апостол Павел изъясняет не только то, что ветхозаветное священство прообразовало Христа, а также и то, что прообраз, по причине превосходства образа, не мог соответствовать всем чертам его. В Ветхом Завете множайши священницы быша, зане смертию возбранени суть пребывати. Сей же (т. е. Иисус Христос), занеже пребывает во веки, непреступное иматъ священство; Он не иматъ по вся дни нужды, якоже первосвященницы, прежде о своих гресех жертвы приносити, потом же о людских, сие бо сотвори единою Себе принес (Евр. 7, 23–24, 27). В толковании на эти слова святого апостола блаженный Феодорит замечает: «Апостол находит две вещи которых не имели прежние священники, именно: они постоянно приносили жертвы и приносили вместе и за самих себя, потому что и они, как люди, грешили; подверженные же грехам не могут уже с таким дерзновением приносить, а Иисус Христос ничего этого не делал, – первого потому, что Он непричастен греху, а последнего потому, что и одной Его жертвы достаточно для спасения. Те приносили в жертву что-нибудь иное, а Он принес собственное Свое тело, Сам будучи и священником и жертвою, и как Бог, вместе с Отцем и Святым Духом, Он же принял и дар» (блж. Феодорит).

Апостол Павел указывает на Архиерея Велика, прошедшаго небеса, Иисуса, Сына Божия (Евр. 4, 14): Христос, пришед Архиерей грядущих благ, большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, сиречъ, не сея твари, ни кровию козлею, ниже телъчею, но Своею кровию, вниде единою во святая, вечное искупление обретый; не в рукотворенная бо святая вниде Христос, противообразная истинных, но в самое небо, ныне да явится лицу Божию о нас, ниже да многажды приносит Себе, якоже первосвященник входит во Святая Святых по вся лета с кровию чуждею, – ныне же единою в кончину веков, во отметание греха, жертвою Своею явися, – единою принесеся, во еже вознести многих грехи (9, 11–12, 24–28).

Иисус Христос принес за нас не кровь козлюю и тельчью, но Свою собственную, и за сию кровь восшел на небо, не как подзаконный архиерей однажды в год, но однажды навсегда приобрел вечное спасение, сделавшись ценою искупления за нас. Он всех нас освободил от власти смерти.

Происхождение жертв, главной составной части ветхозаветного Богослужения, восходит к первым временам рода человеческого. Каин и Авель, сыновья Адама, уже приносят жертвы Богу, и притом Авель – от первородных овец своих и от туков их (Быт. 4, 3–4). Жертвы служили прообразом великой жертвы, которую Мессия имел принести правосудию Божию Своею кровию (Евр. 9, 12), и установлены Богом с тою целью, чтобы поддержать в роде человеческом веру в обетованного Искупителя, «преднаписуя, – по выражению святителя Григория Богослова, – в кровавых жертвах будущее жертвоприношение».

Закон Моисеев до малейших подробностей определяет различные виды и обряды жертвоприношений и усвояет им силу очистительную. Как истинная, всеочищающая и освящающая жертва, предопределенная в Предвечном Совете Пресвятой Троицы, Иисус Христос называется в Священном Писании Агнцем Божиим, вземлющим грехи мира (Ин. 1, 29), Агнцем непорочным и пречистым (1 Пет. 1, 19), Агнцем, заколенным от сложения мира (Откр. 13, 8; 5, 12). Это название указывает также и на агнца пасхального, который был наиболее полным прообразом Христа Спасителя. Пред исшествием из Египта Бог повелел израильтянам совершить пасху следующим образом: в 10-й день месяца нисана каждое семейство – одно, или в случае малочисленности в соединении с другими, должно было избрать и отделить, в 14-й день вечером заколоть однолетнего и непорочного агнца либо козленка, и, омочив в кровь его кисть иссопа, помазать двери своего дома, а затем испечь его на огне, и, не повреждая костей, поспешно съесть с горькими травами и опресноками (Исх. 12, 3-27). И мимо пройдет Господь избити египтян и узрит кровь на празе и на обою подвою, и минет Господь двери и не попустит погубляющему внити в домы вашаубивати (ст. 23), – так говорил Моисей сынам Израиля при установлении праздника пасхи. Кровь агнца, которою первенцы израильские спасаются от погибели, а также и другие обряды пасхи ветхозаветной имеют прообразовательное значение. Евангелист Иоанн, повествуя о том, что воины не пробили голеней распятого Господа, прилагает к Нему написанное в Ветхом Завете о пасхальном агнце (Исх. 12, 10): быша бо сия, да сбудется писание: кость не сокрушится от Него (Ин. 19, 36). Святой апостол Павел изъясняет опресноки и ветхозаветную пасху таким образом: очистите ветхий квас, да будете ново смешение якоже есте безквасни, ибо Пасха наша за ны пожрен быстъ Христос; темже да празднуем, не в квасе ветсе, ни в квасе злобы и лукавства, но в безквасиих чистоты и истины (1 Кор. 5, 7–8). В церковных песнопениях ветхозаветный пасхальный Агнец также представляется прообразом Иисуса Христа, Который, будучи безгрешен, совершенно чист и непорочен, заклан для спасения людей от рабства греховного: «явися Христос, яко человек же, Агнец наречеся, непорочен же, яко невкусен скверны, наша Пасха, и яко Бог истинен, совершен речеся»; «яко единолетний агнец – волею за всех заклан бысть, Пасха чистительная» (из Пасхальной службы). Объясняя сходство, а вместе с тем и различие пасхи ветхозаветной и новозаветной, святитель Прокл, архиепископ Константинопольский, замечает: «Древле священное торжество пасхи, по закону, было таинственно совершено в Египте, и символом, выражающим сие таинство, было заклание агнца; ныне же, по Евангелию, мы духовно совершаем Пасху, торжествуя Воскресение. Там по закону был заклан агнец от стада (Исх. 12, 5), здесь приводится Сам Христос, Агнец Божий; там овча от овец, здесь вместо овцы Сам Пастырь добрый, положивший душу Свою за овцы (Ин. 10,11); там знамение крови бессловесной, которою мазали крест, послужило предохранительным средством для всего народа, здесь честная кровь Христова изливается за спасение всего мира, дабы мы получили оставление грехов; там были погублены первенцы египетские, здесь чрез исповедание очищаются многочисленные роды грехов; там потопляем был фараон с страшным своим воинством, здесь чрез крещение потопляется мысленный фараон со всею своею силою».

2) Обетования и пророчества об Иисусе Христе в Ветхом Завете В чувственных образах, предвозвещавших Христа в прообразовавших Его лицах, событиях и обрядах ветхозаветных, как бы уже видится мерцание дня Мессии (Ин. 8, 56). Но еще яснее среди великой ночи времен ветхозаветных сияла радостная и вожделенная заря искупления в обетованиях и вещаниях пророчественных, которые, постепенно более и более раскрываясь пред взорами веры истинных израильтян, приготовляли их к сретению незаходимого Солнца Правды – Христа (Мал. 4, 2).

Обетование об искуплении, данное падшим праотцам нашим еще в раю, Бог неоднократно подтверждал праведным патриархам Ветхого Завета. Затем, когда израильтяне были изведены из земли египетской, Он посылал к ним пророков. В особенности же, от дней Самуила до второго храма, т. е. до возвращения евреев из плена вавилонского, пророки являются среди народа Божия в таком непрерывном преемстве и значительном числе, что сие продолжение времени, по замечанию блаженного Августина, весьма прилично назвать «пророческим». Слышите слово Господне, – в качестве вестников (Агг. 1, 13) и человеков Божиих (1 Цар. 9, 6–7; 4 Цар. 4, 24–25) взывали пророки к народу (4 Цар. 7, 1; Ис. 1, 10; Иер. 2, 4), и сами цари вопрошали у них: аще есть слово от Господа (Иер. 37, 17)? Во имя Бога Вседержителя вдохновенными глаголами они поучали, обличали и утешали народ Божий, приготовляя на земле откровение благодатного Царства Христова. От современных и ближайших происшествий они весьма часто устремляли взоры свои ко временам отдаленнейшим, когда великое дело Домостроительства спасения нашего должно было открыться во всей обширности и полноте. Перед светлейшим взором их в дивных созерцаниях события, разделенные веками, но соединенные внутренними соотношениями, являлись иногда в непрерывной последовательности, и поэтому они не всегда резко отделяют прошедшую и настоящую судьбу народа Божия от будущей. По мере прозрения в радостную будущность, в имевшее открыться на земле царство благодати, одушевление пророков становилось живее, восторги пламеннее, видения восхитительнее, виды обширнее и возвышеннее. Предызображая тайны нового Царства Божия, они указывали в лице Мессии единственного Виновника счастья и блаженства не для одного избранного народа, но для всего рода человеческого. Это чудное и непостижимо великое Лицо являлось взорам их в различных положениях, под различными видами, в образе величественном и уничиженном, торжествующем и страждущем, Божественном и вместе человеческом.

Иисус Христос, обличая неверие иудеев, указывал им вообще на писания Ветхого Завета: испытайте писаний, яко вы мните в них имети живот вечный, и та суть свидетельствующая о Мне (Ин. 5, 39), и в частности на Моисея: аще бо бысте веровали Моисеови, веровали бысте убо и Мне, о Мне бо той писа (ст. 46). По воскресении Своем явившись двум ученикам, шедшим в Эммаус, Он, начен от Моисея и от всех пророк, сказаше има от всех писаний, яже о Нем (Лк. 24, 27), и по возвращении этих учеников в Иерусалим, явившись всем апостолам, сказал им в уверение Своих страданий и воскресения: сия суть словеса, яже глаголах к вам, еще сый с вами, яко подобает скончатися всем написанным в законе Моисееве, и Пророцех и Псалмех о Мне (ст. 44). Святой апостол Петр, уподобляя пророческое слово светилу, сияющу в темном месте (2 Пет. 1, 19), говорит, что Бог предвозвести усты всех пророк Своих пострадати Христу (Деян. 3, 18), – что вси пророцы от Самуила и иже по сих, елицы глаголаша, такожде предвозвестиша дни сия (ст. 24), – что вси пророцы свидетельствуют, оставление грехов прияти именем Его всякому верующему в Онь (10, 43). И святой апостол Павел говорил пред царем Агриппою, ничтоже вещая, разве яже пророцы рекоша хотящая быти и Моисей, яко Христос имеяше пострадати, яко первый от воскресения мертвых свет хотяше проповедати людем (иудейским) и языком (26, 22–23); он же и в Риме излагал иудеям учение о Царствии Божием, уверяя их, яже о Иисусе, от закона Моисеева и пророк (28, 23). В народе иудейском была общая уверенность, что у Моисея и пророков находятся предсказания о Христе; так, Филипп говорил Нафанаилу: Егоже писа Моисей в законе и пророцы, обретохом Иисуса, сына Иосифова, иже от Назарета (Ин. 1, 45).

Составляя главную мысль всего ветхозаветного учения, душу всего ветхозаветного строительства и как бы златую цепь, соединяющую всех избранных Божиих от начала мира до пришествия Спасителя, пророчества имеют непоколебимую силу доказательства не в первое только время проповеди христианской, но и для всякого времени и места. «Ты обращай внимание не на мои слова, потому что можно впасть и в лжеумствования, – поучал оглашаемых святитель Кирилл Иерусалимский, – но если не услышишь о каждом предмете свидетельства пророков, не верь тому, что говорю; того, кто пред тобою и учит, можно подозревать, но кто пророчествовал за тысящи или более лет, того станет ли подозревать какой-либо разумный человек?» После того как лучи вечного Солнца озарили вселенную, пророческое слово и в сии дни пришедшей благодати не остается бесплодным: слив свет свой с лучами Евангельского учения, оно и доныне проносится по всему миру, и весь мир познает в нем глагол Бога, пребывающий во веки (Ис. 40, 8).

Сам Господь наш Иисус Христос (Лк. 24, 44) указывает на пророчества о Нем а) в законе Моисеевом, б) псалмах и в) писаниях пророков.

а) Обетования и пророчества Пятикнижия. Когда наши прародители, преступив Заповедь Божию, лишились первобытного блаженства, подверглись тлению и смерти – неизбежным и уже прежде возвещенным следствиям греха (Рим. 6, 23), и подпали владычеству врага Божия – диавола, тогда милосердый в самом правосудии Бог благоволил преподать погибающему человечеству надежду спасения. «Чудным образом, – замечает святитель Филарет Московский, – в слове осуждения частию скрыл Он, частию открыл тайну помилования, когда осуждаемому искусителю рек: вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между Семенем тоя; Той твою блюсти будет главу и ты блюсти будеши его пяту (Быт. 3, 15)».

Это обетование есть как бы первоевангелие, т. е. первая благая и радостная для человечества весть об Искупителе. Под змием здесь нельзя разуметь только естественного змия, потому что он был орудием разумного искусителя, который называется именно змием великим, змием древним, диаволом и сатаною, льстящим вселенную всю (Откр. 12, 9. 20. 2). Нарушив волю Божию, человек вошел в согласие с диаволом, сделался рабом греха (Ин. 8, 34) и не имел силы расторгнуть узы духовного плена своего, а посему Бог обещает ему Свою благодатную помощь для разрушения этого пагубного союза. Вражда полагается между змием и женою в означение того, что сила Божия будет совершаться в немощи (2 Кор. 12, 9), и что та самая жена, которую он коварно низложил, безбоязненно восстанет против него. Вражда продолжается между семенем змия и Семенем жены: те люди, которые живут под властию диавола, следуя внушениям его и творя дела его, справедливо называются чадами и семенем его (Ин. 8, 44; Мф. 12, 34; Деян. 13, 10); они противополагаются чадам Божиим (1 Ин. 3, 8-10; Ин. 1, 12), подвизающимся под победоносным знамением Искупителя, Который, как Первенец рода человеческого (Рим. 8, 29), и есть в собственном смысле обетованное Семя жены. «К уразумению таинственного наименования Семени жены, замечает тот же учитель Церкви, пролагает путь самая необычайность сего наименования. Семя, без сомнения, означает потомство или определенное лице в потомстве. Но что значит Семя жены? В обычае всего рода человеческого, и особенно в древних родословиях, видим, что семяили потомство всегда относимо бывает к мужу, а не к жене, и родовое наименование детей или потомков заимствуется от отца или праотца, а не от матери или праматери. На что же указывается необычайным наименованием Семени жены? – Или ни на что, в порядке природы, или на таинство, которое выше природы, – на чудесное рождение Сына от жены без мужа, на рождение Христа-Богочеловека от Девы». С другой стороны, необычайность дела которое, по обетованию Божию, совершит Семя жены, также дает видеть в этом Семени нечто необычайное. Тогда как змий будет уязвлять в пяту, низшую и маловажную часть состава человеческого, которая, и по уязвлении до падения, оставляет другую пяту для восстания, Семя жены будет поражать его в голову. Искупитель потерпит уязвление не по собственной вине или слабости, но ради нашего спасения и для сокрушения главы змия; как и говорится об этом уязвлении у пророка: язвою Его мы исцелехом (Ис. 53, 5). Но змий будет поражен в голову, т. е. доведен до невозможности вредить, потому что змий, у которого раздавлена голова, не может более жалить. «Этими словами, – по замечанию толкователя книги Бытия, – возвещается победа над диаволом совершенная и вечная, прекращение всех действий и следствий вражды его, освобождение человека от греха и смерти, земли от проклятия и самой плоти от тления». Это дело, которого не мог совершить человек своими слабыми силами, было исполнено Господом Иисусом Христом, родившимся от жены (Гал. 4, 4) для того, чтобы разрушить дела диаволя (1 Ин. 3, 8) и смертию упразднить имущаго державу смерти, сиречь, диавола и избавить сих, елицы страхом смерти чрез все житие повинни бешаработе (Евр. 2, 14–15).