Чтение онлайн

– Пойду выпью стаканчик-другой, герр Хассель. Будьте так добры, передайте фрау Шеллинг, что я вернусь часа через два. – И вышел из кабинета.

Хассель тяжело вздохнул. Старикан явно болен, и серьезно. Более того, он явно не в себе; может быть, стоило помешать ему покидать здание банка? Какие-то секунды в отлаженном как часы мозгу Хасселя мораль боролась с субординацией – и победила, хотя и с незначительным перевесом.

Он встал и почти бегом покинул кабинет шефа, так что жировые отложения у него на бедрах затряслись, словно бурдюки на боках груженого осла. Но когда он добежал до лифтов, профессора там уже не было. Он вернулся обратно и сказал фрау Шеллинг:

– Вам не кажется, фрау Шеллинг, что замдиректора…

– Я думаю, он заболел, герр Хассель, он ведет себя очень странно. Я только что звонила фрау Цвайерих. Мне неприятно действовать за его спиной, но…

– Вы правильно поступили, фрау Шеллинг. Что вам сказала фрау Цвайерих?

– Она тоже это заметила. Она срочно выезжает в город. Рассчитывает быть здесь в течение часа. Но куда направился профессор?

– Он сказал, что хочет где-нибудь выпить. Может быть, он пошел в Заксенхаузен?

– Нет, он не выносит тамошней армейской публики. У вокзала есть одна таверна, его любимое место. Уверена, он направился именно туда. – И фрау Шеллинг удрученно покачала головой. – Вот несчастье. Надеюсь, все обойдется.

– Итак, мистер и миссис Грин, это профессор Грауэрхольц… А это Хампи. – Стоя посреди своего кабинета, Филипп Уэстон представил всех присутствующих.

Профессор Грауэрхольц был человек крохотного росточка, абсолютно лысый, в толстенных очках, одетый в костюм цвета электрик. Внешность двух психологов была до смешного противоположна, так что, несмотря на серьезность ситуации, Мириам и Дэниэл незаметно обменялись улыбками и одновременно вздернули брови.

– Здравствуйте, – мягко произнес профессор Грауэрхольц. У него был заметный, но довольно приятный немецкий акцент. – Филипп сказал мне, что сегодня к нам пожаловал уникальный в своем роде молодой человек – должно быть, вы очень гордитесь сыном.

– Гордимся? – На лице Мириам тут же появилась озабоченность.

Психологи обменялись понимающими взглядами. Профессор Грауэрхольц жестом пригласил всех присесть. Сам же вдруг с ловкостью циркача снял свой сверкающий пиджак, перекинул его через спинку стула, перевернул стул и уселся на него верхом, положив локти на спинку и глядя на остальных.

– Надеюсь, мистер и миссис Грин, я не огорчу вас, если сообщу, что мой коллега уже провел с мистером Хампи стандартный тест Стенфорда-Бине…

– Стенфорда-Бине? – Бедная Мириам чуть не плакала.

– Простите. Это тест на интеллектуальное развитие. Разумеется, к таким маленьким детям подобные методики стоит применять с осторожностью, но мы уверены, что уровень интеллекта Хампи может быть выше ста шестидесяти. Мы считаем, что он исключительно развитый ребенок. А теперь, если позволите…

Тут профессор Грауэрхольц шлепнулся со стула на пол, встал на четвереньки и пополз к Хампи по бескрайнему ковру. Мальчик, не обративший никакого внимания на появление профессора Грауэрхольца, возился в углу комнаты с конструктором. Ему удалось построить нечто вроде пирамиды или зиккурата высотой вровень с нижней полкой книжного стеллажа, и теперь он вкатывал машинки по стенке сооружения наверх, аккуратно паркуя их у корешков книг.

– Какой у тебя замечательный замок, Хампи, – сказал профессор Грауэрхольц. – Ты любишь замки?

Хампи прервал свое занятие и взглянул на мировое светило в области лингвистическо-когнитивных проблем, стоящее на четвереньках, с выражением, которое у более взрослых людей называется презрением.

– Grundausbildung! – пропищал он, двигая очередную машинку по книжной полке.

Профессор был откровенно озадачен; он уселся на корточки. Дэниэл с Мириам обменялись тревожными взглядами.

– Grundausbildung? – профессор Грауэрхольц повторил непонятное слово с вопросительной интонацией. Хампи замер, явно заинтересованный, и повернулся к профессору, весь внимание.

– Ja, – сказал он, подумав. – Grungausbildung.

– Grundausbildung fur?… – с каким-то бульканьем спросил профессор.

– Pur bankkreise, – ответил Хампи и широко улыбнулся.

Профессор поскреб последние волосинки на голове и спросил:

– Хампи, verstehen sie Deutsch?

– Ja, – ответил Хампи, возвращаясь к конструктору. – Geschaft Deutsch. – И он снова занялся машинками, как будто весь этот диалог не имел ровно никакого значения.

Профессор Грауэрхольц поднялся на ноги и подошел к «взрослой» зоне кабинета. Все трое смотрели на него с нескрываемым изумлением, но что касается Мириам, на ее лице было такое выражение, словно она повстречала пророка или мессию.

– П-профессор Грау-грауэрхольц, – сказала она, запинаясь, – вы понимаете, что говорит Хампи?

– О да, – отвечал он, улыбаясь теперь так же широко, как и мальчик. – Прекрасно понимаю. Дело в том, что ваш сын… Как бы это сказать? Он говорит на правильном деловом немецком.

– На деловом немецком? – переспросил Филипп Уэстон. – Не правда ли, несколько необычно для английского мальчика двух с половиной лет?

Профессор Грауэрхольц снял очки и стал протирать их небольшой мягкой салфеткой, которую достал из кармана брюк. Потом взглянул на ошарашенных собеседников своими близорукими, водянистыми глазами и сказал:

– Да, полагаю, весьма необычно, но это никак не назовешь недостатком. – Он иронично улыбнулся. – Думаю, найдутся люди, которые увидят в этом большое преимущество, особенно в современной-то европейской ситуации, а?

Именно в этот момент Хампи решил обрушить свою пирамиду. Конструктор рассыпался с великолепным дробным грохотом. Хампи расхохотался. То был смех счастливого, обожаемого ребенка – пусть и с некоторыми странностями в языковой сфере.

Когда нашли профессора Мартина Цвайериха, он сидел на краю тротуара, его пиджак был порван и испачкан, а лицо перекошено, все в поту. Мимо него стремительно несся людской поток: турецкие рабочие, наркоманы, бездомные, туристы. В этом неприглядном уголке финансовой столицы Европы с трудом можно было встретить этнического немца. Цвайерих был в сознании, но не вполне. Инсульт лишил его всяких сил – сейчас он был беспомощен словно двухлетний малыш; и ничего удивительного, что он нес полную чепуху.

Примечания

1

Процедура, которую проводят беременным женщинам, которые входят в группу риска рождения ребенка с пороками развития.

(обратно)

2

Магазины дорогих дизайнерских товаров для детей и для дома в Великобритании.

(обратно)

3

Фирма, производящая высококачественные товары для новорожденных.

(обратно)

4

Центральная часть Лондона между Пикадилли-серкус и Риджент-стрит.