Евгений Шварц. Хроника жизни
Шрифт:
А «в Доме писателей говорили ему всякие приятности, — как на всех юбилеях, — замечал Николай Чуковский. — Шварц был весел, оживлен, подвижен, очень приветлив со всеми, скромен и, кажется, доволен…».
Читали адреса, выступали с «похвальным словом», зачитывали телеграммы. Маргарита Алигер прислала стихи:
Наша жизнь стократ чудесна, если в ней живет поэт, доброй шуткой, милой песней украшая белый свет. Мы обязаны беречь его, уважать и обожать. И годами, право, нечего жизнь поэта измерять. Есть другие измерения для его большой судьбы, для высокого горения, для пожизненной борьбы. Чуда необыкновеннее не придумали ещё. Шварца, Львовича, Евгения поздравляю горячо! И желаю обязательно в день, когда он родился, чтобы жил он замечательно, чтоб творил он чудеса, чтоб сражался он с драконами, подавая всем пример. Ваша, с низкими поклонами, Маргарита Алигер.Самуил Яковлевич Маршак прислал звуковое письмо. Его включали в последующие вечера памяти Шварца. Но в пожаре Дома писателей несколько лет назад оно погибло.
Читали телеграммы:
«Горячо поздравляю, желаю здоровья, больших успехов = Шостакович».
«Дорогой Женя, на твоем опыте можно сказать, что драматургов не надо как следует баловать для того, чтобы из них вышли настоящие драматурги. Что касается меня, то я не волшебник, а только ещё учусь, однако по всем гороскопам предсказываю тебе долгую, красивую и так нужную всем нам жизнь большого художника, человека и друга. Александр Штейн».
«Вспомни Тусузова Егора, прими сердечное поздравление с соответствующими пожеланиями и не забывай его». Георгий Баронович Тусузов, если помните, бывший артист Ростовской Театральной Мастерской, в ту пору — артист московского театра Сатиры.
«Дорогой Женя Шварц, сегодня в кругу любящих твой талант находится и обнимает тебя твой давний друг = Федин». (Послано из Гудаута).
«Поздравляю вступлением в средний возраст. Очень любим, желаем железного здоровья, новых сказок, рассказов, пьес. Сто тысяч радостей = Ваш Бианки».
А. А. Крон: «Дорогой друг, шлём самые сердечные поздравления. Желаем Вам, наш чудесный талант, чудесный человек, много обыкновенных радостей. Нежно обнимаем. Елизавета и Александр Крон». И так далее…
Артисты исполняли отрывки из последних спектаклей, поставленных по его пьесам — «Два клена» и «Обыкновенное чудо». К тому же, с большим успехом у сидящих в зале артисты театра Комедии «сыграли» капустнические стихи:
Приветствий много здесь уже звучало. Построились и мы Вас поздравлять. Вы не смотрите, что нас слишком мало, Весь коллектив просил Вам передать: Что мы вас любим, очень, очень, очень! Без Вас скучаем и всегда Вас ждем! Что наш союз так нерушимо прочен И с Вашим словом гордо мы идем. Хотя минуло лет уже немало, Мы хорошо запомнили тот день, Когда на наш театр вдруг упала Наполненная светом Ваша «ТЕНЬ». С тех пор мы Вас с полслова понимаем И вашу мысль, и хлесткую строку. Теперь с улыбкой время вспоминаем, Когда и Вас, и нас хотели У… Давайте-ка припомним год-другой. Под сенью знойного Таджикистана Вы подарили нам, забыв покой, В зеленой шкуре злобного «ДРАКОНА». «Дракона» мы с любовью раздраконили… Но Эльзу Ланцелот не доласкал… Спектакль нам тогда не узаконили… Зловещий Храп… влюбленных разогнал. Но персонажам сказки смерти нет, «Дракон» ещё ворвется в наши планы, Ведь он сейчас залечивает раны, Но верим, вновь увидит рампы свет. В годину бед и тяжких испытаний, Которые семь лет терзали нас, Пределом наших творческих желаний Была мечта увидеть снова Вас. Мечта сбылась! Свершилось сокровенное! Мы снова вместе! Сколько будет пьес!.. Уж «ЧУДО» есть одно — обыкновенное, Теперь от Вас дальнейших ждем чудес! Охотники, министры и принцесса, Медведь, король со свитою своей Всегда мечтали, чтобы Ваша пьеса Была бы пьесой — чудом наших дней! Пусть сказок в нашей жизни не бывает, Мы все трудом, реальностью живем, Но чудо творческое мысль рождает, Когда ТЕАТР и ВЫ всегда «ВДВОЕМ»! От всей души Вам коллектив желает Счастливых, вечно юных, долгих дней! Сто тысяч поцелуев посылает В шестидесятилетний юбилей!!!Сейчас уже вряд ли кто догадается, кто такой «Храп…», поэтому — расшифрую: М. Б. Храпченко, академик, литературовед, в 1939-48 гг. — председатель Комитета по делам искусств, закрывший театру Комедии постановку «Дракона»; а «семь лет», которые «терзали» театр, — это годы, когда Н. П. Акимова отстранили от театра Комедии. «Вдвоем» — это пьеса, которая начиналась как сценарий для Янины Жеймо, потом переделывалась в пьесу, но как раз настали те «семь лет», и вот теперь театр снова решил её поставить. На пути к сцене она получит название «Повесть о молодых супругах».
— Юбилей вчера состоялся. Все прошло более или менее благополучно, мои предчувствия как будто не имели основания. Тем не менее на душе чувство неловкости. Юбилей — обряд (или — парад) грубоватый… Юбилейные дни напоминали что-то страшное, словно открыли дверь в дом, и всем можно входить, и праздничное. Нечто подобное я пережил, когда сидел в самолете, проделывающем мертвые петли. Ни радости, ни страха, а только растерянность — я ничего подобного не переживал прежде. И спокойствие. Впрочем, все были со мной осторожны и старались, чтобы все происходило не казённо, так что я даже не почувствовал протеста. И банкет прошел почти весело. Для меня, непьющего. Несколько слов, сказанных Зощенко, вдруг примирили меня со всем происходящим…
А поздравления продолжали приходить Шварцу.
21-го ему принесли телеграмму из Варшавы: «Обнимаем всем сердцем очаровательного кошачьего папу с пожеланиями долгих славных лет, непоколебимого творчества на радость всем нам, искренне любящим милого, вдохновенного, солнечного волшебника. Низко кланяемся, целуем = Жеймо, Жанно». Леон Жанно, польский кинорежиссер, муж Янины Жеймо.
22-го — от И. Г. Эренбурга: «Дорогой Евгений Львович, рад от всей души поздравить Вас, чудесного писателя, нежного к человеку и злого ко всему, что мешает ему жить. Желаю Вам здоровья и душевного покоя».
Потом пришло письмо из Коктебеля от Григория Михайловича Козинцева, где он продолжал снимать «Дон Кихота»: «Дорогой Евгений Львович! Злой волшебник Шварц околдовал меня, очаровав своим прекрасным сценарием, и вместо того, чтобы быть на Вашем юбилее, я — скованный по рукам и ногам чарами выполнения плана, — снимаю написанную Вами сцену. И вот сейчас, в библиотеке ламанческого рыцаря мы с любовью и признательностью думаем о Вас, и от всего сердца поздравляем.
Очень трудно в коротком письме сказать все то, что так хочется сказать Вам. Но вот что кажется главным. У Вас добрыйталант. Разная бывает доброта. Вы наделены добротой — мудрой. И все те, кто соприкоснулся с Вашим добрым и мудрым искусством, — стали богаче.
Спасибо Вам за это! Козинцев. 20.Х.56 г.».
К 60-летию Шварца театр-студия киноактера выпустил юбилейную афишу и сыграл 60-й спектакль «Обыкновенного чуда». Пришло письмо и от Гарина: «Дорогой Евгений Львович! Поздравляю Вас ещё раз, теперь уже с прошедшим днём рождения. Благодарю Вас за Вашу книгу.
В субботу, 20-го, открыли «Чудом» сезон. Народу было битком. Спектакль прошел шикарно. Вчера играли, так сказать, в Вашу честь. Начали вяловато (очень наорались в субботу), но второй и третий акты шли как никогда. Перед Ill-м актом, с закрытым занавесом, при свете в зрительном зале, под свадебный марш Мендельсона (он у нас исполняется во 2-м акте) актеры вышли на просцениум. Завершил шествие директор в штатском костюме. Вид у него был симпатичный (по делу он, видимо, явная сука), милым голосом активиста из о-ва по распр. полит. и науч. знаний он прочитал телеграмму Вам. Зрители тепленько аплодировали. Затем под охотничий марш (он тоже играется во 2 акте) все покинули сцену, и начали играть III акт…
По отзывам всех присутствующих и даже такой стервы, как Хеся, приветствие Вам прошло художественно, легко и изящно… Следующий спектакль 28-го в воскресенье. Все ждут Вашего приезда. Все очень хотят, чтобы Вы посмотрели спектакль. Приветствуйте и поздравьте Катерину Ивановну. Очень было бы хорошо, если бы и Катерина Ивановна посмотрела.
Желаю Вам счастья. Хеся шлет поздравления и приветы. Ераст.
Москва, 22.Х. — 56 г.».
Ольга Федоровна Берггольц передала ему свои стихи, написанные 21 октября — «В день шестидесятилетия»:
Не только в день этот праздничный — в будни не забуду: Живет между нами сказочник, обыкновенное чудо. И сказочна его доля, и вовсе не шестьдесят лет ему — много более! Века-то летят, летят… Он ведь из мира древнейшего, из недр человеческих грез. Свое волшебство вернейшее к нашим сердцам принес. К нашим сердцам, закованным в лед (тяжелей брони!), честным путем, рискованным дошел, растопил, приник. Но в самые темные годы от сказочника-поэта мы столько вдохнули свободы, столько видели света. Поэзия — не старится. Сказка — не «отстает». Сердце о сказку греется, тайной её живет.