Чтение онлайн

Талмуд проповедует бедность как добродетель. "Турний Руфий спросил однажды равви Акибу: "Если Бог ваш любит бедных, то почему Он не доставляет им пропитание?" Равви Акиба ответил: "Это для того, чтобы богачи милостыней спаслись от адских мук" (Баба Батра, 10а). "Равви Иошуа говорил: "Бедный, принимая подаяние, оказывает своему благодетелю большую услугу, чем последний оказывает бедному" (Вайнкра рабба, 34). Несмотря на такое отношение к бедности, иудаизм, как и выросшие из него христианство и ислам, плохо подавлял общечеловеческий порок стяжательства. Евреи раньше других народов научились тонкому искусству обращения с деньгами и впервые прославились как банкиры и коммерсанты в Испании при вестготтах. И дело здесь даже не в особых талантах еврейских банкиров, а в неумении варваров вести хозяйственные дела страны, в презрении церкви и аристократии к науке о деньгах, в непонимании значения ссудного процента. В VIII - IX веках еврейские банкиры вели сделки и даже оказывали влияние на политику поздней династии Тан в Китае, Каролингов во Франции, Оттонов в Германии, Аббасидов в Персии, правителей Хазарии (81).

Богатство банкиров - всегда тайна за семью печатями, окутанная слухами и легендами, порождающими новые слухи и легенды, попадающие в конце концов в литературу и научные трактаты. Еврейские ростовщики типа Гобсека стали дежурными персонажами классической литературы. Попытка марксистов, в общем справедливая, применить классовый подход и отделить бедных от богатых в случае еврейского этноса успеха не принесла, как, впрочем, и пропаганда бедности в Талмуде. Штамп в сознании о том, что все евреи умные, коварные и жестокие ростовщики, сопровождал их веками, порождая экономический антисемитизм.

Отношение Талмуда к христианам-назарянам, которых называли минимами или минами, т. е. еретиками, было резко враждебным. К христианам церквей, созданных Павлом, это, по-видимому, прямого отношения не имело, т. к. авторы текстов об их существовании скорее всего не догадывались. Вот примеры. "Для того Адам создан один... чтобы мины не говорили: "много властей на небе" (Мишна,Санг. IV, 5). "Человек создан последним. А для чего он создан последним? Чтобы мины не говорили, будто он был соучастником Его (Бога) в творении" (Тосефта, Санг.VIII). "Мясо, находившееся в руках язычника, разрешено к пользованию, в руках мина - запрещено... Убоина минов - идоложертвенное, их хлеб - хлеб самаритянина, их вино вино возлияния, от их урожая не берется десятина, их книги - колдовские книги, их дети - незаконнорожденные. Им не продают и у них не берут, не берут у них жен и не дают им, их детей не обучают ремеслу, у них не лечатся..." (Тосефта, Хул. II, 20 - 21). Полный остракизм. Против минов составлялись молитвы.

"Сказал равви Гамалиил мудрецам: "Есть ли человек, кто сумел бы составить молитву против минов?" Встал Самуиил Малый и составил ее. В следующем году он ее забыл; он смотрел два и три часа, но никто его не отозвал (с амвона). Почему же его не отозвали? Ведь равви Иегуда от имени равви сказал: "Ошибся в любой молитве - его не отзывают; ошибся в молитве против минов - отзывают: есть опасение, может быть, он сам мин?" Самуиил Малый - другое дело; ведь он сам ее составил, и надеялись, что он вспомнит" (Берахот, 28б - 28а).

Ряд текстов Талмуда содержит очень краткую информацию о суде над Иисусом, обвиненным в подстрекательстве народа, в ереси и чародействе (Тосефта, Санг. XII, Санг. 67а). Вот отрывок о сцене казни, имеющийся в древних рукописях, но изъятый из позднейших изданий. "Накануне Пасхи повесили Иисуса. И за 40 дней был объявлен клич, что его должны побить камнями за то, что он занимался колдовством: кто может сказать что-либо в его защиту, пусть придет и скажет. Но не нашли ничего в его защиту, и его повесили накануне Пасхи". Сказал Ула: "Допустим, он был бы бунтовщиком, тогда можно искать (поводов для) защиты; но ведь он подстрекатель (к ереси), а Тора говорит: "Не жалей и не покрывай его". Иисус другое дело; он был близок к царскому двору" (Санг. 43а).

Евреев-ортодоксов всегда раздражали рассказы о бестелесном рождении мнимого, по их мнению, Мессии. Поэтому ряд текстов Талмуда содержит намеки на сплетни, о которых говорилось выше. Очевидно, что руководители ортодоксального иудейства, в том числе равви Гамалиил-младший, были весьма встревожены религиозным расколом и вели с ним активную идеологическую борьбу. Содержание и тон молитв (см. разд. 4), предающих анафеме раскольников, говорят сами за себя. Немолитвенные тексты Талмуда, посвященные минам, также враждебны. Цель этих усилий понятна - они должны были в конкретных исторических условиях катастрофы предохранить ядро еврейской нации от углубления раскола и распыления генофонда. Ничего подобного мы не видим в христианских текстах той поры, ставших Новым Заветом. Нетерпимость в христианстве появится позднее, и лишь после того, как оно станет государственной религией.

Таким образом, в то время, когда евреи-христиане писали Евангелия, евреи-ортодоксы составляли Мишну - свое подобие Нового Завета, заглушившее коментариями и казуистикой голос законодателя. Отметим историческую уникальность происшедшего - одновременное появление в недрах одного народа столь противоположных по духу произведений. Талмуд потребовал запрета на чтение иностранных книг (Санг. 90а), отказа от греческой школы, как источника классической культуры, погружения в изучение Закона. Это на много веков изолировало евреев от главного русла цивилизации, лишило их радости наслаждаться изобразительным искусством. В то же время иудаизм исключил из своей среды богословские споры. После религиозного раскола отлучения стали крайне редкими и случались, в основном, из-за действий, а не мнений. Основой религиозного общения было исполнение обрядов, а не догм. Блуждающий суперэтнос, как называл евреев Л. Н. Гумилев, не нуждался для исполнения своего культа в храмах и священниках, а потому пользовался несравненной свободой. Считалось достаточным сохранять верность племени и соблюдать Закон. Внешний ригоризм сочетался с философской независимостью. При этом выдающиеся оракулы синагоги Мендельсон, Маймонид были чистыми рационалистами. С появлением Талмуда двери синагог закрываются для новообращенных. Их считают потенциальными изменниками, вступающими в иудаизм с целью перейти затем в христианство. Они - проказа Израиля. Им можно доверять лишь в двадцать четвертом поколении. Обрядность связывает единоверцев, но обрекает их на замкнутую жизнь в добровольном гетто. Наступает время, когда насмешки Иисуса над обрядностью фарисеев становятся оправданными. Резко возрастают суеверия. Могучий еврейский ум искусственно сжимается на века в кольце бесплодных рассуждений. Еврейские законодатели убеждены, что изучение Талмуда заменяет всякое другое знание, так как в Талмуде заключена полная умственная культура. То, что двадцатый век выплеснул свыше двух десятков евреев Нобелевских лауреатов, получивших в детстве еврейское воспитание, это не заслуга Талмуда. Это случилось вопреки Талмуду и доказывает силу нравственной природы евреев, выдержавших талмудический гнет.

Враждебное отношение к минам (минимам), т. е. к евреям-христианам, вытекающее из обстоятельств жизни Палестины I века и закрепленное в Талмуде, превратилось в сознании евреев-ортодоксов в доминантную установку. После прекращения в Римской Империи гонений на иудеев, они вместе с язычниками участвуют в преследовании христиан. Об этом пишут многие историки христианства, в том числе Евсевий Памфил, епископ Кесарии Палестинской, в своей "Церковной Истории". В средние века еврейские купцы не брезговали работорговлей, перепродавая рабов-христиан бусурманам. И, хотя работорговля тогда была обычным делом, которым баловались и христиане, и мусульмане, и евреи, случаи продажи евреями христиан в мусульманское рабство остались зафиксированными на скрижалях истории и в сознании христианского суперэтноса.

7.3. Победа христианства

Итак, постепенно к концу II века религиозный раскол, происшедший в недрах еврейского народа, вследствие причин, изложенных выше, превратился в устойчивую вражду между иудаизмом и христианством. Евреи-христиане были поглощены в христианстве разноплеменными язычниками. Тезис о братстве людей во Христе затушевывал национальную принадлежность верующих. В глазах первобытных христиан национальная принадлежность не была определяющим человека признаком. Поэтому евреи-христиане должны были раствориться в христианстве. С христианством произошло то, что всегда происходит с религиозными и политическими движениями. Творцы и основатели движений поглощаются и отстраняются от руководства преемниками, заявляющими творцам: "А вы здесь при чем?" Так произошло в исламе, когда сподвижники и родные Магомета попытались подчинить себе совершенную ими революцию и были за это истреблены. Так случилось с последователями Франциска Ассизского, которые спустя поколение были объявлены еретиками и сожжены на кострах. Так произошло во Французской революции, когда последующая волна фанатиков уничтожала предыдущую. По этому же закону развивалась Русская революция 1917 года. Сначала большевики истребили меньшевиков и эсеров, своих союзников по революции, затем сталинская группировка уничтожила "верных ленинцев", сотворивших эру коммунизма. При этом ненависть, возникающая между близкими по духу движениями, оказывается наиболее яростной и беспощадной.

В борьбе иудаизма и христианства победило христианство. Оно стало мировой религией, объединяющей множество этносов. Начав с реформации иудаизма, христианство приобрело признаки наиболее привлекательные в глазах огромных масс людей. Что это за признаки?

Во-первых, это учение о будущей жизни. Древнееврейские пророки выдвигали идею о воскрешении тела. Идея о воскрешении духа была ими заимствована, по-видимому, у греков-орфиков и затем усилена христианами.

Во-вторых, это чистая и строгая нравственность христиан. Они непоколебимо верили, что добродетель будет вознаграждена на небе, а грех покаран в аду. Плиний Старший, в обязанность которого входило преследование христиан, свидетельствовал о их высокой нравственности. Христианская этика о взаимоотношении полов являлась редким исключением в эпоху античности. Все руководители церкви той эпохи были людьми высоких нравственных убеждений.

В-третьих, это заимствованное из иудейской религии непоколебимое убеждение христиан, что грешники окажутся в аду. Это убеждение было и в иудаизме, но христиане очистили его от духа обособленности и неуживчивости евреев. Они твердо верили и пропагандировали, что всех язычников после смерти ждут муки. Такой угрозы в других религиях не существовало. В культе Великой Матери был сходный с крещением обряд тавроболия. Но при этом не проповедовалось, что те, кто не исполнит его, обязательно попадут в ад.