Чтение онлайн

Еще не светало, когда в 4.45 утра 1 сентября в Польше начались юбилейные церемонии у памятника героям Вестерплатте. Именно в это время в 1939 г. немецкий корабль «Шлезвиг-Гольштейн» огнем по польскому Военно-транзитному складу начал Вторую мировую. Семьдесят лет назад здесь польский гарнизон более недели сдерживал натиск превосходящих сил немцев.

Там, на Вестерплатте, воевал, если верить культовому фильму советского детства «Четыре танкиста и собака», отец главного героя, Яна Коса, – поручник Станислав Кос. В сегодняшней Польше, впрочем, ни этот фильм, ни книга Януша Пшимановского, по которой он был снят, не в чести. Из-за того, что чересчур просоветские.

На мероприятия в Гданьск собрались высокие представители трех десятков стран. Американцы свою делегацию тоже прислали – но ни Обама, ни вице-президент Байден, ни, на худой конец, Хиллари Клинтон в Польшу не поехали. Возглавил делегацию помощник президента США по национальной безопасности генерал в отставке Джеймс Джоунс – фигура, скажем, далеко не первой величины. Споуксмену госдепартамента пришлось оправдываться: мол, уровень делегации не свидетельствует об охлаждении отношений США с Польшей.

Участие в памятных мероприятиях канцлера Германии и российского премьера было запланировано на вторую половину дня. До этого Путин встретился в Сопоте со своим польским коллегой Туском, где озвучил мысль, что дело политиков – двигать госотношения вперед, а историей событий, предшествовавших началу войны, пусть занимаются специалисты.

В тот самый момент, когда премьер России вел переговоры в Гданьске, в Москве прошла презентация сборника документов службы внешней разведки, где содержались рассекреченные донесения резидентов семидесятилетней давности, касающиеся Польши.

– Эти документы лежали на столе у Сталина, Молотова и Ворошилова, и они объясняют подход советских руководителей к польскому вопросу, – считает составитель сборника, генерал-майор СВР Лев Соцков.

От разведчиков Сталину еще в 1934 г. было известно, что в мирном договоре между Германией и Польшей содержалась секретная часть, согласно которой в случае войны Германии с Советским Союзом Польша обязалась занимать сторону Гитлера. Более того, при польском Генштабе было создано секретное подразделение для подготовки терактов на территории СССР и разжигания национальной розни в Поволжье, на Кавказе, Украине и в Белоруссии. Для этих целей выделялось полтора миллиона злотых.

Согласно донесениям, до 1939 г. отношения Польши и Германии складывались лучше некуда. К примеру, Геринг еще в 1935 г. во время визита в Варшаву делился с польскими руководителями планом раздела Чехословакии и поглощения Австрии. В это время СССР предпринял попытку создать антигитлеровскую коалицию. Был подписан советско-французский договор о взаимопомощи в случае германской агрессии. Германия на это не отреагировала никак, а вот Польше до всего было дело. Польский МИД заплатил лидеру французских фашистов 750 тысяч франков за организацию в стране акций протеста против советско-французского договора.

А совсем незадолго до гитлеровского вторжения в Польшу посол этой страны в Вашингтоне убеждал американского госсекретаря, что гитлеровская Германия – демократическая страна и опасаться нужно не ее, а СССР.

Польские журналисты знакомились с этими документами без удовольствия. И первый вопрос к составителю сборника прозвучал так: «Вы пытаетесь поссорить Россию и Польшу и подставить Путина, который сейчас в Гданьске?» [47]

Обсуждать историю на профессиональном уровне, без визга и взаимных обвинений давно пора. Понятно, что вряд ли польские и российские историки смогут прийти к единому мнению о событиях 1939–1945 гг. Но только в дискуссиях специалистов, а не в словесных дуэлях политиков и публицистов есть какой-то смысл. Как вариант – возможно издание книг, где те или иные «узкие места» российско-польской истории будут параллельно освещаться историками двух стран. У всех своя правда. И мифы тоже свои. Впрочем, президенту Польши уже все сейчас без всяких комиссий ясно, кто виноват и что делать. Лех Качиньский, естественно, не удержался, чтобы на церемонии не кинуть увесистый булыжник в адрес Москвы, призвав воздать славу «всем тем, кто сражался во Второй мировой войне против германского нацизма и большевистского тоталитаризма». Может, Качиньский имел что-то другое, но вывод напрашивается один: тем, кто был союзником Сталина в войне – полякам из Армии Людовой, югославским партизанам Тито, Великобритании, Соединенным Штатам, участникам Сопротивления в Европе, многим прочим, не говоря уж о советском народе, – никакой славы и не положено. А то ведь не сопротивлялись они красному тоталитаризму, а некоторые – о, ужас! – и вовсе сами были большевиками… Кому же тогда слава? Остается не так много тех, кто воевал и против наци, и против коммунистов, – Армия Крайова, Украинская повстанческая армия (правда, украинские националисты устраивали этнические чистки, вырезая поляков целыми селами), сербские четники… Кто еще? А, власовцы из РОА – они ведь и против Красной Армии сражались, и Прагу от немцев освобождали.

И конечно, Качиньский не обошелся без того, чтобы без всяких экивоков поставить знак равенства между холокостом и расстрелами в Катыни: «Есть нечто связывающее эти преступления, хотя их масштаб был разным. Евреи погибали, потому что они были евреями. Польские офицеры погибли потому, что были польскими офицерами». Тут Качиньский либо лукавит, либо не совсем понимает, что эти явления при внешнем сходстве были не совсем одного порядка. И почему тогда не продолжить: «Советские солдаты погибли потому, что были советскими солдатами»? И далее по списку…

Понятно, что полякам есть за что не любить Россию вообще и Сталина в частности. Но приличия соблюдать надо. Европейцы как-никак! Какой уж тогда с нас спрос?

А для того, чтобы в польском Гданьске, а не в немецком Данциге смог выступать пан президент Качиньский, гибли те, кого он считает носителями большевистского тоталитаризма. И разве их вина, что, принеся освобождение, они не дали полякам свободы – когда у них самих свободы не было?

Согласно президенту Качиньскому, воинской славы не достойны ни русские, ни англичане, ни американцы…

Ровно через месяц после германского вторжения в СССР в ставке Гитлера состоялось совещание военно-политического руководства рейха для подведения итогов блицкрига. На правом крыле ударный клин немцев подходил к Умани, в центре войска достигли Смоленска, группа армий «Север» вышла к озеру Ильмень. За месяц войны максимальное продвижение германской армии составило 700 км, ею были захвачены Молдавия, Белоруссия, почти половина Украины и все прибалтийские республики.

За 30 дней были полностью уничтожены 89 стрелковых дивизий и 11 механизированных корпусов Красной Армии. Боеспособность сохранили менее трети советских соединений. Большинство танков было выбито, в воздухе, а главным образом – на земле, уничтожено 7600 самолетов. Взято в плен или убито около миллиона красноармейцев и командиров. Большая часть советской кадровой армии перестала существовать. И хотя минуло 60 лет с того июньского утра, все еще болит и кровоточит вопрос: как же такое могло произойти, кто виноват в таких обвальных поражениях и неслыханных потерях. К моменту пленения из 31 командира дивизии – 13 командовали ей около года, а 7 приняли соединение лишь за два месяца до войны. Из 17 комкоров – 13 командовали корпусом от 4 до 9 месяцев. А самые значительные – командармы, по сути, вообще никакого опыта не имели: из семи – пятеро командовали армиями от одного до четырех месяцев. Естественно, эти генералы зачастую не успевали даже познакомиться с подчиненными частями и соединениями.

Но эти данные говорят лишь об уровне некомпетентности военачальников оперативного звена. А как обстояло дело с подготовкой и опытом тех, кто руководил фронтами? Ведь именно от их компетентности зависел исход сражений. Сравним же выучку, боевой опыт главных противостоящих военачальников – советских и германских. 22 июня 1941 г. границу СССР перешли войска трех групп армий: «Юг», «Центр» и «Север», которыми командовали соответственно генерал-фельдмаршалы фон Рундштедт, фон Бок и фон Лееб.

Карлу Рудольфу Герду фон Рундштедту в то время исполнилось 66 лет. В Первую мировую войну он был начальником штаба армейского корпуса. Вторую мировую начал в должности главкома группы «Юг», войска которой осенью 1939 г. разгромили главные силы польской армии и овладели Варшавой. В следующем году Рундштедт становится фельдмаршалом. Он возглавляет группу армий «А», которая ворвалась во Францию через Арденны и сыграла главную роль в разгроме союзных войск и падении Парижа.