Чтение онлайн

Поцелуй не был неотъемлемой составной частью вассальской присяги, но он символизировал тот факт, что и феодал, и его вассал поддерживают между собой дружеские отношения и в их вассальских отношениях нет ничего предосудительного. В Германии, где главы больших семейств неохотно связывали себя, как они считали, узами рабства или столь же неохотно признавали, что в дружбе они равны со своими вассалами, поцелуй как знак равенства между феодалами и вассалами скоро прекратил свое существование.

Вассал должен был оказывать своему господину различные услуги; если он принадлежал к знатному роду, то это были в основном услуги военного характера. На раннем этапе вассалы жили в крепости своего хозяина, которая представляла собой замок с двором, окруженным рвом. В ИЗО году современник так описал приезд епископа Теренского в средневековый замок Мерхем возле Дисмюда:

«Возле церковного дворика возвышалось укрепление, построенное хозяином поместья много лет назад в соответствии с традициями этой страны. Обычно богатые люди и дворяне тех мест насыпали высоченную гору земли и окружали ее глубоким, широким открытым рвом. Ведь в основном они вели бесконечные войны, чтобы умножить свое могущество, победив равных себе или забрав у них их вассалов. Верхняя часть насыпи была укреплена толстой стеной из бревен, накрепко соединенных между собой. Внутри рва и крепостной стены находился дом или, скорее, настоящая крепость, которая была центром всей постройки. К воротам можно было подойти только через мост, который начинался на краю внешнего края рва и заканчивался возле входа в замок».

Епископ, закончив службу в церкви, вернулся к крепости, чтобы переодеться. На мосту собрались жители замка, чтобы поглядеть на него. Дополнительный вес епископа и его свиты был больше, чем мог выдержать мост. Он с треском рухнул вниз, увлекая за собой всех находившихся на нем – и мирян, и церковников.

Должно быть, жизнь в такой военизированной крепости была очень тяжелой. Ламбер из Ардре так описывает внутреннее убранство средневекового замка в его родном городе в 1117 году: «Арнольд из Ардре построил на земляной насыпи деревянный дом, превосходящий все дома Фландрии как по качеству материала, так и по мастерству плотников. На первом этаже были сложены огромные ящики, бочки и другая домашняя утварь. На верхних этажах были жилые помещения и большая комната, где спали хозяин и хозяйка. В глубине этой комнаты была небольшая потаенная комната, где по утрам, или вечерам, или во время болезни, или кровопускания, или для того, чтобы согреть беременных или грудных детей, разжигался камин. На самом верхнем этаже были чердачные помещения, где на одной стороне спали сыновья, а на другой – дочери. Здесь же временами попеременно спали часовые. Дом соединялся с кухней – двухэтажной пристройкой к дому – лестницами и переходами. Лестницы также вели из дома на балкон, где обитатели дома часто сидели и разговаривали, а оттуда – в молельню».

Во дворовых постройках располагались конюшни, казармы с отдельными кухнями и мастерские.

Фальк де Нерра, граф Анжуйский (987–1040), который укрепил могущество своей семьи, был типичным феодалом – властным и жестоким. Он был пионером в строительстве каменных крепостей. Крепость, построенная им в Ланже (994–995), даже сейчас символизирует жестокость Фалька, его железную волю и стремление удержать накопленное. В следующие четыре века замки стали возводить по более сложным планам, подобно Шато-Гайяру, построенному в Нормандии Ричардом I в XIII веке. Этот замок имел три двора – внешний, промежуточный и внутренний. Все они были обнесены укрепленными стенами с башнями, стоявшими друг от друга на равном расстоянии, и внешним рвом. Внутренний двор Шато-Гайяра был окружен собственным рвом и располагался на высоком каменном уступе, чтобы обеспечить максимальную безопасность главной башни и сделать ее практически неприступной. Эта укрепленная башня служила последним оплотом защитников крепости, если врагам удавалось занять внутренние дворы. Входы в замок имели собственные оборонительные башни, разводной мост, который можно было в нужный момент поднимать и опускать, и опускающуюся решетку, которая загораживала дорогу внутрь. Такие крепости, если они не принадлежали самому королю или его сторонникам, могли представлять собой опасность для власти правителя; они также служили военным плацдармом, откуда крупные феодалы могли вести друг с другом бесконечные войны.

В те века хаоса и постоянных войн любому честолюбивому феодалу, желающему укрепить или удержать свою власть, необходимо было иметь собственную сильную армию, состоящую как из рыцарей, так и простых воинов. Чтобы привлечь к себе на службу, короли, герцоги и менее крупные феодалы в награду за службу выделяли своим слугам лены. Обычно это были поместья площадью от нескольких до тысячи и более акров. Такие лены могли раздаваться вассалам как самим королем, так и настоятелем монастыря или мирянином, причем даже не очень высокого уровня. Также вассалы могли в качестве награды получать право собирать налоги и пошлины, чеканить монету и отправлять правосудие, занимать должности управляющего, казначея и т. д. В XII веке ленами стали даже денежные выплаты. Затем появились вассалы, которые соглашались служить своему господину во время военных действий за право носить кольчугу. Некоторые должны были служить стражниками; другие – оказывать финансовую помощь, в то время как феодал зачастую имел право заключать браки и брать под опеку детей своих вассалов. Вообще, лены даровались на самых разных условиях, некоторые из которых бывали довольно обременительны.

Рис. 10. Разрушенная крепость в Ланже

Помимо ленных земель имелись также поместья и хозяйства, которыми владели свободные люди, не имеющие никаких обязательств перед феодалами. Иногда эта свободно отчуждаемая земельная собственность передавалась ее владельцами другим лицам по самым разным причинам, а затем возвращалась им в виде ленов. В 1071 году Робер Фризийский захватил графство Эно, убив молодого графа Арнульфа III. Мать Арнульфа, вдовствующая графиня Рихальда, решила сместить узурпатора и посадить на его место младшего сына Болдуина. Для этого она «продала свои свободно отчуждаемые земли в Эно епископу Льежскому. На вырученные деньги она намеревалась нанять наемников для борьбы с Роббером. Епископ Теодуин с радостью купил у нее эти земли. Он передал их Рихальде в виде лена и заплатил за них хорошие деньги».

Когда лен даровался вассалу, это сопровождалось символическим ритуалом. Вообще, в Средние века люди редко мыслили абстрактными категориями. Какое бы событие ни происходило – от коронации монарха до освобождения крепостного, – оно сопровождалось определенными действиями, происходившими в присутствии других людей. В годы, когда письменные контакты не были столь распространены, это помогало запечатлеть событие в памяти людей, которые впоследствии могли засвидетельствовать, когда и где состоялся обряд крещения, бракосочетания или когда состоялся акт передачи земель завоевателю.

После принесения вассальской присяги шло введение во владение собственностью. Только в Северной Италии человек вступал во владение леном, прежде чем приносил присягу верности своему феодалу. В поэме XII века описывается введение вассала во владение Карлом Великим:

Иногда в знак владения землей вассалу вручали горсть земли, пучок колосьев, знамя или пику; это были символы того, что он вступил во владение землей. Однако в XIII веке во Франции, Англии и Фландрии распространился другой обычай, в соответствии с которым феодал вручал своему вассалу грамоту, в которой было указано, что в отношении определенного лена совершены акты принесения вассальской присяги и инвеституры. Иногда вассал давал своему господину документ, в котором была зафиксирована заключенная сделка. В 1228 году в одном из таких документов говорилось: «Мессир д'Эстенвиль принес вассальскую клятву Вильгельму, епископу Парижскому, за то, чем он владеет из его собственности возле Сен-Круа, что недалеко от Сен-Дени, и он обязуется в течение 40 дней составить список всей собственности, находящейся в его управлении».

Рис. 11. Введение в собственность посредством передачи флага

Подобного рода формальности, однако, не мешали развитию нормальных человеческих отношений между вассалом и его господином. Помимо оказания услуг военного характера, вассал зачастую исполнял роль советника. По праздничным дням его призывали в замок феодала, и там дворянство развлекалось. Сохранилось множество описаний этих больших торжественных приемов. Там были феодалы с женами в роскошных парчовых, бархатных и шелковых одеждах, землевладельцы и их юные дочери в расшитых золотом платьях. Мы слышим звук труб, призывающий собравшихся к обеду в большом просторном зале, где пиршество будет длиться несколько часов. Мы слышим пение менестрелей, поющих о любви и сражениях:

И вот уже все перемешалось: появились шуты и скоморохи, началась раздача подарков вассалам: лошадей, оружия и одежды. Возможно, на следующее утро феодал собирал своих ближайших советников, чтобы «вершить правосудие… помогать униженным»; затем, возможно, следовало обсуждение вопросов управления поместьем, может быть, о желательности вырубки леса – но более вероятно, что они оживленно обсуждали предстоящую военную кампанию.

Одной из главных добродетелей Средневековья была верность своему господину; действительно, связь между вассалом и феодалом была столь же прочной, как и кровные узы. Фридрих Барбаросса повелел в Германии, что бунтари (или разбойники), нашедшие убежище в замке, должны быть отданы в руки правосудия, если только они не были «господином, вассалом или родственником» владельца замка. Обычай посылать детей на воспитание в замок феодала обычно укреплял дружеские узы, существовавшие между вассалом и феодалом. У нас есть очень живописное описание жизни мальчика Гарнье в доме Карла Великого: