Чтение онлайн

Оба они почувствовали огромное облегчение.

Дело было сделано.

Володя, потом вспоминая этот момент, говорил, что ни торжественных, ни высоких мыслей в голову ему не приходило. Он был рад, что первым из советских альпинистов ступил на вершину.

("Они шли вдвоем и вдвоем достигли вершины (победы)--это самое главное для каждого из них и для нас. Когда одна связка (двое) добивается такого, никого не должно интересовать, кто из них ступил на вершину первый. Их связка была первой--вот и все. Этот успех они могут делить только поровну",--так поправит меня Тамм и будет прав, потому что в парном восхождении первого быть не может).

Может,--устало ч настаивает Володя.-

Каждое восхождение похоже только на себя. Но

шли мы, конечно, вдвоем...

Альпинизм--это работа первого,--объяснял

мне как-то Ефимов.-- В их двойке Балыбердин- не

просто работал впереди, а нередко просто один. Из

всех двоек на эту пришлась самая тяжелая работа,

а на долю Балыбердина--самая тяжелая работа в

этой двойке. Так что в том, что Бэл первым вышел

к вершине, несправедливости нет, и достижения

Эдика это нисколько не умаляет.

Выйдя лидером на Эверест, Балыбердин внутри себя как бы укрепил -свои позиции, но мысль, которая явилась ему, свидетельствовала, что он еще не осознал этих изменений. Когда Мысловский пошел к треноге и сел на снег возле нее, Балыбердин на мгновение подумал, что теперь Эдик может сказать, что первым вершины достиг он. Балыбердин запишет эту мысль в дневник--следовательно, она не была случайной. Потом, правда, отбросит ее, но сам этот факт интересен для нас тем, что он--еще один штрих в общей картине развития взаимоотношений этих двух отважных альпинистов.

Потом они начали снимать. Сначала Балыбердин Эдика, потом Эдик Бэла. Облака были высоко, и панораму снять не удалось. Потом они вновь связались с базой. Из-за дикого холода питание в рации подсело и было слышно не очень хорошо.

Тем не менее ребята с вершины сообщили, что они оставили у треноги пустой кислородный баллон, а Тамм посоветовал им снять панораму и быстро спускаться вниз. Он боялся, что в темноте Балыбердин с Мысловским не найдут, где сворачивать с Западного гребня к лагерю V.

Они сами понимали, что надо торопиться. Пробыв час на вершине, они начали двигаться вниз. И тут пошел снег. Они спускались очень медленно...

Тут мне хотелось бы напомнить читателю, что слова "шли по скалам" не обозначают ходьбу в каком бы то ни было виде. Шли вверх или вниз-- это значит лезли, ползли, карабкались в диком холоде с ветром по обледенелым камням, цепляясь за крохотные уступчики, за едва заметные полочки, и все это происходит на высоте 8800 метров.

Цель была достигнута, задание выполнено, и они, возможно исчерпав запасы моральных и физических сил на подъем, не оставили себе ничего на

спуск. Подъем принадлежал всем, всей экспедиции, всему советскому альпинизму, спуск--только им. Может быть, так казалось Балыбердину и Мыслов-скому и это несколько деморализовало их? Нет, это рассуждения после события, когда свершившейся практике пытаются послать вдогонку хоть какую-нибудь теорию, чтобы было посолидней... Здесь этого не надо, потому что само происходившее было Моментом, а Момент нельзя расчленить. Он существует как единое целое и вмещает в себя больше, чем практику и теорию,--он вмещает в себя жизнь.

Иногда целиком.

За полчаса они спустились совсем немного, оставалось часа два с половиной светлого времени, и они могли серьезно застрять на сумасшедшей высоте, обессиленные, голодные, жаждущие и без кислорода... Балыбердин сказал об этом Мыслов-скому... Он сказал Мысловскому, что им грозит холодная ночевка.

Способность трезво оценивать трудности, реалистически подходить к своим возможностям полезна не только для альпинистов. Обмануть другого человека хоть и недостойная вещь, но понятная--там хоть какую-то цыганскую выгоду можно усмотреть, а обманывать себя вовсе убыточно. И мелочь, если убыток этот только материальный. Бог с ним.

...Значит, Балыбердин сказал, что им грозит холодная ночевка. Мысловский поначалу не оценил ситуацию, он считал, по-видимому, что у них есть шанс спуститься. Балыбердин убедил Мысловского, что надо сообщить базе и группе Иванова о возможной их холодной ночевке...

Это был нормальный поступок и сильный.

Ни Мысловский, ни Балыбердин не знали, что четверка Иванова в полном составе сидела в пятом лагере. Вернее, не сидела--ребята работали, расширяя лагерь, чтобы в нем могли ночевать четверо. Сначала они собирались разделиться, если взошедшей двойке негде будет ночевать, а потом, узнав, что Мысловский с Балыбердиным ушли с вершины поздно, решили их дождаться, уложить отдыхать, а самим пересидеть как-нибудь и утром пораньше выйти вчетвером на штурм.

Устроив палатку и сфотографировавшись (все, кроме Туркевича, к этому моменту маски сняли; он решил, наверное, надышаться перед ужином), они забрались в нее и занялись приготовлением пищи.

Зона смерти, а чувствуем себя нормально,-

говорит Сережа Ефимов.

Все, мужики, завтра будем там,--говорит Бер

шов, и в это время рация, которая постоянно была

включена, заговорила напряженным голосом Балы

бердина.

Было шестнадцать сорок пять 4 мая 1982 года. Балыбердин просил:

Хоть бы вы вышли навстречу с кислородом,

что ли. Потому что исключительно медленно все

происходит. Если есть возможность, принести горя

чий чай и что-нибудь поесть.

Это говорил Бэл,--потом рассказывал мне

Ефимов.--Уж если он просил помощи, значит, дей

ствительно дело плохо. Мы поняли, что им грозит

холодная ночевка.

57

Что это значит?

Это в их ситуации значит--конец.

Потом Мысловский, правда, будет говорить, что они могли бы спуститься к пятому лагерю сами. Никто не знает, что было бы, не вызови Балыбердин помощь, но все сходятся на мысли, что помощь была необходима и дала возможность избежать последствий куда более серьезных, чем обмороженные пальцы...

Тамм, услышав сообщение Балыбердина, насторожился. Он спросил, как Володя оценивает высоту и как идет Эдик. У Эдика кончался кислород, а высоту они определили в 8800. С начала спуска они не одолели и пятидесяти метров.

Иванов предложил двойке спускаться, пока есть светлое время.

А мы вам навстречу пойдем немного...

Но Бэл просил кардинальной помощи.

Я думаю, до 8400 мы не спустимся*.

Хорошо, мы сейчас что-нибудь сообразим.

– - Я считаю, что надо двойке выходить,-- сказал