Чтение онлайн

Несмотря на то, что я упал и стал корчиться от боли, на это практически никто не обратил внимания. Здесь таких болезных и покалеченных был полный зал. Многие аристо были при смерти. Орали от боли, бились в предсмертной агонии. Другие валялись на полу со сломанными ногами и руками. Белёсые кости проглядывали через дорогие одежды, окроплённые кровью.

Радует, что боль быстро прошла. Артём помог мне подняться и с тревогой спросил:

— Ты как?

— А ты как? — ответил я вопросом на вопрос.

— Нормально. Потом расскажу, — сухо произнёс Артём, явно недовольный результатом беседы с мамашей. — Что будем делать? — Увидев улыбку на моём побледневшем лице, он произнёс. — Только попробуй сказать «снимать трусы и бегать». Влеплю такую затрещину, что снова окажешься на полу.

— Как скажешь, братишка, — усмехнулся я, оперевшись на его плечо. — Идём отсюда. Полагаю, бал завершен.

Мы не спеша двинули на выход мимо банкетных столов, но не успели сделать и десятка шагов, как вдруг замерли, поражённые необычной картиной. Посреди разрухи, окровавленных стен и разбитой мебели, не стесняясь никого, сидел Хрюн. Французский бульдог деловито пожирал остатки торта, размазывая крем по плоской морде.

— Хрюн?! — удивлённо выдохнул я. — Ты какого чёрта здесь делаешь?

Пёс поднял голову, посмотрел на меня с видом полного недоумения, будто я задал глупейший вопрос.

— А на что похоже? Жру торт, — важно заявил он, продолжая причмокивать. — Кстати, ванильный крем выше всяких похвал! Хочешь попробовать?

— А ну, пошла отсюда! Псина вшивая! — прокричал официант, шуганув пса полотенцем.

Хрюн глухо гавкнул, явно возмущённый таким бесцеремонным отношением, и быстро рванул прочь, чуть не сбив с ног одного из раненых аристократов. Радовало, что я стоял достаточно близко к псу и говорил весьма тихо. Сомневаюсь, что кто-то услышал наш разговор. Во всяком случае, крики раненых были куда громче, чем чавканье Хрюна.

Покидая зал, я заметил Инессу Матвеевну, смотрящую на нас со второго этажа. Высокая стройная женщина смотрела на сына с холодным восхищением. Но даже в этот момент её лицо сохраняло отчуждённость и высокомерие. Артём её тоже заметил.

— Она сказала, что я неплохо сражался, — подал голос Артём. — А потом добавила, что я мог бы показать себя и получше.

Я видел, как лицо Тёмыча на мгновение исказилось от боли и досады.

— Для некоторых людей мы всегда будем недостаточно хороши — вне зависимости от того, что делаем. Просто забей. Ты сражался превосходно. Куда лучше, чем все эти толстожопые аристократы, отправившиеся в последний путь сегодняшней ночью.

— Спасибо, — улыбнулся Артём, посмотрев на меня с благодарностью.

Мы вышли на улицу, оставив за спиной разгромленный дворец и бесконечный гомон выжившей знати. Ночная улица встретила нас прохладой и тишиной. Мы быстро поймали такси и уже собирались садиться, когда из темноты снова выскочил Хрюн.

— Крутая туса была, да? — весело спросил пёс, тяжело дыша после пробежки. — Вам, кстати, с собой еды в контейнеры не наложили? Я бы с радостью сожрал ещё что-нибудь. А то этот официант, паскуда, всю малину обломал.

— Они там все в штаны наложили — какие уж контейнеры. — Усмехнулся Артём.

— Ты как здесь оказался? — устало спросил я посмотрев на псину.

— Так я ж к твоей душе привязан. Могу в любой момент оказаться рядом, — гордо заявил он, выпятив грудь. — Решил проверить, всё ли у вас хорошо, ну и…

Договорить он не успел. На бешеной скорости по улице пронёсся автомобиль и с глухим ударом снёс Хрюна прямо с дороги. Пса намотало на колесо и протащило по асфальту несколько метров.

— Ублюдки! Вы чего на дороге встали?! — с яростью закричал водитель, выскакивая из машины. — Я графа Вяземского везу, а вы…

Я собирался дать в морду наглому водиле, как вдруг заметил, что Хрюн, бодро выбрался из-под машины. Морда пса выражала вселенскую обиду. Недолго думая, он запрыгнул на капот автомобиля, поднял лапу и бесцеремонно пописал на капот вместе с лобовым стеклом.

Зеленоватая жидкость, светящаяся в ночи, зашипела и тут же начала разъедать металл, превращая дорогую машину в дымящуюся груду расплавленных обломков. Мерзко захихикав, Хрюн тут же исчез в синеватой вспышке портала. Водитель услышал шипение и обернулся, с ужасом видев быстро тающий автомобиль. Беспомощно размахивая руками и бормоча проклятия, он стал скакать вокруг колымаги, хватаясь за голову.

Улыбаясь, мы с Тёмычем, сели в подъехавшее такси, спокойно закрыли дверь и отправились в отель. Машина плавно тронулась, унося нас в замерший в предвкушении великих перемен Хабаровск. Даже те, кто спали, скорее всего понимали, что новый день будет намного тяжелее предыдущего. А чтобы нам всем было ещё тяжелее, я снял с себя туфли.

— Фу! Ты что творишь? — возмутился Артём.

— Решил устроить газовую камеру, — усмехнулся я. — Господин водитель, если не желаете помереть от удушья, то рекомендую ехать быстрее. Щедрые чаевые будут сопутствовать быстрой езде.

— Хе-хе. Сделаем, — засмеялся водитель и на всякий случай открыл форточку.

Артём рассмеялся, впервые за вечер искренне и по-доброму. Я же прижал туфли к груди и берёг их, как зеницу ока, ведь на них было полным-полно образцов ДНК. И пока такси мчалось к нашей гостинице, я подумал, что несмотря на весь хаос и безумие этого дня, я ни за что не променял бы эту жизнь на другую, ведь сейчас у меня есть семья.

— Чё лыбишься, как блаженный? — спросил Артём, с опаской посмотрев на меня.

— Идиотина. Такой момент испоганил, — усмехнулся я, покачав головой, и мы поехали дальше.

По дороге в отель мы едва не свалились в глубокую воронку, выжженную в земле. Откуда она тут взялась, никто из нас не понимал, но я догадывался, что она осталась после появления железного воинства. Как их там называли? Орден Отрицания?

Погрузившись в Чертоги Разума я был атакован Галиной. Голем повис у меня на шее и что-то без умолку галдел. Я же настойчиво пробивался к пирамиде и похолодел, не увидев там новой доминанты.

— Ут! Ты же поглотила доминанту? — испуганно спросил я.

«Доминанта поглощена и перенесена в кладовую, так как доступных ячеек в магическом ряду не было», — пояснил ласковый вибрирующий голос.

Я облегчённо вздохнул и перевёл взгляд на кладовую, парящую в воздухе рядом с пирамидой. Из семи ячеек там было занято две. Первую занимала доминанта «Одна голова хорошо, а две — мутант», а вот вторая…

— Джекпот! — заорал я, срывая голос.

— Господин, я не Джек. Я Галя, — поправил меня голем, с тревогой заглянув в глаза.