Чтение онлайн

3. Отсюда вся история развития наблюдаемой нами Вселенной - это не более чем ограниченная часть общей истории развертывания сущностных определений некоторого Абсолюта, дающего импульс всеобщему развитию и определяющего все его законы. Но и история Абсолюта, и история наблюдаемой нами Вселенной протекают не во времени; физическое время - это только предельно упрощенная форма описания реальных соотношений между отдельными стадиями действительного процесса.

4. Ограниченной моделью, "образом и подобием" Абсолюта, который в пределах, ограничиваемых точками сингулярности, направляет развитие всей наблюдаемой части материальной действительности от момента ее зарождения до вершинного пункта естественной и духовной истории, может быть сам человек. Больше того, исключение человека из числа объективных оснований, определяющих пути всеобщего развития природы, автоматически разрушает концепцию эволюционного развития.

5. Отсюда и теория эволюционного развития, и теория сотворения мира - в той форме, в какой они существуют сегодня, - это просто разные способы приближения к пониманию какого-то одного, куда более фундаментального взаимодействия материи и формообразующего Начала, чем это обычно представляется нам.

8. Всеобщая связь явлений. Континуум развития.

Неприятие логической возможности того, чтобы следствие могло как-либо влиять на свою собственную причину, проистекает из временного парадокса: ведь подобная возможность означает движение против единого потока времени, поэтому не исключено, что следствие способно уничтожить свою собственную причину, а значит, и себя. И здесь встает вопрос: было ли следствие, была ли причина? Была ли вообще эта петля единого цикла развития? Ведь она становится в принципе ненаблюдаемой, а в соответствии с самим критерием существования это значит, что ее просто не было. Но ведь все это можно распространить и на первопричину бытия, другими словами, все это допускает возможность уничтожения развития в целом.

Следовательно, нет никакой возможности влиять на свои причины.

Но мы видим, что отношения времени совсем не столь просты, как это кажется на первый взгляд.

Мы привыкли к тому представлению, согласно которому время уподобляется прямому лучу, исходящему из условно нулевой точки и устремляющемуся в бесконечность. Правда, еще Шпенглер писал, что подобное представление долгое время существовало далеко не для всех. Античному сознанию и культуре Индии оно было совершенно чуждым: "Мы, люди западноевропейской культуры, с нашим историческим чувством являемся исключением, а не правилом. "Всемирная история" - это наша картина мира, а не картина "человечества". Для индуса и грека не существовало картины становящегося мира, и, когда однажды угаснет цивилизация Запада, возможно, никогда уже не появится такая культура и, значит, такой человеческий тип, для которого "всемирная история" была бы столь же мощной формой бодрствования."47 (Курсив источника). Но как бы то ни было, сегодня оно стало, по-видимому, всеобщим.

Можно, в соответствии с основоположениями теории относительности, изменить размерность отдельных участков этой бесконечной прямой, но нельзя изменить генеральное направление движения этого луча.

Действительно ли нельзя? Есть ли какие-то фундаментальные основания, из которых следует этот вывод, или это просто предмет ничем не подкрепленной веры?

Стоит нам задуматься над этим, и мы обнаружим, что никаких оснований для такого вывода не существует, он просто постулируется нами, как говорится a priori, то есть до получения каких-то надежных подкрепляемых фактами оснований. Но вместе с тем этот постулат становится возможным только в свете тех теоретических представлений, согласно которым время "больше" Вселенной, что именно оно "вмещает в себя" все развитие объективной реальности, а не наоборот.

Между тем, если на уровне Вселенной в целом все время задано одновременно, то для нее (или для субъекта, сумевшего вобрать всю ее в круг своей собственной деятельности) оно предстает чем-то другим. На этом уровне время в привычном для нас понимании оказывается всего лишь специфическим способом связи каких-то отдельных состояний, которые могут принимать только ограниченные части единого целого, вернее сказать, - предельно упрощенным способом описания той объективной связи, которая существует между отдельными состояниями дискретных частей единого целого.

Полным аналогом такой картины мира, где все фрагменты временной последовательности представлены сразу, сосуществующими друг с другом, является логический континуум. Действительно, в нашем собственном сознании мы можем свободно сопоставлять между собой совершенно разные фрагменты развития любого объекта, включая и всю Вселенную. Ничто не возбраняет нам корректировать исходные посылки содержанием именно тех следствий, которые вытекают из них. Больше того: именно этот путь и является единственно возможным в формировании любых теоретических концепций. (Впрочем, не только теоретических, ибо любое творчество основывается именно на этом.)

Но это - только на уровне Вселенной в целом, если же мы опускаемся на любую низлежащую ступень, то есть ограничиваем наш анализ лишь каким-то фрагментом целого, все эти связи тут же исчезают и остается только однонаправленная стрела: "лицом к лицу - лица не увидать; большое видится на расстояньи".

Словом, наше обыденное представление о временном гольфстриме событий зависит только от масштаба явлений: чем больше масштаб, тем большую трудность вызывает чисто временное их упорядочивание, и наоборот: чем меньше масштаб, тел легче выстраивается единая временная последовательность.

И все же, нравится нам это или нет, упрощение явлений - по существу единственный путь их познания. Самым же простым способом представить себе все то, о чем говорится здесь, - это замкнуть единый временной поток в некоторый грандиозный круг, когда "конец времен" полностью сольется со своим началом. Древние изображали это в виде чудовища Уробороса - змеи, пожирающей свой собственный хвост.

В этом случае при рассмотрении любого фрагмента единого цикла всеобщего развития будут прослеживаться (с тем большей отчетливостью, чем меньше сам фрагмент истории) все привычные нам отношения между прошлым и будущим, причиной и следствием, - и только непредсказуемое действие случайности будет время от времени указывать нам на то, что далеко не все может быть объяснено только ими.

Больше того. Там, где время замыкается в какой-то надысторический круг, по существу разрешается парадокс, связанный допущением движения против временного градиента. Ведь мы предполагаем, что действие любой причины неограниченно продолжается в будущем. Правда, чем дальше от настоящего, тем меньше ее роль в реальном развитии явлений, но все же нуля она никогда не достигает. Поэтому даже при сохранении всего лишь одного направления мы обнаружим возможность следствий влиять на свои собственные причины. При этом будут наблюдаться именно те количественные зависимости, о которых мы уже говорили выше, то есть кажущаяся роль причин по мере увеличения временного интервала будет сокращаться, кажущееся действие следствий на свои причины - последовательно возрастать.

Правда, замыкающийся сам на себя единый временной поток образует собой какой-то обреченный на вечное повторение цикл. Однако это только видимость. Ведь в случае замкнутости времени субъект разума, достигая высшей точки своего развития, которая сливается с самым началом мира, получает реальную возможность искупить многое из того, что давно уже оставлено им где-то позади. Поэтому любой новый цикл всеобщей истории никогда не будет механическим повторением одного и того же, усвоенные уроки нравственности не смогут не сказаться. А это значит, что образуемая тем самым спираль времени должна иметь еще одно измерение.

Самым простым и здесь было бы замкнуть ее в круг, и тогда полная структура времени приняла бы законченную тороидальную форму. Но строго говоря, все то, что лежит за пределами одного витка всеобщей естественной истории - абсолютно сокрыто от нас. И если мы разделяем веру в физические законы, мы должны просто смиренно остановиться перед ними, если мы веруем в сотворение нашего мира, мы обязаны отступить, ибо никому не дано взглянуть в глаза Бога. Словом,

"...смертный, пред Богом смирись,