Еврейская диетология, или Расшифрованный кашрут
Шрифт:
Каким же страшным преступлением в глазах Творца должно стать вкушение евреем крови даже мертвого животного, если Он угрожает за него «каретом», «стиранием» его неповторимого, индивидуального файла из памяти мироздания!
И, наконец, во «Второзаконии» этот запрет повторяется в третий раз:
«Но старайся не есть крови, ибо кровь – это душа; не ешь же души вместе с мясом. Не ешь ее, на землю выливай ее, как воду. Не ешь ее, чтобы хорошо было тебе и сынам твоим после тебя, ибо этим сделаешь ты угодное Богу» (Второзаконие, 12:23–25).
Вновь тот же мотив: от соблюдения евреем данного запрета зависит не только его личное благополучие, но и благополучие и сама жизнь его потомков. Сам запрет носит абсолютный характер: его не имеет права нарушить «никто из вас», то есть ни взрослый, ни ребенок, и он в равной степени распространяется на кровь как домашних, так диких животных. Наиболее простое и доступное для тех, кто незнаком с глубинами еврейской мистики, объяснение этого запрета дал в своих комментариях к Писанию рав Й. Герц: «Тора не разъясняет, по какой причине она возвращается к тому же самому запрету и описывает его еще раз. Общей причиной запрещения употреблять кровь в пищу является то, что кровь представляет собой носитель жизненных сил. Тора говорит: „Ибо в крови – душа“. Не вызывает сомнения, что духовный и материальный мир связаны между собой и пища, употребляемая человеком, оказывает влияние на его мыслительную деятельность и восприятие мира. Употребляя кровь животного в пищу, человек невольно подпадает под влияние животного начала той души, носителем жизненных сил которой оно является».
Комментаторы обращают также внимание на то, что сразу после запрета на употребление крови в пищу следует запрет на интимные отношения между самыми близкими родственниками, из чего явно следует, что это – запреты одного и того же порядка, касающиеся неких фундаментальных основ нашего мироздания, подрыв которых чреват катастрофическими последствиями как для каждого отдельного человека, так и для его семьи, и для общества в целом.
Причем запрет на употребление крови животных и птиц носит и в самом деле абсолютный характер. Слова «Никто из вас не должен есть крови» с точки зрения комментаторов Торы означают, что этот запрет в равной степени распространяется как на взрослых, так и на детей. Фраза «Не ешь ее, на землю выливай ее, как воду» касается, с их точки зрения, крови животного, вытекающего из его тела после «шхиты», в то время как указание «Не ешь ее, чтобы хорошо было тебе и сынам твоим» относится к той крови, которая после осталась в туше.
Следовательно, даже после того как вся кровь, которая могла вытечь из туши животного, уже вытекла, его мясо еще не пригодно в пищу, так как содержит в своих тканях немало скопившейся в них артериальной и капиллярной крови, и еврею следует приложить все усилия для того, чтобы максимально извлечь ее из мяса. Для достижения этой цели еврейскими мудрецами и был введен целый ряд правил обращения с мясом, соблюдение которых исключает даже случайное употребление в пищу крови, отделившейся от мяса. По этим правилам, после «шхиты» мясо подвергается специальному процессу высаливания или прожаривания с целью «вытягивания» из него крови.
Сегодня высаливание, то есть промывка и засыпка свежей убоины солью, зачастую осуществляется прямо на скотобойнях, занимающихся производством кошерного мяса. В случае, если на скотобойне это сделано не было, мясо получает статус «ло мукшар» – «не откошеровано», то есть, хотя все предыдущие стадии были осуществлены в полном соответствии с еврейским Законом, нужно еще «вытянуть» из него кровь, откошеровать, чтобы оно стало окончательно кошерным.
Откошеровать свежее мясо может и сам еврейский мясник, ну а если и он поленился это сделать, то обязанность высолить его ложится на еврейскую хозяйку. О том, как это делается, будет подробно рассказано в главе «На еврейской кухне», а пока подведем итоги всего, что было сказано выше.
Итак, кошерным, пригодным в пищу мясом с точки зрения еврейской традиции является мясо «чистого» животного или «чистой» птицы, забитой посредством еврейской «шхиты», из которого удалены все жилы и жир, запрещенный еврейским Законом, прошедшее специальный осмотр с целью удостовериться, что забитое животное было в момент забоя жизнеспособным, а также высоленное или прожаренное для максимального удаления накопившейся в его внутренних тканях крови.
Несоблюдение любого из этих условий делает мясо «трефным», то есть запрещенным в пищу евреям.
Глава 6. Козленок и молоко
Не менее грозный и абсолютный характер, чем запрет на вкушение крови в пищу, носит в Торе и другая, с одной стороны, вроде бы совершенно понятная, а с другой – одна из самых загадочных ее заповедей: «Не вари козленка в молоке матери его».
Заповедь эта хорошо знакома всякому интеллигентному человеку, разумеется, не только по популярному роману Юрия Полякова «Козленок в молоке» – сама она давно уже стала расхожим выражением, в которое, впрочем, каждый вкладывает свой смысл. Однако в жизни еврейского народа эти слова играют совершенно особую роль, так как именно из них выводятся все законы иудаизма, запрещающие смешение мясного и молочного в пищу. А сами эти законы, в свою очередь, в немалой степени определили весь характер еврейской национальной кухни, сам рацион, стиль и ритм жизни евреев и многие еврейские культурные коды, остающиеся совершенно непонятными тем, кто не принадлежит к еврейскому народу.
В самом деле, нееврею трудно понять, каким образом вполне конкретное указание – «Не вари козленка в молоке матери его» – было истолковано или переросло в глобальный запрет на смешение мясного и молочного. Что ж, давайте попробуем разобраться…
Кто сказал «бе-е-е»?
Начнем хотя бы с того, на что обращают внимание все комментаторы и исследователи Писания: запрет варить козленка в молоке матери его повторяется в Торе трижды. В первый раз – когда речь идет о законах трех главных еврейских праздников:
«И соблюдай праздник жатвы первых плодов труда твоего, сбора того, что посеял ты в поле, и праздник урожая в конце года, когда уберешь ты с поля выращенное руками твоими. Три раза в год да предстанет всякий мужчина из вас пред лицом Владыки Вселенной. Не режь при квасном жертвы Моей, и да не останется жир праздничной жертвы Моей до утра. Первинки урожая земли твоей приноси в Храм Бога Всесильного твоего. Не вари козленка в молоке матери его…» (Исход, 23:16–19).
Как видно, в данном случае заповедь «Не вари козленка в молоке матери его» напрямую связана с празднуемыми почти всеми народами земли праздниками начала и окончания сбора урожая, а также с приношением праздничных жертвоприношений и храмовой службой, во время которой еврей представал «пред лицом Владыки Вселенной».
Второй раз она повторяется в той же книге «Исход», оказываясь в одном отрывке с запретом на поедание квасного в праздник Песах:
«Не режь, не уничтожив квасного в своих владениях, жертву, посвященную Мне, и пусть не останется до утра жертва, приносимая в праздник Песах, не возложенной на жертвенник. Первинки урожая плодов твоих приноси в Храм Бога Всесильного твоего. Не вари козленка в молоке матери его…» (Исход, 34:25–26).
Так как за хранение квасного в Песах еврея ждет самое страшное из всех возможных наказаний Бога – «карет», уничтожение души, то логично предположить, что в данном случае Творец дает понять, что за нарушение запрета варить козленка в молоке матери его нарушителя также ждет «карет».
И, наконец, лишь во Второзаконии эти же самые слова соотносятся с законами кашрута:
«Не ешьте никакой мертвечины, [16] пришельцу, что во вратах твоих, отдай ее, пусть он ест ее, или продай чужеземцу. Ибо народ святой ты у Бога Всесильного твоего. Не вари козленка в молоке матери его…» (Второзаконие, 14:21).
16
Мертвечина – под этим словом еврейская традиция понимает мясо любого животного, которое не было зарезано методом «шхиты». В узком смысле слова оно имеет значение «падаль», то есть мясо сдохшего животного.