Чтение онлайн

Деятельность Кормонтеня как фортификатора-теоретика оставила неблагоприятный след на современной ему и дальнейшей судьбе французской фортификации, направив ее на ложный путь излишнего и вредного догматизма и рутинности. Его последователи, можно даже сказать поклонники, ставя его на недосягаемую высоту, не сумели отделить существенного от второстепенного, основ от деталей, занялись главным образом последними, изуродовали и без того узкие мысли Кормонтеня и со всей страстностью фанатиков стали их пропагандировать. Они-то, эти прилежные, но мало даровитые ученики Кормонтеня, низвели фортификацию на степень чертежного искусства, а вопросы осадной войны - на степень арифметических задач.

Особенно отличался в этом отношении Фуркруа, ставший во главе французского инженерного корпуса. Это был нетерпимый и малодаровитый человек; он извратил идеи Кормонтеня и в таком виде проводил их в жизнь, угнетая все новое, живое, что по его узкому мнению противоречило незыблемому авторитету Кормонтеня. Желая усовершенствовать кормонтеновский "анализ крепостей", он стал продолжительность обороны делить на число, представляющее стоимость фронта, и получал в частном фантастический коэффициент, которым определял силу фронта и назвал "моментом фортификации".

Такие взгляды на фортификацию и осадное искусство проводились между прочим и в тогдашней Мезьерской инженерной школе, основанной в 1748 г. в г. Мезьере на р. Маасе (близ бельгийской границы), приобретшей в себе в XVIII столетии громкую известность и послужившей впоследствии образцом для Парижской политехнической школы.

Профессора Мезьерской школы Шатильон и Дювиньо, а позднее Добенгейм и Лесаж разработали свою, так называемую систему мезьерской школы. В этой системе, которая сама по себе представляет все тот же бастионный фронт, была между прочим одна очень ценная, плодотворная и нашедшая себе затем широкое развитие идея отдельных, вынесенных вперед от ограды, к подошве гласиса, укреплений в виде люнетов (люнет от французского слова lunette - очки; здесь оно применено в том смысле, что эти постройки, расположенные впереди, облегчают наблюдение за впереди лежащей местностью). Хотя люнеты значительно удаляли атаку и, обороняя затыльно бреши в бастионах, заставляли сначала вести атаку на себя, но они заслоняли собой огонь по впереди лежащей местности с главного вала, а сами не были должным образом вооружены. В таком расположении и устройстве этих люнетов заключалась ошибка инженеров мезьерской школы, сама же идея позднее была воспринята и развита Монталамбером - во Франции и Петром - в России, явившись зародышем фортовых крепостей. Другую особенность системы мезьерской школы следует отметить в устройстве казематированных помещений для гарнизона и складов под верками бастионов, что было вызвано влиянием навесного огня Вобановской атаки.

Из обзора рассматриваемого периода эволюции фортификационных идей и форм приходим к заключению, что на смену творческим и жизненным идеям Вобана и Кегорна пришли систематизм и узкий догматизм Кормонтеня и его последователей, обратившие фортификацию в графическое искусство, в котором нет места ни моральным качествам бойцов, ни обстановке военного времени, ни действительности артиллерийского и ружейного огня. В таком печальном положении фортификация застыла почти на четверть века, вступив затем на экспериментальный путь только под влиянием идей француза же, но не инженера по специальности, а кавалериста Монталамбера, создавшего своими предложениями в области фортификации новую ее эпоху - монталамберовскую, соответствующую по времени второй половине XVIII века.

Со времени введения Вобановской постепенной атаки и рикошетного огня все усилия инженеров были направлены на борьбу с этими факторами, выразившуюся в различных мероприятиях в отношении совершенствования отдельных частей бастионного фронта; но все эти мероприятия были лишь паллиативами: господствовавшему до сего времени бастионному фронту был нанесен смертельный удар и назрела необходимость перейти к каким-то новым формам. Эти новые формы были предложены Монталамбером.

Монталамбер (1713-1799) служил в молодости в драгунском полку, участвовал в 15 кампаниях и 9 осадах, бывал в Швеции и России. Человек - многосторонне образованный, член Парижской и Петербургской академии наук, - он с особенной любовью начал уже в пожилом возрасте заниматься фортификацией, тщательно изучив важнейшие крепости в Европе. В 1776 г. он издал свое обширное сочинение "Перпендикулярная фортификация" (такое название дано потому, что Монталамбер выставлял необходимым условием, чтобы в начертании фронтов все линии, поддерживающие друг друга, были взаимно перпендикулярными). В этом сочинении он и изложил свои основные идеи, сводящиеся к следующим положениям:

бастионный фронт - форма, совершенно непригодная для фортификационных верков и она должна быть заменена другими;

сила верка заключается в его артиллерии, помещенной в солидных и многочисленных оборонительных казематах;

упорство обороны обусловливается существованием заблаговременно устроенных сильных ретраншаментов за верками главной ограды.

В бастионном начертании Монталамбер находил следующие недостатки:

теналь - постройка мертвая, заслоняющая огонь куртины и стесняющая верки,

равелин - вследствие своей изолированности не может быть упорно обороняем,

вооружение - открыто и легко уничтожается,

куртина - бесполезна, напрасно удлиняя оборонительную линию,

ретраншаменты в горжах бастионов - малы и тесны,

примкнутые эскарповые стены - дороги, непрактичны и должны быть заменены отдельными.

Однако исправления, которые сделал Монталамбер в бастионной системе, почти не отличаются от предложений, сделанных до него рядом инженеров, в том числе Кегорном. Да и сам Монталамбер не был вполне удовлетворен предложенными им исправлениями бастионной системы; он считал за лучшее совсем отказаться от этой системы и настаивал на высоких достоинствах тенального и полигонального начертаний.

Считая куртину бастионного фронта, заслоненную равелином, постройкой ненужной, Монталамбер предложил (Фиг. 58): или продолжить фас равелина до фаса бастиона (левая половина Фиг. 58), отчего получается естественно тенальное начертание, или же сдвинуть фланки бастионного фронта на середину и сделать их казематированными т. с. обратить в капонир К (правая половина Фиг. 58), фасы же бастионов продолжить до взаимной встречи, чтобы они образовали тупой входящий угол (в частности в 180°), вследствие чего получалось начертание полигональное или капонирное.

Конечно, в этих предложениях Монталамбер не являлся новатором, обладающим исключительно самостоятельным творчеством: тональное начертание, как уже известно, было предложено в XV веке сиенским монахом Мартини, а идею полигонального или капонирного фронта дал еще в XVI веке германский инженер Альбрехт Дюрер в своем проекте квадратного замка с трехугольными капонирами, а затем в XVII столетии - Георг Римплер в его фронте "с бастионом посредине"; однако Монталамбер эти мысли продумал более основательно и поставил на твердую почву соответствия обстановке и времени; он первый смело решил отказаться от бастионного фронта, взращенного во Франции в течение 300 лет, за которые столько талантливых голов трудились над сохранением этого фронта в соответствии с успехами наступательного оружия. Эти успехи однако ко времени Монталамбера достигли таких размеров, что дальше ограничиваться паллиативными мерами совершенствования устарелой системы было невозможно: с этой системой надо было покончить, и этот смелый шаг и сделал Монталамбер. Наряду с переходом к полигональному и тенальному начертаниям Монталамбер предлагал давать рвам оборону из ярусных пушечных казематов (Фиг. 59), которыми он в изобилии снабжал свои фронты.

Наконец в развитии своих фортификационных идей Монталамбер глядел на будущее не только артиллерии, но и тактики и стратегии. Он предвидел грандиозность армий в будущих войнах, сознавал необходимость для них пунктов опоры более обширных, чем прежние крепости из одних оград, и своими знаменитыми башнями, игравшими роль внешних верков по отношению к ограде, впервые дал идею крепостей-лагерей.