Чтение онлайн

Осуществлять свою идею князь решил невероятным образом: создал Израилевский конный полк, который целиком состоял из иудеев. Это было первое вооруженное образование евреев после разрушения Второго Храма. Потемкин полагал, что именно этот полк будет первым вооруженным формированием, которое проложит иудеям путь в Иерусалим. Впрочем, довольно быстро полк пришлось распустить, поскольку, несмотря на старания отважного немецкого офицера, которому была поручена муштра иудеев, солдаты оказались совершенно не приспособлены к военной службе.

Цейтлин за преданность Потемкину и отечеству в 1787 г. получил звание надворного советника, что дало ему возможность вступать во владение землями. Светлейший тут же даровал своему другу имение в Могилевской губернии, и еврей стал владельцем 910 крепостных душ и поместья «Устье», которое обрело необычайную известность. Туда Цейтлин удалился, когда внезапно по дороге в город Николаев умер Потемкин. В Устье он построил дворец, окружил себя учеными и погрузился в науку, окончательно отойдя от дел. Состояние, которое Иошуа удалось скопить при князе, он вложил в науку. Построил «бейт га-мидраш» (что-то вроде института для талмудистов, дословно «дом учения»), в котором талмудисты могли не только обучаться, но и жить, не заботясь о хлебе насущном. Здесь были написаны знаменитые религиозные труды начала XIX в., здесь же располагалась богатейшая библиотека. Поддержку еврейского помещика получали и приверженцы еврейского Просвещения (Хаскалы), среди которых известный писатель и педагог Менахем-Мендл Лефин, знаток ивритской грамматики Нафтали-Герц Шульман, раввин, астроном и популяризатор науки р. Борух Шик.

Хаскала (ивр.

: «просвещение», от сехель, «здравый смысл», «интеллект») – еврейское Просвещение. Это движение, возникшее вслед за европейским Просвещением, среди европейских евреев во второй половине XVIII в. Приверженцы Хаскалы (их называют маскилим) выступали за перенос ценностей идеологов европейского Просвещения на еврейскую почву. Они мечтали об интеграции иудеев в европейское общество, развитии светского образования для еврейских детей, изучении, помимо Священных текстов, иврита и истории народа. В сущности, Хаскала стала идеологией эмансипации евреев, случившейся уже в XIX в. Результатом этого стало появление политических еврейских движений и частичное уничтожение изоляционизма еврейского общинного мира.

Центром Хаскалы был Берлин, где жил и работал идеолог еврейского Просвещения – Мозес Мендельсон. Его приверженность идеям Просвещения в сочетании с преданностью иудаизму и национальному самосознанию заложили основы Хаскалы и определили противоречивость последствий ее появления. С одной стороны, его последователи пошли дальше, решив, что от религии в прежнем ее виде лучше вообще отойти; с другой – в противовес этому разрушительному движению началось возрождение национального самосознания среди еврейской молодежи.

Умер Иошуа Цейтлин в 1822 г., пережив своего покровителя и оставив после себя немалое состояние и духовное наследие.

Будущий знаменитый финансист (как и наши предыдущие герои) имел все шансы стать великим ученым, талмудистом, написать не один философский трактат. Его образование и происхождение располагали именно к этому. Родился Абрам Перетц в 1770 (или 1771) г. в Любартове Люблинской губернии. Отец его был раввином этого небольшого городка и сначала обучал сына дома, а затем отправил в ешиву (где сам же преподавал).

Однако Абрам изучал не только положенные сыну раввина Священные тексты, но и иные книги, а также языки – прекрасно говорил на немецком и русском. Главным учителем и духовным наставником юноши был не отец, а дядя – главный раввин Берлина Гирш Лебель (1721–1800). В его доме молодой человек много узнал о еврейском Просвещении (Хаскале), которым был увлечен дядя.

Здесь же, в доме своего дяди, Абрам познакомился и со своим будущим тестем, другом князя Потемкина Иошуа Цейтлиным, который к моменту знакомства с Перетцем был человеком состоявшимся – крупным финансистом и ученым, гебраистом и соратником князя. В умном юноше он как будто увидел себя прежнего: молодого человека с отличным образованием и деловой жилкой. Цейтлин настолько полюбил Перетца (тому к моменту знакомства едва исполнилось 16 лет), что тут же выдал за него свою дочь – красавицу Сару.

Не желая зла юному другу, Цейтлин тем самым надолго сделал Абрама глубоко несчастным человеком. Хоть Сара и была поистине прекрасна (за миниатюрную фигурку ее прозвали Фейгеле – птичка), любви в этой семье не было с первого дня и до смерти супруги. Сын Гирш и дочь Цирл не сблизили, а, наоборот, отдалили супругов друг от друга. Абрам, хоть и перебрался вслед за женой и тестем в Шклов, никакого душевного тепла к своей супруге не испытывал и, когда решил переехать в Петербург, семью с собой не взял.

Несмотря на несчастливый брак Абрама с его дочерью, мудрый Цейтлин портить отношения с зятем не стал. Через Потемкина он выхлопотал для своего верного помощника разрешение поселиться в Петербурге, где молодой человек должен был блюсти его, Цейтлина, торгово-финансовые интересы. В 1790 г. Абрам Перетц присоединяется к еврейской общине, которая проживает в Петербурге с разрешения властей. Вероятнее всего, это как раз та община, появлению которой всеми силами способствовал Нота Ноткин.

Талантливый юноша очень быстро завоевал прекрасную репутацию и вошел в число самых влиятельных откупщиков, финансистов и корабельных подрядчиков столицы Российской империи. Херсонский купец Николай Штиглиц, также пользовавшийся покровительством Потемкина, заключил вместе с Перетцем контракт с правительством на откуп соли в Крыму. Павел I лично утвердил контракт и пожаловал нашему герою титул коммерции советника. Это произошло в 1801 г., всего через десять лет после переезда Перетца в Петербург (нашему герою был 31 год).

Абрам был истинным ценителем принципов Просвещения – жил открытым домом, с удовольствием принимал у себя людей самого разного происхождения и различных профессий. Его гостями почитали за честь быть и самые известные люди Санкт-Петербурга. Он состоял в дружеских отношениях с фаворитом Павла I графом Иваном Кутайсовым, а также министром финансов графом Егором Францевичем Канкриным. Однако главным другом и покровителем Перетца при дворе стал прославленный реформатор Михаил Михайлович Сперанский.

«Откупщик Перетц – жид, но человек добрый и истинно благородный», – аттестовал его современник. Судя по всему, эту точку зрения разделял и Сперанский, который не просто стал близким другом еврейского просветителя, но даже жил в его доме на углу Невского и Большой Морской (ныне здание кинотеатра «Баррикада»).

Когда в 1802 г. указом императора был создан Еврейский комитет (тот самый, в котором схлестнулись в нелегкой дискуссии Державин и Ноткин), Перетц тоже оказался в его составе. Его, кстати, Державин тоже приметил и написал! «Сперанский совсем был предан жидам чрез известного откупщика Перетца, которого он открытым образом считал приятелем и жил в его доме».

Державин, собственно, ничего другого и не мог сказать, ведь именно Сперанский в комитете противостоял юдофобским идеям. С его точки зрения, евреям надо давать образование и возможность полноценно участвовать в развитии промышленности и торговли на пользу Отечества. «Как можно меньше запретов и как можно больше свободы!» – так формулировал реформатор то, какой должна была быть политика по отношению к евреям. Он, водивший дружбу с одним из лучших представителей еврейского народа, и не мог считать иначе.

«Сперанский действительно состоял в близких отношениях к Перетцу… – пишет биограф академика М. А. Корф. – Всего вероятнее, что наш государственный человек поддерживал эту связь потому более, что в огромных финансовых знаниях Перетца он почерпал те практические сведения, которых и по воспитанию, и по кругу своей деятельности не мог сам иметь. Впрочем, связь с Перетцем… славившимся своим коммерческим умом, ни для кого не могла быть зазорною».

Именно финансовые таланты Перетца и его государственное мышление помогли иудею не только завоевать доброе отношение Сперанского, но и его доверие в делах государственных. Финансовая реформа 1810–1812 гг., которая принесла Сперанскому славу, а России – обновление экономики, судя по некоторым свидетельствам, была во многом результатом совместных размышлений русского реформатора и еврейского финансиста. Опала Сперанского ознаменовала начало конца и для самого Перетца. Во время войны 1812 г. искренне преданный Российской империи Перетц вложил все свое состояние в организацию снабжения русской армии, повторив ошибку, совершенную Ноткиным. Казна долгов не возвращает, и Перетц вынужден объявить себя банкротом. Его имущество было распродано за полтора 1,5 млн рублей, государство осталось должно ему 4 млн, которые уже никогда не вернет.