Чтение онлайн

Но даже этого было недостаточно, потому что с других сторон продолжали надвигаться новые орды.

— Удобно же ты устроился. Спрятался за спинами этих бедолаг, а сам любуешься кровопролитием с высоты, — с презрением произнёс я и тут же услышал ответ из тысяч глоток.

— Ты прав. Я люблю смотреть, а не участвовать в сражении лично. И сегодня я занимаю место с лучшим видом на происходящее. Ха-ха-ха! Так сражайся же до тех пор, пока силы не покинут тебя! — захохотали зараженные со всех сторон.

Мой финт ушами в виде использования разом всех доступных стихий весьма серьёзно ударил по запасу маны. Я потратил больше половины имеющейся энергии. Каналы горели от перенапряжения, тело требовало отдыха, но никто не собирался давать мне передышку. А значит, самое время сменить тактику.

Лаборатория Преображенского.

Пробирки с разноцветными жидкостями стояли повсюду, на столах, на полках, на стеллажах. Некоторые из них мерно булькали, испуская зеленоватые испарения, другие светились в темноте странным фосфоресцирующим светом. Микроскопы соседствовали с центрифугами, а центрифуги с какими-то непонятными приборами, увешанными проводами и мигающими лампочками.

На стенах висели схемы ДНК, увеличенные в тысячи раз, исписанные формулами и пометками красным маркером. В углу комнаты стояла клетка с подопытной крысой размером с небольшую собаку. Она была результатом одного из экспериментов, который пошёл не совсем по плану, хотя профессор утверждал, что так и было задумано.

Воздух был пропитан ароматом химикатов, слабым запахом формалина. Посреди всего этого великолепного беспорядка сидел Преображенский Аристарх Павлович. Невысокий, практически карлик по меркам обычных людей, лысый как бильярдный шар, с огромными усами, торчащими в разные стороны. Воротник белого халата был поднят, что придавало профессору сходство с графом Дракулой.

Вместо обычных человеческих глаз в глазницах профессора были встроены два артефакта. Сложные механизмы из кристаллов и металла позволяли сканировать как физическое, так и магическое пространство, выискивая уязвимости и возможности для внесения модификаций. Когда он сосредотачивался, артефакты вспыхивали синим светом, отбрасывая причудливые тени на стены лаборатории и довольно громко жужжали.

Настоящие глаза профессора мирно покоились в банке с консервирующим раствором на краю рабочего стола, рядом с недопитой чашкой остывшего кофе и наполовину съеденным бутербродом.

Сейчас профессор сидел перед огромным монитором. На экране отображались бесконечные цепочки генетического кода, мелькавшие с такой скоростью, что обычный человек не успел бы разглядеть и десятой части информации. Но Преображенский не был обычным человеком. Его артефакты-глаза работали в паре с имплантатом в мозгу, ускоряя обработку данных в десятки раз. Он изучал геном Михаила Архарова и каждый раз, когда натыкался на нечто необычное, он водил огромными усищами из стороны в сторону и шептал:

— Поразительно…

Михаил любезно поделился образцами крови, правда профессору пришлось во имя этого пострадать. Весьма сильно пострадать. Но разве это имеет значение? Наука требует жертв! Только так можно изменить мир.

Вокруг профессора сновали маленькие роботы-пауки. Его собственное изобретение, плод бессонных ночей и сотен неудачных прототипов. Они переносили пробирки, делали записи с помощью механических манипуляторов, подносили нужные реагенты, работая с точностью швейцарских часов.

— Невероятно… просто невероятно, — бормотал себе под нос профессор, увеличивая участок генома на экране. — Видите, какая структура? Тройная спираль вместо двойной! А здесь… о боже, здесь встроены последовательности, которых не должно быть в человеческом геноме! Это… как будто кто-то переписал базовый код жизни, добавив в него функции, которые… — он замолчал, и его артефактные глаза вспыхнули особенно ярко, сканируя данные на экране. — Которые позволяют телу не просто использовать ману, но и преобразовывать её в совершенно причудливые формы…

Один из роботов-пауков подполз ближе и пискнул, привлекая внимание профессора. На его спинке мигала красная лампочка. Сигнал о завершении синтеза. Преображенский вскочил с кресла так резко, что оно покатилось назад и врезалось в стену, а железные протезы звякнули о каменный пол, издав характерный металлический звук. Профессор бросился к шкафчику в дальнем углу лаборатории, его халат развевался за спиной, а усы топорщились от возбуждения.

Он распахнул дверцы шкафчика, и оттуда повеяло холодом. Внутри работала система криогенного охлаждения. На средней полке стояла колба с зелёной жидкостью, которая мерцала и переливалась, словно в ней плавали крошечные звёзды. Эссенция, над которой профессор работал последние полгода, эссенция, которая должна была изменить мир!

— Неужели получилось? — прошептал Преображенский, осторожно беря колбу в руки, словно боясь, что она исчезнет, окажется миражом. — Неужели после стольких неудач, после сотен смертей подопытных, после стольких бессонных ночей… наконец-то получилось?

Его руки дрожали не от страха, а от переизбытка эмоций, которые он так старательно подавлял все эти месяцы. Профессор Преображенский был человеком науки, привыкшим мыслить логически, анализировать, просчитывать вероятности. Но сейчас, держа в руках плод своих трудов, он чувствовал себя ребёнком, получившим долгожданный подарок.

На его губах появилась улыбка, не холодная, расчётливая улыбка учёного, а искренняя, почти детская, которая на мгновение сделала его лицо моложе на десятки лет. Он поднёс колбу к артефактам-глазам, активировал режим сканирования, и на сетчатке заплясали цифры, графики, диаграммы. Состав идеален, молекулярная структура стабильна, магический резонанс в пределах нормы. Всё именно так, как и должно быть.

Преображенский зажмурился, сделал глубокий вдох и выдох, успокаивая бешено колотящееся сердце. Развернувшись на каблуках, профессор быстрым шагом направился в соседнее помещение. Его протезы отбивали дробь по полу, создавая ритмичный металлический звон.

Он распахнул массивную стальную дверь, за которой располагалась экспериментальная камера, и включил яркое освещение, залившее комнату холодным белым светом. Посреди помещения на металлическом столе лежал вервольф. Огромное волкоподобное существо, чьё тело было изуродовано до неузнаваемости.

У твари были отрублены все четыре конечности и хвост, из тела торчали десятки датчиков, подключённых к мониторам, которые отслеживали жизненные показатели. Целыми остались только голова и туловище, но даже в таком состоянии существо было живо. Его грудь медленно вздымалась, из пасти вырывалось хриплое дыхание, а жёлтые глаза с ненавистью смотрели на вошедшего профессора.