Чтение онлайн

Это неоспоримый факт: влияние Англии и Англия стали препятствием на пути развития сионизма. Это не значит, что 16 лет работы в компании с Англией были для нас чистым убытком. Наоборот, с течении 15 лет мы много выиграли: сионизм стал как бы международным обязательством, количество еврейских жителей от 65 тысяч возросло почти до 200 тысяч, наша земельная собственность вместо прежних 400000 дунам достигает теперь свыше миллиона, число наших колоний увеличилось и от 40 прежде — дошло до 120, наши промышленные заведения от абсолютного нуля достигли очень и очень значительного «есть» и мы построили Тель-Авив. Это, правда, не очень много и для нас совершенно недостаточно, но это и не мало и никто не отрицает, что этого мы достигли, благодаря совместной с Англией работе. Другими словами не имеем основания сожалеть о компании в прошлом: мы в известной мере ее использовали. Но только в прошлом. В настоящее время компания эта превратилась в препятствие на все 100 %. А на будущее — насколько можно предвидеть — нет никакой надежды, чтобы положение радикально изменилось. Все это знают и все об этом сожалеют. И отсюда вытекает логический вывод, что мы обязаны думать о возможности альтернативы.

Многие думают, что состояние искания альтернативы есть состояние болезненное или состояние, которое долго тянуться не может или, просто, смешно. Многие также думают, что это — вопрос тайной дипломатии, с обыкновенными же людьми нельзя говорить об этом даже по секрету. С полдюжины дипломатов должны вести переговоры с министрами и послами, а когда придут к соглашению с какой-нибудь великой державой — черное не белом, что она готова принять Палестину со всеми обязательствами, касающимися сионизма, и вместе с тем будет согласие Англии, черное на белом, уйти из Палестины — только тогда появится потребность обратиться к широкой еврейской общественности и сообщить ей эту радостную весть. Все это — ошибка: так политика в настоящее время не делается.

Во-первых, в искании альтернативы нет ничего смешного или ненормального. Всякое правительство на моровой арене и каждая партия на государственной арене бывают часто в таком положении, что им необходимо искать новых компаньонов. Так, а не иначе, заключаются международные союзы, так, а не иначе, образуются ежедневно коалиционные правительства во всей Европе. Они существуют известное время, осуществляют все, что могут осуществить, потом распадаются, на их место являются новые союзы, а в промежутки между концом одной комбинации и началом другой обе стороны заняты исканием новых компаньонов. Это раз. Во-вторых, тайные дипломатические переговоры не выполняют здесь никакой главной роли. В настоящее время никакой министр, никакой дипломат не в состоянии осуществить какую-нибудь крупную перемену, пока общественное мнение к этому не подготовлено. Может быть, не требуется тут общественного мнения миллионов населения, но необходимо мнение тех сотен тысяч, что влияют на все слои народа. Тайное согласие дипломатов это уже последний шаг в политической работе, но не первый и не второй. Это положение касается всех политических дел всех народов, но в особенности это касается нас, евреев и такого вопроса, как сионистский.

Не обосновывают новую ориентацию на том, что выбирают себе подходящее государство, обращаются к его правительству с вопросом: «Хотите ли принять Палестину от Англии?» имеется в Европе не одно правительство, а имеется их несколько, которые охотно бы приняли от любого правительства все, что можно брать. Но, на такое предложение всякое правительство ответило бы: «с дураками не имеем дела».

Можем сделать вывод из эпохи Великой войны. Тогда дело было легче, т. к. страны согласия воевали с Турцией. Ясно было, что от Турции возьмут не только Палестину, но и еще кое-что. Но был вопрос: кто возьмет? Желание взять было у трех держав, желание старое, от десятков, а, может быть, от сотен лет. Французский министр иностранных дел Делькассе не постеснялся сказать корреспонденту (случайно я был корреспондентом) «Я не верю, чтобы одна из стран согласия взяла Палестину: другие не дадут». В этих словах он выразил тот факт, что есть много охотников на Палестину. Мы на это должны обратить внимание. Главное это то, что на «товар», о котором идет речь, есть много охотников, которые приобретут его с удовольствием.

Далее когда мы, евреи, увидели, что наилучшая ориентация для того времени была на Англию, мы не пошли тот час же просто к правительству с предложением: декларируйте, что вы хотите взять Палестину. Но сначала стали подготовлять общественное мнение — говоря проще — стали раздражать и разжигать аппетит к Палестине. Аппетит всегда был в тесном кругу, но его не было в широких массах, которые подобными вещами не интересуются в обыкновенное время. Но, если хотели приступить к этому делу, надо было заинтересовать эти самые массы. В противном случае конституционное правительство не в состоянии было бы делать нужные шаги в этом направлении. Для этой цели был создан Англо-Палестинский комитет, который стал издавать еженедельник и вести агитацию в пользу приобретения Палестины для Англии. Были использованы и другие средства, как например движение легиона. И все для того, чтобы возбудить аппетит. Тянулось это три года, пока Англия, наконец, могла выступить официально и открыто с требованием получить Палестину. Еще даже в Бальфурской декларации в ноябре 17 года, когда одна четверть Палестины фактически уже находилась в английских руках, не было ни словом обмолвлено, что Англия хочет получить мандат. Только в 1920 году, с Сен-Ремо, было об этом объявлено официально, в то время, что всем это уже было известно и без того.

Этот пример может нам указать два главных условия, требующихся для приобретения новых союзников. Во-первых, надо найти несколько охотников, имеющих большой аппетит к Палестине. Во-вторых, нам нужно воспитывать и укреплять это желание долгое время у всех охотников, а тогда, наконец, наступит время, особенно укрепить это желание у того, кто окажется для нас выгоднее других. Так создают альтернативу. И тогда выжидают подходящей «конъюнктуры» — одного из тех великих переворотов, которые время от времени происходят на свете и которые в настоящее неспокойное время могут часто повторяться, в особенности же на Востоке и вокруг Востока.

«Кто хочет Палестину?» — спрашивает отчаявшийся еврей. Это — ошибка. Только слепой не видит, что державы хотят колоний. Кто ничего не имеет, хочет получить, что-нибудь. Кто имеет кое-что или даже много, хочет еще. Возможно, что Англия составляет исключение, потому что ее сильно занимают экономические затруднения. Но Англия и слышать не хочет об уступке, например, Кипра, не приносящего никакой пользы — значить, аппетит еще не прошел. У других же великих держав в Европе колониальный империализм остался по-прежнему альфой и омегой политических устремлений.

Среди разных «товаров», могущих появиться на колониальном «рынке», Палестина, составляет один из самых лакомых кусков и главным образом, как страна Израиля, т. е. в связи с евреями и сионизмом. Ни один политик в Европе не поверит, если ему станут рассказывать, что Англия потребовала мандат на Палестину, руководясь идеализмом и альтруизмом. Он рассмеется, ибо убежден, что Англия хотела сделать «гешефт» и действительно его сделала. Поговорите об этом с государственными людьми, депутатами, политическими корреспондентами: все — французы, поляки, американцы, немцы, итальянцы — скажут вам это; здесь не благотворительность, а «бизнес». И такой взгляд сам по себе доказывает, что в глазах политического мира Палестина представляет собою «товар», имеющий высокую политическую ценность. А товар, имеющий значение для одного покупателя, имеет такое же значение и для других, находящихся в подобном положении.

Надо, чтобы человек был слеп от отчаяния и самоуничижения, чтобы мог забыть, что для всякой европейской страны, имеющей колониальные интересы, Палестина представляет собою самый высокий интерес. Она находится возле Суэцкого Канала и, возможно, что в будущем она будет с ним конкурировать. Вопросом, во-сколько обойдется прорытие нового канала между Газой и Аккабой — занимаются в английском адмиралтействе самым серьезным образом. Длина этого канала будет равна Панамскому, а окружающие горы значительно ниже Панамских, так же все остальные условия легче, нежели в Панаме. Потом — Хайфа; работа, которая там производится, это только маленькое начало. Истинное же намерение адмиралтейства — это построить мол от Хайфы до Акко (всего 16 километров), и тогда Аккский залив станет величайшим в Средиземном море портом. О сухопутных сообщениях, делающих Палестину центром Старого мира, а в будущем — центром богатейших стран — говорить не приходится: это всем известно. С точки зрения стратегической и коммерческой — кто будет владеть Палестиной, тот будет владеть Востоком на море и на суше. Но еще более важна в глазах мира Палестина, как Эрец-Исроэл, т. е. в связи с евреями. Во-первых, потому что только через евреев можно будет оторвать Палестину навсегда от арабской среды и присоединить ее к Европе. А во-вторых, и это главное — с точки зрения элементарной коммерческой: где можно найти еще такую колонию, которая бы при самых неблагоприятных условиях притянула бы к себе свыше 20 миллионов фунтов иностранного капитала в течении 12 лет?

Всякий из нас знает, что под управлением лучшего правительства капитал этот мог бы быть, по крайней мере, вдвое больше. В-третьих, то государство, которое будет действительно поддерживать сионизм, будет пользоваться влиянием всемирного еврейства, влиянием, которое другие народы и даже антисемиты оценивают гораздо выше, нежели мы сами и весьма возможно, что они более правы, чем мы.

В 1917 году сказал французский посол в Лондоне, Камбон, с явной завистью: «теперь Англия имеет в Америке 4 миллиона даровых агитаторов». А ведь в то время платили большие деньги за агитацию. И, наконец, колония, развитие которой ничего не будет стоить, потому что евреи все делают за свой счет — это очень стоющий «товар», и трудно найти на колониальном «рынке» более лакомый кусок, который схватили бы охотнее.

Но со времени Великой Войны до недавнего времени, до 1929 года аппетит к Палестине у великих держав был заглушен убеждением, что все уже пропало, что Палестина принадлежит Англии, а согласие на это утверждено и укреплено обаянием идеализма и высокого гуманизма: еврейский национальный дом, древнейшее стремление, Священное Писание, спасение несчастнейшего в мире народа, разрешение самого болезненного в мире вопроса. Как же можно тут думать о каком-нибудь изменении, как можно тут выставить требование, чтобы Англия переступила такую колонию другому хозяину?