Чтение онлайн

– Во имя Великой Ра и следуя ее учению! Исходя из того, что мы, Второй Великий Инквизитор со следователями и помощниками установили путем расследования, как это следует из нашего суждения по поводу свидетелей, выслушанных в судебном порядке, что Озборн Логан, являющийся плебсом высшей категории, действительно является убийцей инквизитора третьего ранга, являющегося лицом второй ложи. Озборн Логан присуждается к сожжению с кратковременным избавлением от боли. Таки решила Великая Ра! Ее размышления вложены в умы следователей Инквизиции, люди этой площади услышали ее вердикт через мои уста. А не ошиблись ли все выше перечисленные люди, это проконтролирует Великий Первый, верша свою Сапу.

В это время, на помосте с приговариваемыми возмутился палач:

– Уважаемый Второй, а не забыли ли Вы, что я тоже Великий, хоть и палач? Вы меня заставляете исполнять работу во имя блага какого-то балбеса?

Народ загудел. В Палача из толпы полетели помидоры, но он легко от них уворачивался.

Второй, улыбнувшись, но тут же сделав строгое лицо:

– Уважаемый Палач! Вам ли не знать, что вся судьба и все предназначение нас, Великих – служение народу. И даже еретик-преступник, он заслуживает уважения. Вы рождены и именем Великой Ра поставлены на этот пост, чтобы служить народу, служить терпеливо и без лени. Как вам не стыдно? – Второй улыбнулся и продолжил, с насмешкой – Вы что, вчера перепили? Ну что с таким делать? – как бы обращаясь к народу произнес Второй.

Народ же одобрительно загудел, в Палача снова полетели помидоры. Он сделал народу площади реверанс и тут же получил помидором в лицо. Толпа заржала, как-бы прощая «недотепу», она любила Палача. Второй тоже засмеялся и успокоившись продолжил. Его речь доносилась к толпе через динамики колонок, развешанных по всем фонарям площади:

– Во имя Великой Ра и следуя ее учению! Исходя из того, что мы, Второй Инквизитор со следователями и помощниками установили путем расследования, как это следует из нашего суждения по поводу свидетелей, выслушанных в судебном порядке, что Марк Перишь, являющийся плебсом высшей категории, таковым.., – Второй сделал нарочную паузу, тотализаторы суетились принимая ставки на то, русский он или нет, – Великая Ра, через мои уста… сейчас, – Второй запрокинул голову, как-бы настраиваясь «на волну Ра», тряхнул головой и с повышением голоса произнес, – подтверждает что… данное лицо… является… Ивновским Петровишем, замаскированным русским! Ивновский присуждается к сожжению с предварительным умерщвлением. А не ошибся ли я, это проконтролирует Великий Первый, верша свою Сапу. Встать смирно!!! Великий Инквизитор идет вершить Сапу!

Толпа замерла. Первый открыл двери и спустившись по широкой лестнице вышел прямо к трибуне. Обводя взглядом замершую толпу он медленно кивнул головой. Все знали, что этот жест означает – можно отмереть. Что более никому из толпы ничего не грозит. Но, если взгляд останавливается на одном месте, то люди в этом направлении просто переставали дышать на сколько, на столько позволяют их организмы. Это был животный страх. Но теперь можно успокоиться. Никого из толпы не выдернут и ничего с ним не сделают. Все останутся живы. Лица многих растянулись в улыбке. Некоторым стало хорошо, эндорфиновый выброс взбудоражил их тело. Именно из-за этого момента многие и стремились на площадь. Ощутить, что смерть пронеслась рядом и ты ее победил. Ты перехитрил эту старуху.

Второй, поклонившись и поправив прикрепленный микрофон-пришепку (что вызвало ряд характерных звуков в динамиках на площади) начал свою размеренную и серьезную речь:

– Ваше величие, о Великий, о Первый, утверждаете ли вы данные приговоры суда, вердиктом великой Сапой?

Первый, улыбнувшись:

– Народ! Что вы скажете о вине Роберта Роуза? Не ошибся ли суд, не ошиблись ли следователи Инквизиции?

Толпа разразилась сплошной какофонией возгласов. Великий указал на палача и толпа тут-же притихла. Палач промедлил, демонстративно почесав затылок:

– Во втором ряду от меня стоит мужчина в розовой кепке, не свершите ли Сапу?

Толпа расступилась, явно выражая некую степень зависти к выбранному. Крепкий молодой мужчина непримечательной наружности поднялся на помост и почти на ухо прошептал что-то палачу. Палач, улыбнулся во весь рот и похлопав мужчине по плечу обратился к толпе:

– Тут есть некая Анна Смит?

С права от трибуны толпа зашевелилась, расступаясь от молодой, миловидной блондинистой девушки в джинсовом костюме. Девушка, выражая смесь радости недоумения, двинулась к трибуне и уже скоро вбежала на помост. Палач, став между молодым человеком и Анной, снова обратился к толпе:

– Данного плебса высшей категории зовут Бадди Грей, данную девушку Анна Смит. Бадди просит Анну руки и сердца. – Этому развитию событий удивился даже Первый.

Девушка весело закивала головой и толпа взорвалась приветствиями. Такого не ожидал никто. Многие, в глубине души, этой паре завидовали.

Первый наблюдал за этим с удивлением и заинтересованностью. Данное действительно было не наигранно и не заготовлено заранее. Как принято, палач должен был выбрать кого-то из толпы и этот «любой» должен был назначить окончательный приговор. Народ знал, что на Сапе часто приговоры «отдаются утверждать решением толпы». Поскольку один из приговариваемых убил человека из более низкой ему категории, то тут явно такое могло произойти. Поэтому места у помоста палача занимались заранее. Мало ли. Люди одевали вычурные одежды, всякие яркие платки и кепки, лишь бы быть замеченными. Но тут поворот так поворот. Тотализатор явно уже принимал ставки на то, кто из двоих будет выносить приговор.

Палач продолжал раскручивать спектакль. Некоторое время он пожимал обоим руки, потом похлопывал их по плечам и поздравлял с проведением Великой Ра, так благосклонно обратившей на них внимание. Но действие начало толпе надоедать, поэтому Палач начал новый акт спектакля:

– Кто из вас вынесет окончательный приговор? Кто свершит Сапу… Кто назначит казнь… Через кого прозвучит голос Великой Ра?

Палач выделывался как мог, растягивая действие. Уж ему то не понимать, как каждая секунда сказывается на прибыли тотализатора Инквизиции. Его зашкаливало от ставок на то, ко именно произнесет приговор. В наушнике, вставленном в правое ухо палача, просто молили потянуть хоть еще чуть-чуть. Но все это закончилось в момент, когда молодой человек кивнул в сторону избранницы. Палач, начиная следующий акт, переключился на серьезную волну:

– Первое! Я, палач Великой Сапы, принародно объявляю вас мужем и женой и прошу синод врой ложи зарегистрировать этот брак.

Во второй ложе встал какой-то дедуля, немного промедлил растерявшись, потом поднял руку и закивал головой, что-то при этом бормоча. В спешке ему поднесли микрофон, но толпа на площади услышала лишь: «Во имя Великой Ра и по ее проведению брак, между вышеуказанными лицами объявляется состоявшимся».

Анна и Бадди поцеловались, в динамиках площади заиграла положенная для этого действия музыка. Палач, подумав: «Догадались, наконец», продолжил серьезным тоном:

– Второе! Вот, теперь вы муж и жена! – Палач разнял их и встал между ними, как рефери между боксерами, – Пускай теперь… Великая Ра… Через уста Анны Грей… произнесет приговор Сапы… Слово Анне! – заорал последнюю фразу Палач.

Толпа стала повторять «Слово Анне!» тысячекратным эхом. Палач же подвел Анну к краю помоста и поднял руку вверх, останавливая крики толпы. Толпа утихла и почти в полной тишине зазвучали несмелые слова Анны:

– Жалко как-то его… пускай, там… помидорами и яйцами закидают, я не знаю… пусть живет!

Палач, вскинув вверх руки:

– Сапа по поводу Роберта Роуза свершена! Великий любезно разрешил проявиться истинной демократии! Все имущество Роберта Роуза и его семьи переходит в собственность новоиспеченной семьи Анны и Бадди Грей. Сам Роберт Роуз и его семья… Роузы признаны ложно квалифицированными! Правда восторжествовала, отныне Роузы переводятся в класс «Людеподобные существа», в коем, как оказалось и находились, несмотря на неверную изначальную классификацию. Они ведь не смогли нести бремя знаний. Они наделали много ошибок. На лоб и плечи всех вышеупомянутых Роуз следует нанести опознавательный метки принадлежности к собственности вышеупомянутой семьи Грей. О Великий, о Первый, правильно ли поступил народ? Правильно я его понял?