Чтение онлайн

«От всей души советую и умоляю тебя, который дорог мне, оставить всякую мысль о том Иерусалиме, который сейчас является не образом мира, но источником волнений; о богатствах Константинополя, которые попадут в руки, запачканные чужой кровью, и вступить на дорогу к Иерусалиму небесному, который является символом мира и где ты найдешь сокровища, которые достанутся только тем, кто презирает богатства земные».

Папе Урбану II не понравился бы этот совет, когда, 11 лет спустя, он начал набор рекрутов в свою армию. Призывая рыцарей и землевладельцев, которые во время междоусобных войн пролили немало невинной крови, «прекратить воевать со своими братьями и родными, прекратить вести жизнь разбойников и грабителей и стать вместо этого воинами Христа», он указал, в каких тисках оказалась зажатой Европа. «Азия, которая является родиной христианства, где все апостолы, кроме двух, нашли свою смерть, находится в руках мусульман». Там малые общины христиан «смотрят на нас с надеждой обрести свободу, которую они потеряли». Что же до Африки, где когда-то жили лучшие умы христианства, то она уже 200 лет находилась под властью мусульман. Да и сама Европа не была полностью христианской, потому что «кто назовет христианами тех варваров, которые живут на далеких островах и добывают себе пропитание в ледяных водах, подобно китам? Эта маленькая часть мира, принадлежащая нам, живет под постоянной угрозой со стороны турок и сарацин, которые уже 300 лет находятся в Испании и на Балеарских островах и которые надеются поглотить остальную Европу».

Ужасающая картина, которая, должно быть, вывела большую часть его слушателей из состояния умиротворенности! Потому что, с тех пор как в 732 году Карл Мартелл («король-молот») разгромил мусульман в битве при Пуатье и выдворил их обратно в Испанию, люди привыкли считать Пиренеи той гранью, которую их враги никогда не осмелятся переступить. А на востоке Константинополь казался надежным бастионом, защищавшим Европу от неверных. Однако в 1071 году турки одержали убедительную победу при Манцикерте, и после этого император обратился к Западу с просьбой о военной помощи.

Рис. 37. Саладина выбивают из седла

Страх, религиозное рвение освободить святые места от господства турок, жажда приключений, надежда на приобретения – как духовные, так и материальные – все это сыграло свою роль в том, что воззвание папы нашло горячий отклик среди его паствы. Помимо этого, благодаря его красноречию нашел выход тот огонь, который тлел в сердцах христиан, и он разгорелся с такой силой, устоять перед которой было невозможно. Все ринулись вперед с криками: «Господь призывает нас!», и в последующие месяцы рыцари и крестьяне, ремесленники, странники и преступники, престарелые и немощные, женщины и дети толпами устремлялись за будущим символом всех крестовых походов – красным крестом. Его «немедленно пришивали себе на одежду, на правое плечо, сопровождая свои действия восторженными криками, что они последуют дорогой Христа». Во Францию потянулись и представители других народов, люди, говорящие на никому не известных языках. Прибыл даже целый отряд из Шотландии, «они выбрались из своих родных болот, с голыми ногами, в грубых плащах, со свисающими с плеч торбами, обвешанные оружием, довольно непривычные и даже смешные на наш взгляд, но искренне предлагавшие свою помощь богоугодному делу».

Итак, на Константинополь двинулась разнородная, плохо вооруженная и не подчиняющаяся никакой дисциплине толпа под предводительством Петра Отшельника и человек десять или чуть более рыцарей. Основные силы выступили следом. Когда эта первая оборванная и потрепанная толпа двинулась через страны Европы, во многих районах ее встречали по-доброму. Однако время от времени возникали и конфликтные ситуации, чаще всего из-за буйного поведения многих крестоносцев. Они не только грабили местных жителей, поджигали мельницы и другое имущество, но даже разграбили Белград и подожгли город, жители которого в панике бежали. В Константинополе их приближения ожидали с ужасом. Анна Комнин, дочь императора Алексея, записала свои переживания, когда к самому богатому и культурному городу Европы приближался «народный крестовый поход». Ей казалось, что «весь Запад, со всеми варварами, жившими от дальних берегов Адриатики до Геркулесовых столбов, превратился в одно целое, и теперь это целое двигалось в Азию через всю Европу, со всем своим скарбом и домочадцами». Эти нежеланные гости были со всей любезностью и вежливостью приняты Алексеем, но потом их на паромах переправили через Босфор в Азию, где они были истреблены турками.

Наконец, преодолев многочисленные препятствия, в Святую землю прибыли гораздо лучше организованные отряды рыцарей, которым, благодаря отсутствию среди мусульман единства, удалось захватить Антиохию и Иерусалим, где были образованы христианское королевство и княжество. Страдания и испытания, выпавшие на долю первых крестоносцев, описаны одним из них:

«Мы преследовали этих отвратительных турок по пустой, безводной и безлюдной земле, откуда еле ушли живыми. Мы невыносимо страдали от голода и жажды, а там нечего было есть, кроме колючек. На такой пище мы с трудом смогли выжить, но потеряли большую часть лошадей, поэтому многим рыцарям пришлось идти пешком, как простым солдатам. Нам приходилось впрягать лошадей в повозки и использовать овец, коз и собак как вьючных животных».

Рис. 38. Крестоносцы осаждают Антиохию

Между XI и XIII веками состоялось девять крестовых походов. Они ставили своей целью спасти восточный христианский мир от мусульман, но к их концу он как раз и оказался полностью под их властью. Кроме этого, никак нельзя утверждать, что крестовые походы или образ жизни в созданных ими королевствах привели к таким изменениям в Европе, какие никогда не произошли бы без помощи этих затяжных, бесполезных и дорогостоящих войн. Стрельчатые арки, некоторые усовершенствования в военном строительстве и введение на Западе геральдики могут быть приписаны влиянию крестовых походов. Также не подлежит сомнению, что пилигримы и солдаты, вернувшись в Европу, после того как вкусили прелестей роскошной жизни крестоносцев, осевших в Святой земле, привезли с собой страстное желание купаться в такой же роскоши у себя дома. Однако движение предметов роскоши с Востока на Запад началось задолго до Крестовых походов. К XI веку, а может быть, и раньше на Кипре и в Греции обосновались шелкоткачи из Константинополя и стали производить изысканные ткани, а к XII веку Сицилия стала центром текстильной промышленности, который обеспечивал своими товарами и христиан, и мусульман. Одним из любимых мотивов ткачей был орел. Их изделия часто украшали как светские здания, так и церкви, а также использовались для пошива одежды и лиц духовного звания, и аристократии.

Действительно, Венеция и другие итальянские города во многом обязаны своим быстрым ростом и богатством разделу Восточной Европы после разрушения Константинополя в 1204 году во время Четвертого крестового похода. Однако цена, заплаченная за это, была слишком высокой. Также верно, что многие византийские ученые обрели свой второй дом в Италии, что повлекло за собой распространение гуманизма на Западе. Однако опять-таки, к сожалению, это тоже было достигнуто путем разрушения восточного христианского мира.

Таким неоспоримым фактом является то, что византийское искусство выжило и достигло своего расцвета в XIV – начале XV века, однако бастион, защищавший Европу от турок, оказался разрушен теми самыми людьми, которые должны были бы укрепить его. Ворота, которые крестоносцы должны были защищать, утратили свою прочность, а затем и вовсе пали вследствие глупости, жадности (здесь следует особо выделить Венецию и ее хитрого дожа) и неспособности понять и воспринять другую культуру. В результате в самое сердце Европы хлынули толпы неверных, носителей чуждой европейцам цивилизации. А предательство, совершенное крестоносцами в 1204 году, принесло христианским народам Балкан лишь страдания, преследования и порабощение.

Единственное изменение в общественной жизни Западной Европы, которое было ускорено (но не явилось полностью следствием) крестовыми походами, – это уменьшение феодальной власти королей и земельных магнатов. Однако не подлежит сомнению, что постоянно растущий объем торговли и увеличивающееся влияние городов привели бы к тому же самому результату, хотя и несколько позже. Тем не менее, чтобы достать деньги на экипировку и заплатить за лошадей, оружие и слуг, короли и землевладельцы, отправлявшиеся в крестовый поход, продавали вольные грамоты, «которые разбивали оковы рабства, обеспечивали фермы крестьянами, а мастерские – ремесленниками, и постепенно восстановили плоть и дух самой многочисленной и полезной части общества».

Рис. 39. Византийская ткань

Рис. 40. Пленение Ричарда Львиное Сердце

Последним и, может быть, не очень ощутимым результатом крестовых походов было расширение кругозора европейцев в результате контактов с Востоком. Ричард Львиное Сердце и мусульманский вождь Саладин стали не только символами рыцарства, но и понимания между людьми разной веры и культуры. Действительно, многие мусульмане и франки, которые жили в Святой земле бок о бок, достигли высокого уровня взаимоуважения, терпимости и даже дружеских отношений. Усама, друг Саладина, который написал весьма поучительные и забавные хроники крестовых походов, включил в них историю, которая в полной мере иллюстрирует эти слова. Он рассказывает, что некий французский рыцарь разрешил ему молиться в маленькой часовне, которая раньше была мечетью, но потом стала христианской церковью. Другой француз, увидев молящегося Усаму, выгнал его из здания. Мусульманин вернулся и продолжил молитву, но снова был изгнан. Но его французский друг, увидев это, пришел ему на помощь. «Он лишь недавно приехал в Святую землю, – пояснил он поведение своего соплеменника. – Он не понимает образа жизни тех, кто живет здесь так долго, как мы».

Конечно, такое отношение к заклятым врагам христианства не было общепринятым в западном мире и, без сомнения, вызывало подозрение и неприязнь большинства. Тем не менее это – показатель более непредвзятого и открытого взгляда на мир и падения барьеров между людьми и культурами, в которые паломники, крестоносцы и торговцы внесли свою лепту.

Монастыри и приораты! При этих словах воображение рисует руины английских аббатств или более похожие на крепость своды Монте-Кассино в Италии или монастыря Святого Галена в Швейцарии на вершине горы. Однако эти импозантные здания и чудесные пейзажи, свидетельствующие о богатстве и мощи, – вовсе не те места, где можно было отыскать первых христианских монахов. Само слово «монах» (от греческого «monos») означает «одинокий человек», и поэтому первые отшельники, как правило, устраивали себе жилище в шалаше, или в пустыне, или в пещере, или просто где-нибудь под сплетенными ветками деревьев. Там, живя в полном одиночестве, они питались ягодами, орехами или финиками, потому что отшельничество зародилось на Востоке. Проводя жизнь в молитвах, размышлениях и при полном отказе от всяких удовольствий, они пытались подавить человеческое естество и присущую человеку тягу к удовольствиям земной жизни, чтобы достичь небесного блаженства. Главной их целью было спасение собственной души. Сами того не желая, они тем не менее влияли на других. Скоро к ним стали присоединяться мужчины и женщины, которые жили по соседству в отдельных кельях и стремились во всем подражать им. Через некоторое время возникла необходимость в выработке свода правил, которые бы регулировали жизнь этих отшельников. Одним из первых таких сводов был Свод законов святого Василия Великого (379 г.), который применялся в Византийской империи вплоть до VIII–IX веков.