Чтение онлайн

«Князь Игорь».

Нестеренко в такой же мере камерный певец, как и оперный. В камерном исполнительстве его привлекает большая свобода в выборе репертуара и интерпретации, более широкие возможности работы над современными сочинениями. Нестеренко категорически отвергает мнение, будто в камерном пении голос играет чуть ли не второстепенную роль. Напротив, на эстраде его голос звучит так же наполненно и сочно, как и в опере, но при этом певец заставляет свой мощный вокальный аппарат работать с ювелирной точностью, меняет масштабы и средства исполнения, не пользуясь широкими мазками там, где необходимы тонкие штрихи. Не впадает он и в другую крайность, избегая в исполнении подчеркнутой интимности, подмены пения декламацией.

На концертной эстраде также проявляется большое артистическое дарование Нестеренко: пластический рисунок и мимика его лица неотделимы от вокала. В каждом романсе, в каждой песне он рисует точный запоминающийся образ: будь то умудренный опытом жизни герой песни Г. Свиридова Джон Андерсон или обаятельный, чуть комичный Финдлей из того же цикла на стихи Р. Бернса. Богатство выразительных средств певца поражает. В исполняемых романсах, особенно в вокальных циклах, перед слушателем словно проходит ряд живых образов: любящих и страдающих, нежных и комичных, а подчас и сатирических. Артист мгновенно перевоплощается на наших глазах — то в остропародийного «итальяномана» из «Райка» Мусоргского, то в незадачливую жертву «хулигана Федулова» из цикла сатирических романсов Шостаковича на тексты из журнала «Крокодил». Но при всем том Нестеренко ни на йоту не нарушает границ хорошего вкуса: свобода и естественность сценического поведения никогда не переходят у него в развязность и «заигрывание» с залом.

Концертный репертуар Нестеренко огромен. Он включает в себя романсы Глинки, Даргомыжского, Чайковского, Рахманинова, Бородина, вокальные циклы Баха, Бетховена, Шуберта, Брамса, Мусоргского, Свиридова… Руководствуясь высокими принципами музыкального просветительства, артист стремится последовательно воспитывать слушателей, возвышать их. Он никогда не забывает об идейной и художественной цельности своих концертных программ. Неоценимую помощь приносит ему в этом отношении давний творческий союз с пианистом-концертмейстером, доцентом Московской консерватории Евгением Михайловичем Шендеровичем. Этот высокопрофессиональный музыкант, умный и чуткий художник умеет в процессе совместных поисков трактовки многое подсказать и посоветовать певцу, а на концертной эстраде полностью слиться с его индивидуальностью. Единство творческих воззрений и многолетний опыт совместной работы выработали крепкое «чувство локтя», поразительный по тонкости взаимопонимания ансамбль, создающий в зале атмосферу легкого и непринужденного музицирования, ощущение сиюминутности творчества.

«Моцарт и Сальери» (вверху слева), «Иван Сусанин» (вверху справа).

«Октябрь» (внизу слева), «Война и мир» (внизу справа).

Вполне понятно, что в концертном репертуаре Нестеренко центральное место занимает русская классика. Это и тематические циклы, посвященные композиторам «Могучей кучки», и монографические программы из произведений Чайковского и Рахманинова, вокальные циклы Мусоргского «Песни и пляски смерти». «Без солнца» и редко исполняемый «Раек». Но творческое общение с создателями современной музыки — тоже одна из давних традиций русской вокальной школы, и Нестеренко неуклонно следует ей. Убежденный и активный, страстный и последовательный пропагандист современной музыки, он постоянно включает в свои концертные программы произведения Шостаковича и Свиридова, зачастую посвящая творчеству этих композиторов целое отделение или даже весь концерт. И естественно, что именно Нестеренко стал первым исполнителем многих произведений современных авторов. Огромным событием в музыкальной жизни стала премьера Сюиты для баса и фортепиано на слова Микеланджело Буонарроти Шостаковича, которая писалась в расчете на уникальный дуэт Нестеренко — Шендерович и в самом тесном контакте с исполнителями.

Теснейшие творческие узы связывают певца со Свиридовым, и ныне он считается одним из лучших интерпретаторов вокальной лирики этого мастера.

Много внимания уделяет Нестеренко и зарубежной классике. Интересно, что на всегда актуальный для певцов вопрос: на каком языке — в переводе или в оригинале — исполнять произведение, Нестеренко не отвечает однозначно. Все зависит от того, насколько данное произведение знакомо публике. Придавая большое значение пониманию слушателем каждого слова, он очень взыскателен к качеству перевода, к его соответствию подлиннику. Нередко он сопоставляет несколько вариантов перевода, а если ни один из них не устраивает его, берется за перо сам, как это было, например, при подготовке баховской программы.

Необходимо отметить закономерность и последовательность, с которыми Нестеренко пропагандирует камерное творчество русских и советских композиторов, малоизвестное зарубежной публике, во время своих гастролей.

Одно из выступлений Евгения Нестеренко за рубежом состоялось в итальянском городе Верчелли в рамках большого музыкального фестиваля, где Нестеренко был также в качестве члена жюри Международного конкурса вокалистов имени Виотти. Концерт (его программа была составлена целиком из произведений Мусоргского, что довольно необычно для европейской публики) стал кульминацией этого праздника, привлекшего многочисленных слушателей из разных стран Европы, в том числе молодых певцов.

Газета «Ла Сессиа» писала, что «Евгению Нестеренко, считающемуся сейчас лучшим басом в мире», Мусоргский весьма близок по духу. «Певец доказал, — пишет далее рецензент, — что его слава вполне закономерна и что он не утрачивает ее при переходе от оперного жанра к камерному. Нам редко доводилось слышать столь совершенное в интонационном отношении пение».

В феврале 1978 года Нестеренко дал сольный концерт в «Ла Скала», включив в его программу Сюиту на слова Микеланджело Шостаковича, «Песни и пляски смерти» и еще несколько произведений Мусоргского. Как обычно, вечер прошел с большим успехом.

«Замок герцога Синяя Борода» (вверху слева), «Похищение луны» и «Дон Карлос» (вверху справа).

«Хованщина» (внизу слева), «Мазепа» (внизу справа).

Не ограничивая себя работой в оперном театре и концертными выступлениями, Нестеренко часто принимает участие в исполнении кантат и ораторий. Он охотно исполняет басовые партии в «Патетической оратории» Свиридова и Четырнадцатой симфонии Шостаковича, Девятой симфонии Бетховена, «Реквиеме» Верди. Вспомним, что только за последнее время он пел в «Реквиеме» в Лондоне, Болонье, Париже под управлением знаменитых дирижеров Р. Мути и А. Ломбарди, а партнерами его были такие певцы, как К. Ричиарелли, Ф. Коссотто, Р. Скотто, К. Те-Канава и другие звезды мирового вокала.

С каждым годом растет международная слава Евгения Нестеренко. Его ждут в крупнейших оперных театрах мира. Триумфально проходят гастроли советского певца на сценах Венской оперы, лондонского «Ковент-Гардена», знаменитого аргентинского театра «Колон», в оперных театрах Мюнхена и Сан-Франциско, на фестивале «Арена ди Верона», где он, кстати говоря, впервые выступил в драматической легенде Берлиоза «Осуждение Фауста», добавив к своей «портретной галерее» Мефистофелей третьего. Этот перечень можно было бы продолжить. В сезоне 1977/78 года он не раз выходил на сцену «Ла Скала», принимая участие в юбилейных спектаклях по случаю 200-летия этого театра в операх Верди «Дон Карлос» и «Разбойники». Если партия Максимилиана в «Разбойниках» невелика по объему и привлекла певца главным образом редкой возможностью обратиться к раннему Верди, то роль Филиппа II уже давно принадлежит к общепризнанным вокальным и сценическим удачам Нестеренко. 7 января 1978 года, накануне своего сорокалетия, Нестеренко исполнил партию Филиппа II в торжественном спектакле «Ла Скала», который транслировался по телевидению на весь мир. Это стало еще одним подтверждением мирового признания советского артиста.

Когда настоящее издание уже готовилось к печати, Нестеренко впервые выступил в роли Сусанина, ознаменовавшей собой крупный этап в его творческой биографии. Написанная Глинкой в расчете на феноменальный голос О. Петрова, партия Сусанина требует от исполнителя сочетания мощи баса с подвижностью баритона. У Нестеренко она звучит ровно сверху донизу, никаких провалов, никаких «глухих нот». Все выпевается легко и естественно. Особенно впечатляют густые, опертые на грудь ходы вниз. Но не столько безукоризненностью пения покоряет Сусанин — Нестеренко, сколько задушевностью и искренностью исполнения. В этот образ артист вложил все богатство своей натуры, всю щедрость своего сердца. Его Сусанин — настоящий вольный сын земли русской. Он вовсе не старик, а высокий статный крестьянин с гордой осанкой. Предельная внутренняя наполненность певца позволяет ему через изумительное владение тембральными красками передать сложнейшие душевные переживания героя. Чего стоит один только не поддающийся описанию возглас: «Антонида! Ради бога!». В нем и предчувствие вечной разлуки с любимой дочерью, и призыв к стойкости, и еще десятки чувств, пронесшихся в этот миг в смятенной душе уходящего на смерть Сусанина. Но, конечно, подлинной кульминацией роли остается сцена в лесу. Нестеренко достигает в ней потрясающей экспрессии чувств, заставляющей зрительный зал взрываться в едином эмоциональном порыве. Вместе с тем артист создает образ исключительной обобщающей силы, достигая высот подлинно патриотического звучания. Сусанин — Нестеренко чувствует и мыслит от имени всего народа, неразрывна его связь с Родиной. Совершенно ясно, что в исполнении Нестеренко ярко вспыхнула новым светом великая отечественная традиция, освященная именами О. Петрова, Ф. Шаляпина, М. Михайлова.

Евгений Нестеренко находится в расцвете своего выдающегося таланта, во всеоружии великолепного мастерства. И сейчас ему, как подлинному художнику-творцу, знакомы сомнения, неудачи, долгие дни мучительных раздумий. Постоянная неудовлетворенность, ненасытная жажда совершенствования и открытия нового, неизведанного обещают еще много встреч с этим прекрасным артистом, позволяют ждать от него новых художественных откровений.