Чтение онлайн

Неудивительно, что при таком руководстве комиссара государственной безопасности 3-го ранга тов. Рапопорт, управление государственной безопасности Сталинградского края приведено в состояние полной бездеятельности.

В достаточной степени это характеризуется хотя бы тем, что выполнение важнейшего приказа НКВД СССР об учете агентуры, выполнение которого приказом возлагалось лично и персонально на комиссара государственной безопасности 3-го ранга тов. Рапопорта и проведение в жизнь которого должно было служить мощнейшим оружием для овладения агентурной работой, он переложил на аппарат, уклонившись даже от руководства этим делом. В результате работа эта проведена явно безобразно и все дело по учету агентуры свели к простой формальной и голой технике».

В том же приказе подвергся резкой критике начальник управления НКВД Свердловской области комиссар государственной безопасности 3-го ранга Илья Федорович Решетов (друг и выдвиженец 1-го заместителя Ягоды Якова Агранова) за «массовые аресты, не вытекающие из работы агентуры».

Удостоился гнева наркома и Василий Абрамович Каруцкий:

«Неудовлетворительное руководство оперативной работой, хотя и в меньшей мере, чем у тт. Рапопорта и Решетова, можно отметить и у начальника управления НКВД Западно-Сибирского края — комиссара государственной безопасности 3-го ранга тов. Каруцкого. Тов. Каруцкий мною также не-однократно предупреждался о плохой его работе в Западно-Сибирском крае. Я обращал внимание тов. Каруцкого на необходимость изменить личный образ жизни, совершенно недостойный чекиста, на необходимость повести более острую и целеустремленную борьбу с контрреволюцией, особенно с троцкистами и зиновьевцами и работой контрреволюционных элементов на железнодорожном транспорте, где по целому ряду имеющихся у нас данных явно существовали японские диверсионные организации.

На примере комиссара государственной безопасности 3-го ранга тов. Каруцкого со всей наглядностью видно, как даже способные чекисты, подававшие большие надежды на рост, — в результате недопустимого личного образа жизни, в результате бездеятельности и потери чекистского чутья, застывают в своем росте, опускаются и становятся совершенно негодными работниками и руководителями.

Само собой понятно, что такие чекисты как Решетов, Рапопорт и Каруцкий не способны обеспечить работу по охране государственной безопасности. Совершенно естественно, что они немедленно должны быть освобождены от руководящей работы и заменены новыми, растущими на чекистской работе, работниками».

Выводы были сделаны суровые:

Следует отметить, что упомянутые в приказе недобрым словом (хотя и неназванные пофамильно) начальники управлений НКВД по Азово-Черноморскому краю (комиссар госбезопасности 3-го ранга Петр Гаврилович Рудь) и Западной области (старший майор госбезопасности Иосиф Михайлович Блат), оба евреи, были вскоре приказами. Ягоды сняты с занимаемых постов.

При новом наркоме Ежове из руководящих сотрудников-евреев можно отметить новых заместителей наркома Л.Н. Вельского, В.М. Курского и С.Б. Жуковского, начальников Секретариата наркомата Я.А. Дейча и И.И. Шапиро, начальников отделов ГУГБ И.Я. Да г. — на (1-й, охрана), A.M. Минаева-Цикановского (и.о. начальника 3-го, контрразведывательного), М.И. Литвина, В.Е. Цесарского (4-й, СПО), И.М. Леплевского (5-й, особый), М.А. Волкова (6-й, транспортный), З.И. Пассова (7-й, ИНО) и др., биографии которых читатель найдет в данной книге. В большинстве своем эти чекисты активно участвовали в незаконных репрессиях, сами погибли и не были реабилитированы.

Детальное представление о различных группировках в руководящем составе НКВД, их отнюдь не мононациональном характере, дают показания на следствии (16 октября 1938 г.) комиссара госбезопасности 3-го ранга Д.М. Дмитриева.

«В к.р. организацию правых в НКВД СССР меня вовлек МИРОНОВ Л. г., являвшийся начальником Экономического отдела НКВД СССР, а с 1937 года начальник Контрразведывательного отдела Наркомвнудела. Это было в марте 1935 года.

Мы знали друг друга в течение ряда лет.

В последнее время перед вербовкой он проявлял ко мне повышенную внимательность, создавал обстановку интимной беседы.

Нередко вызывал к себе в кабинет, а иногда на квартиру, говорил о работе: он обсуждал совместно со мною текущие задачи Экономотдела.

МИРОНОВ восхвалял личные качества ЯГОДЫ, как руководителя НКВД, заявлял, что он лучший представитель чекизма в партии.

МИРОНОВ говорил мне, что ЯГОДА ценит меня как работника, и с его слов получалось так, что такое отношение ко мне есть результат влияния на ЯГОДУ со стороны МИРОНОВА.

…Подробно проинформировал меня МИРОНОВ по поводу той группы заговорщиков, которая орудовала в НКВД.

Вначале он мне назвал как заговорщиков только себя и ЯГОДУ.

Спустя некоторое время он мне сообщил, что в заговор входят: АГРАНОВ, ПРОКОФЬЕВ, МОЛЧАНОВ, ШАНИН, ПОГРЕБИНСКИЙ, ГАЙ, ВОЛОВИЧ, РЕШЕТОВ, ЛЕПЛЕВСКИЙ, ФЕЛЬДМАН В.Д., БЕРМАН Б.Д., ЛЮШ- КОВ г. С., МИНАЕВ A.M., ДЕНОТКИН, ИЛЬИЦКИЙ, КРОПОТОВ, ГУТЦАЙТ, ДАВЫДОВ А.Д., ДЕЙЧ.

…О заговорщике БЕРМАНЕ Б.Д.

МИРОНОВ знает БЕРМАНА не позднее как с 1927 года по совместной работе в экономическом отделе НКВД СССР, в котором БЕРМАН разновременно занимал должности от оперуполномоченного до начальника отделения включительно.

Еще в ту пору отношения между МИРОНОВЫМ и БЕРМАНОМ были весьма тесными и дружескими.

В заговор в НКВД СССР БЕРМАН был вовлечен непосредственно МИРОНОВЫМ Л. г.

Активную заговорщическую деятельность БЕРМАН проводит, ведя лично следствие по делам правых и троцкистов, согласно поручениям г. г. ЯГОДЫ.

Крупная подрывная работа была осуществлена БЕРМАНОМ за время работы его в аппарате иностранного отдела НКВД СССР, обо всем этом я покажу в разделе практической контрреволюционной работы заговорщиков.

О ЛЮШКОВЕ МИРОНОВ рассказал мне, что он был привлечен в заговор непосредственно БАЛИЦКИМ. Затем он связался с ЯГОДОЙ.

Было это, если не ошибаюсь, в 1931 году, когда ЛЮШКОВ перешел на работу в НКВД СССР одновременно с приходом на должность заместителя Наркомвнудела БАЛИЦКОГО.

До этого ЛЮШКОВ был связан по контрреволюционной работе лично с БАЛИЦКИМ на Украине.

Там же, на Украине, ЛЮШКОВ поддерживал контрреволюционные связи с ЛЕПЛЕВСКИМ, тогда заместителем БАЛИЦКОГО.

В Москве ЛЮШКОВ связался с ДЕЙЧ, с которым он установил исключительные, близкие отношения, которые могли наблюдать все соприкасавшиеся с ДЕЙЧ. ЛЮШКОВ, приезжая в командировки в Москву из Ростова-на-Дону, целые дни проводит в кабинете ДЕЙЧА.

ЯГОДА выращивал из ЛЮШКОВА свою основную опору в руководящем составе НКВД.

Назначение ЛЮШКОВА на должность начальника УНКВД отвечало стремлению ЯГОДЫ дать ЛЮШКОВУ политическую школу руководящей областной политической работы.

ЛЮШКОВ вел не только работу заместителя начальника СПО НКВД СССР. Он прямо помогал ЯГОДЕ в подрывной работе путем составления по его указаниям приказов НКВД, отвечающих интересам правого заговора.

Составляя единую организацию, правые в аппарате НКВД одновременно делились на отдельные группы; в центре каждой из них находился один из руководящих правых, непосредственно объединявший вокруг себя членов группы.