Чтение онлайн

Вашему вниманию - настоящий оригинал, так сказать «в полный рост».

Убедились? Но раз уж мы вновь вспомнили о доносе, теперь и я «в полный рост» скажу всё, что об этом думаю.

Начну с того, что я сразу подал иск о защите чести и достоинства. К результатам моих «исканий» справедливости я ещё вернусь.

А пока, обратите внимание на перечень «подписантов». Кого мы видим в этом «славном» ряду? Ба! Да это же Мойша Москович - главный раввин Харькова и Харьковской области собственной персоной!

А мы думали, что он молится… А он, оказывается, доносы строчит. Да ни кому-нибудь, а Президенту Украины!

Мойша, венесуэльское ты отродье, почему бы тебе, пёс приблудный, не уткнуться в молитвенник, вместо того, чтобы совать свой нос в мирские «разборки»?

В нашей стране негоже священнослужителю пыхтеть над доносами. Или ты забыл, что находишься не в Каракасе? Или твой хабадский сан позволяет, забыв о Боге, грешить и паскудничать?

И в суд же на тебя толком нельзя подать за клевету, ведь ты у нас «иностранным гражданином» числишься. Вот ловко пристроился, венесуэльский оборотень!

Как вещать от имени украинских евреев, так ты - «главный раввин Харькова и Харьковской области»; как отвечать за доносы, так ты - «гражданин иностранной державы»!

Вот говнюк: засел в нашей стране, а под законы наши не подпадаешь! Тварь неприкасаемая…

Что, обидно стало? А ты подай на меня в свой - венесуэльский - суд. Пусть он защитит твою паскудную «честь» и обрезанное «достоинство». Тебе придётся полжизни ждать, когда оно придёт - твоё мгновение. Накось выкуси, «кобзон» штопанный…

Прошу прощения у уважаемой публики за «в полный рост». Донос обязывал… Раз мне не позволено привлечь «иностранного гражданина» к полной судебной ответственности, так хоть душу отведу. Надеюсь, что «добрые люди» переведут Мойше мои слова.

А теперь о тех, кто «подпадает» под наши законы. Вернее должен подпадать, но…

С 13 (!) июля 2000 года, когда я совершенно случайно (!) узнал о существовании доноса, я подал один за другим четыре иска в наш «самый гуманный суд в мире».

В качестве ответчика перед судом должен был предстать только Александр Борисович Фельдман, как инициатор доноса и «первая скрипка» в мойшином «оркестре».

Если бы суд признал справедливость моих претензий к Фельдману, автоматически признание вины распространилось бы и на 13 (!) его «соавторов», также подпадающих под законы Украины.

Первый иск я подал по «уголовной» статье - за клевету. В рассмотрении иска мне было отказано.

Второй раз я подал уже гражданский иск - о защите чести и достоинства. В рассмотрении иска мне было отказано.

В третий раз - картина повторилась. (Моя упорная, но вялотекущая борьба теперь уже с украинским «правосудием» сопровождалась таким количеством промежуточной судебной переписки, что, собрав её воедино, можно было бы составить «Еврейский синдром-3»).

К моменту написания книги, в суд подан четвёртый иск, о судьбе которого мне пока не известно.

Почему же харьковские судебные «гуманисты» так упорно отказывают мне - гражданину Украины - в законном праве отстоять своё доброе имя?

Почему они даже не хотят рассматривать гражданский иск гражданина Украины Ходоса к гражданину Украины Фельдману?

Да дело вовсе не в гуманности наших судебных органов, а в рекомендациях гражданина Фельдмана, которые он даёт… украинскому суду! Взгляните, на эти «рекомендательные» письма, скромно озаглавленные его автором «ходатайствами».

Вы поняли? Противная сторона делает всё, чтобы избежать суда.

А ведь, напротив, могла бы использовать его, чтобы доказать свою правоту и избавиться, наконец, от ненавистного «торговца воротами» Ходоса, которого, по совокупности предъявленных обвинений, суд отправил бы в «кутузку» минимум лет на десять.

А вместо этого - такой усер: «Вышеуказанный иск должен быть оставлен без движения».

Но суд воспринял «усер» ответчика даже не как рекомендацию, а как строгий приказ!

Приказы, как известно, не обсуждаются, а приводятся в исполнение. Вне зависимости от писаных законов государства и неписаных законов чести и достоинства. Наверное, в этом и заключается особенность нашего «независимого» правосудия…

Но, вернёмся к доносу. Писался он, как вы понимаете, чтобы уничтожить меня, открыто заговорившего об опасности иудео-нацисткого натиска.

Прикормленная власть уже давно вынашивала планы, как избавиться от «проблемного» Ходоса.

Ещё в 1995 году известный журналист, бывший собкор. «Известий» по Харьковской области, Анатолий Клева, собираясь писать обо мне статью, обратился за некоторыми разъяснениями к нашему старому знакомому Валерию Мещерякову. Вот, как описал Клева этот момент в своём материале:

«Довелось потревожить… одного из заместителей главы облгосадминистрации Валерия Мещерякова… И удивился нескрываемому раздражению: - Что Ходос? Одни только пресс-конференции устраивает… Доболтается, отберём назад синагогу…

Должностное лицо на своём посту призвано проводить политику консолидации всех сил, преданных идее построения открытого общества. Так, наверное, заявляет и Валерий Мещеряков. Но услышанное мною не подтверждает этого.

Нет, Эдуард Ходос не собирается воевать со всем миром, как это преподносится его недоброжелателями. Он отстаивает принцип возрождения своей общины в формирующем себя нашем новом обществе, не больше. Очень обидно, что здесь кое-кто к этому его стремлению относится с мерками эпохи начала века…»

[32].

К слову, о журналисте Клеве. Газета «Труд» (№ 42, 8.06.2001 г.):

«В Харькове был жестоко избит харьковский журналист, заведующий корреспондентской сетью в Украине газеты «Секретные материалы», Анатолий Клева. Как сообщила супруга журналиста Виктория Надбитова, около 18.30 в понедельник, когда Анатолий и Виктория, возвращались домой с прогулки, на дороге их поджидал молодой человек, на вид ему было около 35 лет.

Когда супруги поравнялись с неизвестным, тот внезапно нанёс А. Клеве несколько ударов в лицо. Журналист потерял сознание и упал, а нападавший продолжал бить его ногами по голове. По словам В. Надбитовой, нападавший толкнул её так, что она упала и сломала руку. Неизвестный убежал, лишь когда к месту происшествия бросились прохожие.

В. Надбитова считает, что нападение не было случайным и связано с профессиональной деятельностью А. Клевы. По её мнению, человек, напавший на журналиста, поджидал именно его. Она считает, что это нападение было попыткой запугать журналиста, поскольку, по её словам, он “всю жизнь находился в оппозиции к любой власти”…».