Чтение онлайн

«Большой театр — это, конечно, хранилище традиций, почти два века они начинали сезон оперой „Жизнь за царя“, — заметил меценат, — но, к счастью, это уже не тот консервативный Большой, чурающийся всяких авангардных настроений».

Он улыбнулся и добавил: «И прорыв произошел именно в тот год, когда вместо Сусанина на сцену вышли дети Розенталя».

— Последнюю передачу с Кошем видел? — кричал в трубку шеф. — А после Коша теперь ты пойдешь. Почетно!!!! Они мне сами вчера позвонили, уж так хотят тебя показать! Я, конечно, поломался для виду, но потом дал твой телефон. Так что жди, звезда!!! Твой шанс, Миша, не упусти!

Петров и сам понимал, что это — реальный шанс засветиться, перебраться в Москву, в какую-нибудь из столичных газет. Пусть даже (только на первых порах, конечно) ведущим криминальной колонки.

Шеф проорал в трубку: «Ну давай, как свяжутся с тобой — отсигналь, мы материал в номер дадим» — и отключился. Расчувствовавшемуся Петрову захотелось отлить. Возвращаться в кофейню и опять встречаться со Скреметовым не хотелось. Забегать среди бела дня за кустик и справлять нужду почти на глазах у охраны элитного жилого комплекса было не только неприлично, но и опасно. Жильцы, заплатившие немереные тысячи за квадратный метр площади и вносившие ежемесячную плату за поддержание порядка на территории, особое внимание уделяли вопросам безопасности. Поэтому растения, высаженные по периметру комплекса, вряд ли можно было назвать обычными кустиками. Петров припомнил передачу, посвященную открытию комплекса «Дорогомилово». В той передаче руководитель службы охраны на вопрос, предполагается ли вечерами патрулировать территорию с собаками, заявил, что в этом нет никакой нужды, что система безопасности поселка включает в себя как электронные, так и биологические средства защиты. Электронная система зафиксирует появление постороннего объекта вблизи ограды, но охранникам нет нужды немедленно бросаться туда. Высаженные по периметру растения являются естественным барьером для злоумышленников. Даже вооруженный садовыми ножницами и тесаком человек не сможет выбраться из этих зарослей, а застрянет там, как муха в паутине. Таким образом, злоумышленник будет метаться в кустах, пока охрана его не вызволит и не сдаст в милицию. На вопрос репортера, не опасно ли такое средство защиты для окружающих, ведь в кусты могут случайно забрести выгуливаемые собаки или убежавшие кошки, руководитель службы охраны комплекса прямо заявил, что это — проблемы владельцев собак и кошек. Управление делами комплекса «Дорогомилово» и так пошло всем навстречу и согласилось выступить в телевизионной передаче, чтобы предупредить об опасности, поджидающей тех, кто собрался совершить несанкционированное вторжение на объект.

— А дети? — не унимался репортер. — Ведь детей можно предупредить хоть сто раз, а они все равно полезут. Хотя бы из любопытства.

— Еще раз объясняю: мы видим, что в охраняемом периметре появился посторонний объект, и, как правило, выходим почти сразу. Так что, если в заросли попадет ребенок, мы его вытащим.

— Не вредно ли пребывание в этих кустах для здоровья? — продолжал любопытничать репортер.

— Смотря что считать вредом, — ответил страж порядка. — Царапины гарантированы, но растения не ядовиты. Впрочем, когда ты весь исцарапан и тебя мажут йодом, это тоже запоминается надолго. Впредь у детей уже не будет желания лезть куда не надо.

Петров посмотрел на кустики. Со стороны выглядели они вполне невинно — густые, зеленые. Однако если внимательно всмотреться, среди густо переплетенных веток становились заметны большие шипы, торчащие из под листьев. Нет, кустики решительно отпадали. Михаил огляделся. Комплекс «Дорогомилово» считался первой очередью многоэтапной реконструкции района. Из ранее построенных домов генеральным планом реконструкции решено было сохранить только те, что стояли по Киевской улице вдоль Третьего кольца, чтобы шум от магистрали не тревожил покой жителей элитных комплексов. Дома же, стоящие во дворе, пусть даже вполне крепкие, были предназначены под снос. Ближайший из них был уже наполовину раскурочен, из-за ограды виднелась часть квартиры — жуткие розовые обои в зелененький цветочек. Около чудом сохранившегося дверного проема кусок обоев был наполовину оторван и трепыхался на ветру, будто флаг какой-нибудь экзотической страны.

Петров достал мобильник и на всякий случай сфотографировал стену с оторванными обоями. Мысленно он уже прикидывал, как начнет свой следующий репортаж. А фотографию можно будет пустить фотоном во время телепередачи… Точно, и подпись хорошую, что-нибудь вроде «Они отняли у этих людей будущее», а потом дать панораму комплекса «Дорогомилово».

В туалет хотелось все сильнее. Петров оглянулся, вокруг никого не было. Он пригнулся и пролез под большим щитом «Строительство второй очереди малоэтажного жилого комплекса „Дорогомилово-2“ ведет СУ-59». В окружавшем стройплощадку заборе нашлась приличных размеров дыра, и Михаил практически беспрепятственно проник на стройплощадку. Несмотря на будний день, сегодня здесь никого не было. Петров удивился, но тут же вспомнил, что на время процесса над экс-главой фонда работы приостановлены. Приостановлены по просьбе сотрудников районного суда. Беспрерывно долбящая строительная «баба» мешала сотрудникам сосредоточиться на материалах дела.

Михаил счел отсутствие людей хорошим знаком и решил на всякий случай пройтись по стройке — но это потом, а сначала… Он увидел голубую кабинку передвижного туалета и чуть ли не побежал к ней, расстегивая на ходу брюки. Он рванул дверцу туалета и, не потрудившись закрыть ее, пустил струю в унитаз. Мелькнула мысль, как было бы смешно, если бы именно сейчас позвонила неизвестная Анжела, продюсер ток-шоу «Во имя человека». Петров не успел всесторонне обдумать это и посмеяться, как зазвонил телефон. Не прерывая процесса, Михаил полез левой рукой в карман брюк… Он не услышал, как с крыши кабинки тихо спустилась гибкая фигура. Человек секунду постоял за спиной у Петрова, а когда тот, почувствовав неладное, начал поворачиваться, со всей силы ударил Михаила по затылку металлическим прутом.

Тело журналиста «N-ского вестника» Михаила Петрова было найдено на следующий день гастарбайтерами-таджиками. Прибывшая на место преступления следственная группа установила, что журналист пробрался на стройплощадку и пошел в туалет, где и был убит. Орудием убийства послужил валявшийся рядом с трупом кусок арматуры. Такого добра на стройке было в изобилии, что, без сомнения, облегчило задачу убийце и усложнило — следственной группе. Руководителя группы трясло от одной мысли, что ему придется общаться с коллегами покойного журналиста, давать комментарии и до посинения отвечать на один и тот же вопрос: не связано ли убийство журналиста Петрова с тем материалом, который накануне вышел в свет. Впрочем, абсолютно все следователи прекрасно понимали, что после вчерашнего сюжета в новостях все равно пришлось бы отрабатывать версию о политико-экономической подоплеке данного преступления, даже если бы Петрова прибила сковородкой ревнивая жена. Экономическую подоплеку удалось обнаружить довольно быстро: на полдороге между стройкой и Третьим кольцом был найден бумажник Петрова, совершенно пустой — ни наличных, ни кредиток. Пропал также дорогой мобильный телефон. Таким образом, вполне логичной выглядела версия о банальном ограблении.

Детально восстанавливая последние часы из жизни Михаила Петрова, следователи добрались и до кафешки. Там они узнали об инциденте, который имел место примерно за полчаса до происшествия, и появился первый полноценный подозреваемый — Евгений Скреметов. У Скреметова был мотив, но, увы, не было возможности совершить убийство. Примерно два десятка свидетелей утверждали, что после ссоры с Петровым Скреметов кафе не покидал ни на минуту. В туалет, правда, отлучался по малой нужде, но и там он был не один. Выходило, что, несмотря на наличие убедительного мотива, подозреваемый имел железное алиби. Через две недели версия об ограблении получила веское подтверждение. На одном из электронных рынков Москвы был задержан подросток, пытавшийся сбыть с рук мобильный телефон. Приемщик в комиссионном магазине, пробив телефон по базе, выяснил, что данный аппарат принадлежал убитому недавно журналисту Михаилу Петрову. Сообщать это подростку приемщик не стал, телефон принял на комиссию, переписав, согласно правилам, паспортные данные сдающего. И уже вечером родителей подростка ждал неприятный сюрприз: к ним пожаловала милиция. Длительный допрос, проведенный в присутствии инспектора по работе с несовершеннолетними, почти ничего не дал. Подросток категорически отрицал свою причастность к убийству Петрова, что же касается телефона, то телефон он нашел. Где нашел? Он готов показать место.

Оказалось, что телефон валялся в ста метрах от стройки, где чудом сохранился реликт советских времен — железный гараж типа «ракушка». Одна из последних в городе и уж точно последняя в этом районе, ракушка притягивала к себе подростков. Кто-то пустил слух, что внутри хранится что-то очень важное и что именно поэтому реликтовую «ракушку» еще не снесли. Местный дворник уже устал ремонтировать замок, который регулярно ломали юные искатели приключений. Однако попасть внутрь никому до сих пор не удалось. За три десятка лет «ракушка» проржавела так, что открыть ее створ мог разве что былинный богатырь. Вот возле этого гаража, по словам подростка, он и нашел крутой мобильник. Следственная бригада перерыла весь мусор, скопившийся между ракушкой и забором, но ничего интересного не обнаружила.

Вызывало также сомнение, что подросток смог бы нанести удар нужной силы. Парень выглядел совсем хлипким. Но, поскольку других подозреваемых не было, провели даже следственный эксперимент. По результатам эксперимента выходило, что, если бы удар нанес подросток, рана должна была выглядеть совершенно иначе. Не совпадали место удара и угол наклона штыря.

Подростка пришлось отпустить. На всякий случай его поставили на учет в детской комнате милиции. На руках у следователей оказалось совершенно глухое дело. Невозможно было доказать связь между убийством журналиста и ЦДЭ, но невозможно было и доказать, что это было банальное ограбление.

Главный редактор «N-ского вестника» выступил по центральному телевидению и пообещал, что они, журналисты, не успокоятся до тех пор, пока убийца не будет найден. Недели две об убийстве писали все печатные и электронные СМИ. Программа «Во имя человека», посвященная памяти Михаила Петрова, вышла в эфир. По иронии судьбы главным героем ток-шоу стал Евгений Скреметов, рассказавший, как дружны они были с покойным Мишкой и что теперь он, Евгений, считает делом чести довести начатое Мишкой дело до конца. Разоблачить и обличить руководство ЦДЭ, если имеют место какие-то злоупотребления. Акции Скреметова взлетели до небес, ему тут же предложили вести очень популярную программу. Он согласился; программа отнимала много времени, поэтому было совершенно некогда заканчивать «начатое Мишкой дело». Через месяц никто уже не вспоминал об убийстве провинциального журналиста. Впрочем, никакой связи между самоубийствами в городе N., обанкротившимся фондом и Центром добровольной эвтаназии города N. также не нашли. Экс-главу осудили, дав пять лет условно. Часть обманутых граждан подала апелляцию, судебная машина закрутилась вновь. Через некоторое время о гибели Петрова помнили только в его родном городе N., да и то только потому, что главному редактору удалось добиться разрешения повесить мемориальную доску на здании редакции.