Чтение онлайн

«Пережив создание «Дракона» и все связанные с ним удары и гонения, — вспоминал много позже Евгений Калмановский, — он, возможно, хотел в «Золушке» немного передохнуть, избегая стишком острого и широкого подхода к жизни. Но самого себя, теснящее печаль мудрое легкомыслие, привычку к озорству, к особенной своей свободе растерять не хотел и не мог. В «Золушке» тут и там — островочки крайней вольности воображения и ума, не желающих обуздать себя узаконенной логикой; она ведь, как известно, далеко не всегда правит людьми и событиями.

Фея превратила мышей в шестерку коней для Золушкиной кареты. Превращаясь, мыши попутно строго и сосредоточенно спели куплет шального бреда:

Дальше — больше: «Пыль рассеивается — на лужайке шестерка прекрасных коней в полной упряжке. Они веселы, бьют копытами, ржут.

— Тпру! — кричит фея. — Назад! Куда ты, демон! Балуй!».

Потом она превращает «солидную крысу» в кучера — «солидного и пышно одетого». «Кучер тотчас идет к лошадям, напевая без всякого аккомпанемента:

Как все разгулялось! Фея — такая благородная, светлая — с лихим криком опытного кучера: «Куда ты, демон! Балуй!», и важный кучер, отчетливо выпевающий хулиганский вздор обличительно-экономического содержания…».

Примеры критика можно множить до бесконечности. Но самый великолепный из них — реплика Короля, завершающая фильм: «Все счастливы, кроме старухи лесничихи. Ну, она, знаете ли, сама виновата. Связи связями, но надо же и совесть иметь. Когда-нибудь спросят: а что ты можешь, так сказать, предъявить? И никакие связи не помогут тебе сделать ножку маленькой, душу — большой, а сердце справедливым».

И до сих пор время от времени на экранах телевизоров возникает «Золушка». И её снова и снова с удовольствием смотрят последующие поколения взрослых и детей. А начиная с 1966 года, с легкой руки Театра им. Евг. Вахтангова «Золушка» превратилась в пьесу и идет на многих сценах различных театров, вплоть до кукольных. В 1985 году фирма «Мелодия» выпустила альбом из двух пластинок «Золушки». В заглавной роли, как и в театре Вахтангова, выступила Екатерина Райкина, роль Короля исполнил Аркадий Райкин, Принца — Олег Табаков, Лесничего — В. Хохряков, Мачехи — А. Георгиевская, Анны — Нина Дорошина, Марианны — Г. Новожилова, Феи — Мария Бабанова, капрала — Евг. Весник.

Но это — ещё нескорое будущее. А сейчас, 25 августа сорок шестого, он пишет С. А. Кузнецову, новому директору Союздетфильма (бывшему заместителю начальника ГУПХФа) по поводу «Царя Водокрута»: «Второй вариант сценария мною был в основном закончен, но я решил ещё раз пересмотреть всю мою работу. Последние решения ЦК ставят настолько серьезные задачи перед всеми нами, что я не рискую сдавать сценарий без некоторых добавлений, проясняющих основную идею фильма. Очень прошу Вас дать мне отсрочку до 15 сентября. Уверяю Вас, что сценарий от этого только выиграет и дальнейших отсрочек не потребуется».

Сценарий переписан. И не единожды. 11 октября он получает очередную порцию «пожеланий» студии. Ему указывают, что «изобразительный материал сценария распределен таким образом, что наиболее яркое, занимательное и действенное падает на сторону «зла», а потому «противоборство солдата, его активная борьба со «злом» выглядит значительно бледнее и решено изобразительно менее интересно и изобретательно». Ему намекают, что «солдату должны помогать силы природы, что лежит в традициях русских сказок, его сугубо солдатские атрибуты (ружье, лопата и др.), а также он должен быть обладателем чудесных предметов. Например, сапогами-скороходами, шапкой-невидимкой и т. д.». А также и «функции русалочки целесообразнее передать солдату (подсказ Ване во время узнавания им матери, отвод ручья и др.)». К тому же, «было бы правильнее, чтобы Марья-искусница, будучи взятой в полон, не покорилась бы Водяному, а активно боролась бы с его злыми чарами. В сценарии явно не хватает сцены, где бы она сопротивлялась «отуманиванию» и пыталась бы освободиться от неволи». И прочие наставления, с которыми даже вступать в полемику неохота. Можно представить, что переживал автор, получая подобные послания.

А ещё через десять дней Шварц получил оттуда же «Заключение Дирекции и Худсовета по литерат. сценарию (5 вариант) «Бесстрашного солдата»». Не думаю, что за это время Евгений Львович предпринял какие-то действия по очередной переработке сценария. А у студийного начальства уже новые претензии:

«…Дирекция и Худсовет студии считают, что сценарий даст возможность создать красочный фильм — русскую сказку, так любимую и так необходимую для нашего детского зрителя, тем более, что патриотические и героические мотивы русского фольклора, поэтически воспетые в данной сказке (бесстрашие, любовь к родине, защита угнетенных, освобождение из неволи и т. д.), делают эту сказку актуальной, глубоко современной и близкой нашему юному зрителю.

Вместе с тем Дирекция и Худсовет считают, что некоторые моменты сценария нуждаются в уточнении и исправлении.

«1. Необходимо сгладить «страшное» (рыбы-чудища), внешний облик охотников, у которых вместо носа гарпун, вместо пальцев — рыболовные крючки и вместо туловища — рыбачьи сети, десятипалый казначей, бестелесные туманы.

2. В сценах подводного царства ещё более активизировать поведение солдата, Вани и Марьи-искусницы.

[3. Убрать излишнюю гротесковость в характерах отрицательных персонажей.] (Зачеркнуто. — Е. Б.).

3. Уточнить образ Аленушки. Пусть она является девочкой. Захваченной Водяным, подобно Марье Искуснице…» И т. д.

Ну, какого ляха Водокруту могла понадобиться «девочка»? Марья нужна, ибо она — искусница, а с девочки-то что за прок?

И Евгений Львович понимает, что, скорее всего, при любых других переделках найдутся очередные претензии, из-за которых сценарий будет становиться все хуже и нелепее. И прекращает борьбу за сценарий.

Однако на Шварце ещё сценарий о первоклашках, и 23 января 1947 года он снова пишет С. Кузнецову: «Уважаемый Сергей Алексеевич. Посылаю Вам не новый вариант, а, как Вы сами увидите, совершенно новый сценарий — «Первоклассница». Из первого варианта в него буквально ничего не вошло. У меня впечатление, что на этот раз удалось сделать то, что нужно. Читал я сценарий здесь в Институте усовершенствования учителей. Слушали учителя, профессора, работники Академии Педагогических наук. Все поправки и изменения, предложенные ими, в сценарий внесены.

У меня к Вам, Сергей Алексеевич, три просьбы:

I. Я крайне напуган теми семью вариантами «Водокрута», которые отняли у меня столько сил и времени совершенно напрасно. Поэтому прошу Вас не требовать у меня добавок, дописок, изменений, пока сценарий не утвержден. Я считаю его готовым. Я согласен принять самое близкое участие в рабочем сценарии, когда у меня будет уверенность, что картина реализуется. Но не прежде.

II. Если сценарий будет принят, я очень прошу Вас учесть следующее обстоятельство: слова на обложке «Режиссерская консультация И. Фреза» — поставлены с полным основанием. Мне кажется, что работу эту необходимо оплатить. И. А. Фрез оказал большую творческую помощь. Он ходил по школам, беседовал с людьми, педагогами, собирал нужный мне материал. Он обсуждал со мной каждую строчку сценария. Он добывал необходимую для моей работы специальную литературу. Я предложил ему соавторство, но И. А. Фрез счел это неудобным. А мою совесть серьезно беспокоит то, что его большая плодотворная работа может остаться неоплаченной.

III. Если сценарий Вам подойдет, я очень просил бы в самый ближайший срок перевести мне второй аванс. Я все последнее время занимался только этим сценарием, от чего и обнищал совершенно.

Привет. Е. Шварц».

Судьба «Первоклассницы» была счастливее, чем «Марьи искусницы», и даже «Золушки». Уже 25 февраля состоялся Художественный совет студии, на котором обсуждалась «Первоклассница». Наиболее интересные высказывании о нем членов Совета:

К. Шнейдерман (начальник сценарного отдела студии): «Достоинство этого сценария в том, что это сценарий от жизни, в нем обобщен интересный и правдивый материал, подсмотренный в школе. Тема не так уж незначительна. Тема очень большого социального значения: первая ступень формирования советского человека, первые шаги ребенка, получающего общественные навыки; ребенка, который слит с коллективом, который приобретает черты, отличающие советского человека… Эта вещь не прилизана, не приглажена. Маруся — настоящий, живой ребенок, из которого выйдет хороший советский человек. Образ героини не статичен. Удалось показать становление характера… Но, признавая большие достоинства, нельзя не отметить некоторые недостатки. Необходимо дополнительно ввести некоторые мотивы общественного звучания: о пионерском галстуке, о торжественном обещании. В частности — эпизод с экскурсией в Мавзолей Ленина… В целом же сценарий очень хорош и нужен нам».