Чтение онлайн

Еврейские мудрецы, разумеется, не могли не задаться вопросом о том, зачем нужно было отдельно упоминать эти четыре вида животных, если выше сказано, что в пищу евреям разрешены только виды, обладающие одновременно двумя важными признаками – раздвоенными копытами и жвачной системой пищеварения. Понятно, что любое животное, обладающее только одним из этих признаков, является некошерным. Но если все-таки Тора хотела еще раз подчеркнуть, что одного признака кошерности явно недостаточно, то это явно можно было сказать гораздо короче. Например, «верблюда, не имеющего раздвоенных копыт, не ешьте…»

В итоге в мидраше предлагается несколько весьма убедительных объяснений необходимости такого «многословия» Торы. При этом наиболее интересной для не искушенного в талмудических тонкостях читателя, безусловно, является версия, что, помимо всего прочего, эти четыре вида животных перечислены отдельно, потому что каждое из них символизирует собой четыре типа цивилизации, с которыми столкнулись евреи на протяжении своей истории.

Верблюд, который на иврите обозначается словом «гамаль», символизирует собой располагавшийся на территории современного Ирака Вавилон, и связь между ним и верблюдом просматривается в знаменитом псалме «На реках Вавилонских мы сидели и плакали…» Псалом этот заканчивается знаменательными словами: «Счастлив тот, кто воздаст тебе по заслугам (слова „по заслугам“ на иврите звучат как „гмулех“, что очень близко к слову „гамаль“) за то, что ты (Вавилон) сделал нам…»

Шафан, причиняющий своей прожорливостью страшный ущерб полям, символизирует бывшую частью современного Ирана Мидию, в которой в дни царя Ахашвероша его советник Аман вынашивал план уничтожения всех евреев и превращения Земли Израиля в «край поля», «бесхозное имущество».

Заяц – это символ эллинизированной Сирии, пытавшейся «обглодать» народ Израиля, удалив его от Торы и ее заповедей.

И, наконец, свинья – это символ Исава, римлян, которые кичатся своим внешним благородством и высокой моралью, выставляя их напоказ, подобно тому как свинья выставляет напоказ свои раздвоенные копыта, словно стремясь продемонстрировать всему миру, что она – «чистое», кошерное животное, в то время как по своей внутренней сути (отсутствие в организме жвачной системы пищеварения) она является «трефной», «нечистой».

Время, разумеется, внесло свои коррективы в эту символическую трактовку.

В более поздних комментариях разъясняется, что верблюд, обладающий внутренним признаком кошерности, символизирует Вавилон, поскольку царь этого государства Навухаднецер (Навуходоносор), натворив немало злых деяний, в конце поверил в Бога, то есть внутренне очистился.

Горный кролик шафан стал символом Мидии и Персии потому, что опять-таки при отсутствии внешних признаков кошерности, персидский царь Кореш (Кир) все же не был чужд великодушия и разрешил евреям вернуться на родину и отстроить Иерусалимский Храм.

Да и эллинская культура, символом которой выступает заяц, тоже была отнюдь не до конца нечистой – ведь именно она привела к появлению Александра Македонского, который глубоко уважал еврейскую культуру и евреев, и евреи ответили ему взаимностью.

А вот про Римскую империю, символом которой стала свинья, ничего хорошего сказать нельзя: вся красота и благородство римской цивилизации носит чисто внешний характер при внутренней скверне.

Однако и эта трактовка оказалась неокончательной. По мере формирования современных государств и цивилизаций возникло и новое видение этих символов.

Так, верблюд, по мнению более поздних раввинистических авторитетов, на деле символизирует собой исламскую цивилизацию. «Внутренность» этой цивилизации, с точки зрения иудаизма, чиста – ислам, вне сомнения, представляет собой законченную логическую форму монотеизма, и, по меньшей мере, в Средневековье жизнь в исламских странах строилась на куда более гуманных принципах, чем в Европе. И вместе с тем в своих отдельных внешних проявлениях ислам бывает порой просто страшен и тем самым он способен напугать людей и оттолкнуть их от себя – и именно поэтому его символом стал верблюд с внешним признаком некошерности – нераздвоенными копытами.

Свинья же, с этой точки зрения, является символом уже не только Римской империи, но и всей европейской, то есть христианской цивилизации. Аналогия все та же: на протяжении всей новейшей (с еврейской точки зрения, разумеется) человеческой истории христианство, как и свинья, пытается продемонстрировать миру свою внешнюю чистоту, советуя возлюбить врага своего, подставить левую щеку в ответ на удар по правой и т. д. Но одновременно ни одна другая религия на планете не унесла столько жизней, не скатывалась в такую пропасть безнравственности и не проявляла такую нетерпимость к инакомыслящим, как эта, – достаточно вспомнить Крестовые походы, костры инквизиции и т. д.

Возможно, именно с этим (а возможно, с тем, что европейские народы широко употребляли в пищу свиное мясо) связано то, что самым обидным прозвищем нееврея у ашкеназских евреев [24] было именно слово «хазер» – «свинья». Именно «хазер», а не «гой», как ошибочно принято думать, поскольку евреи часто употребляют слово «гой» по отношению к любому нееврею независимо от его национальности. Но слово «гой» как раз практически не несет никакой отрицательной коннотации, в буквальном смысле оно означает просто «племя», «народ», и сами евреи называют себя в своих молитвах «гой Исраэль» (народ Израиля), а всех остальных просто «гоями», то есть «иноплеменниками», «инородцами».

Слово «хазер» же однозначно ассоциируется со свиньей, и когда оно бросается евреем по адресу нееврея, то носит оскорбительный характер. Впрочем, в запале еврей вполне может назвать «хазером» и своего соплеменника, и вряд ли тот спустит ему это выражение.

Развивая мысль о том, что свинья символизирует собой современную европейскую цивилизацию, еврейские мистики обращали внимание на то, что на иврите это животное называется «хазир» и данное слово явно перекликается с глаголом «хозер» – «возвращает».

Это, объясняет мидраш, является скрытым указанием на то, что Исав (Римская империя, европейская цивилизация) не вечно будет править миром – настанет день, когда он вынужден будет признать духовное первенство и правоту своего брата Иакова, то есть признает существование Господа, истинность Торы и вернет (яхзир) свою «корону» (право на власть) ее истинному Владельцу в соответствии с пророчеством: «И взойдут спасители на гору Цион, чтобы судить гору Эсава, и будет Господу царство…» (Овадья, 1:21).

И так же, как Исав вернет свою корону истинному Владыке мира, свинья (хазир) вернется (яхзир) в дни Машиаха в состояние чистоты и станет жевать жвачку, писал автор книги «Ор ха-Хаим».

Но да будет позволено автору воздержаться от высказывания своей точки зрения по поводу всех этих гипотез и предоставить читателю полное право самостоятельно принять их или отвергнуть.

В еврейской литературе очень часто можно так же встретить утверждение о том, что любой некошерной пище в мире соответствует некая кошерная, совершенно аналогичная ей по вкусу. То есть, к примеру, если евреям запрещены в пищу крабы, то всенепременно должны существовать некие кошерные виды рыб или животных, мясо которых по вкусу напоминает мясо крабов.