Чтение онлайн

— Разумеется, моя милая Джейн. Впрочем, как и ты, — одну ладонь Альваро выставляет над моим столом, едва касаясь пальцами поверхности, и слишком крадучись проходит вокруг, останавливаясь за моей спиной. — Мне даже нравилось напоминать тебе об убийстве твоей семьи, но, право, это уже становится скучным и избитым, а я это не люблю.

Я отнимаю руки и кладу ладони на стол, чтобы в случае чего хоть как-то попробовать защититься. Боюсь повернуть голову, всем позвоночником ощущая его присутствие сзади, и мне снова страшно — до сжимающейся глотки, до поднявшихся волосков на теле, до пробивающего грудную клетку ошалевшего сердца.

— Если мы закончили экскурс в виды преступных организаций, то повторю ещё раз — пока я буду в Испании, смотри в оба. И не забудь про вторник, — он не двигается, неторопливо проговаривая каждое слово.

И я решаюсь на короткий вопрос севшим от напряжения голосом, надеясь, что Рамирес сделает шаг назад и уйдёт.

— Что во вторник?

Но нет.

Я трусливо вздрагиваю и прикрываю веки, когда его ладони ложатся на стол по обе стороны от моих, не касаясь. Альваро наклоняется, и его дыхание опаляет ухо, не скрытое распущенными сегодня волосами. В желудке будто стягивается канатами сложный узел, который больше не распутать, и я точно знаю, что между нами — не больше четверти дюйма. Как и то, что в его властном шёпоте, кроме предупреждения, есть что-то ещё:

— Выставка, Джейн. Попробую привить тебе вкус к прекрасному.

21 апреля 2015 года, Нью-Йорк

На протяжении не менее стремительно пролетающих выходных, кроме чувства постоянной тревоги, в принципе появившейся и не отпускающей после знакомства с Рамиресом на складе, я вдобавок буквально начинаю дёргаться от каждого шороха в квартире. Как такового нападения я не жду, но его слова постоянно гудят где-то в затылке, а кожа ушной раковины фантомно овевается тёплым дыханием. Я не знаю, почему Рамирес на самом деле нарушил моё личное пространство — только лишь потому, что хотел напугать сильнее и оказать давление этим жестом?.. Навряд ли. А любая иная шальная мысль, которую я сразу отбрасывала в корзину под названием «сумасшествие», всё равно успевала послать странные мурашки по телу и вновь сжать солнечное сплетение.

Перспектива снова пребывать в обществе Альваро на выставке сейчас уже кажется отягощающей совсем по иным причинам. Если раньше я попросту не желала его видеть и терпеть где-либо, кроме работы, и поэтому так брыкалась по поводу этого мероприятия, то теперь чувствую, как запутываюсь в собственных эмоциях и словно двумя ногами увязаю в чём-то, что для меня полностью неведомо.

И как бывает обычно в таких случаях: чем сильнее мы пытаемся оттянуть неприятный момент, тем быстрее, кажется, он наступает. Так, понедельник будто на самом деле вылетает из календаря, и вот я уже стою у панорамного окна в своём кабинете, что-то бездумно выискивая в мерцании огней десятков небоскребов, и жду Смита, который должен отвезти меня в Метрополитен Музей.

Он сказал вчера, что Рамирес будет ждать уже там. Любопытно, как он доберётся без своего водителя-тени, на сегодня почему-то отданного мне, и от картинки в голове, где наш босс садится в обычное жёлтое грязное такси, мои губы трогает робкая улыбка. Было бы забавно на это посмотреть.

— Джейн, — слышу я за спиной и оборачиваюсь. — Ты готова?

Энтони каким-то невероятным образом умудряется быть максимально деликатным и формальным даже в таком простом вопросе.

— Да, — киваю и беру со стола чёрный матовый клатч в тон закрытому простому платью-футляру длиной до колен.

Мы молча спускаемся на лифте в подземную парковку, на которой теперь ставлю и свою машину, и я подхожу к пассажирскому сиденью спереди, берясь за хромированную ручку пока замершего мерседеса. Смит поджимает на это тонкие губы — опять не дала за собой поухаживать, стерва! — но ничего не говорит, лишь учтиво спрашивает:

— Возможно, позади тебе будет удобнее?

— Я не твой шеф, Энтони, — елейным голосом отвечаю я. Есть в этом своя прелесть — бесить помощника Рамиреса, когда не можешь «достать» до него самого. — Так что оставь эти дворянские замашки для него.

Не дожидаясь ответа, который, наверное, и не последует, сажусь и устраиваюсь поудобнее, пока Смит, еле слышно что-то ворча под нос, занимает место за рулём.

Едем мы в атмосфере лёгкой непринужденной музыки неизвестного джаз-бэнда, и она опутывает меня коконом, позволяя хоть немного расслабиться и будто взять временную передышку перед очередным боем.

Мысли то сбиваются в стаю, то разлетаются одинокими птицами, но в какой-то момент я всё-таки концентрируюсь снова и украдкой смотрю на решительно управляющего машиной Смита. Несмотря на извечно собранный и вдумчивый вид, его личность почему-то располагает к разговору, и я подумываю задать ему несколько вопросов, которые навряд ли когда-либо задам тому же Рамиресу, не рискуя при этом быть как минимум осмеянной.

— Энтони, — негромко зову его я, на что он, не отвлекаясь от дороги, лишь вскидывает русые брови в ожидании. — Ты что-нибудь знаешь о неком деловом партнёре, из-за которого наш милостивый хозяин был сам не свой перед поездкой?

Ожидаемо Смит мрачнеет, и я уже готовлюсь услышать нотацию по поводу того, что лезу не в своё дело — меня в принципе Рамирес за прошедшую неделю не особо допускал к чему-либо, кроме иска от налоговой, а его подчинённые руководители всячески так же хранили молчание. Но желание узнать о некой угрозе извне, которая, очевидно, уже стала мифической, пересиливает, поэтому я пробую выяснить что-то у Энтони.

— Извини, Джейн, я не могу раскрывать подробностей. Скажу только то, что он — не партнёр.

«А враг…» — почему-то договаривает за него моё подсознание. Хм… Узнать бы кто это, да объединиться бы с ним против Рамиреса. И в этот момент я даже не вспоминаю о том, что этот некто — подозреваем им в смерти моего отца.

— Ладно… — вздыхаю я, отводя взгляд к стеклу бокового окна. — Просто хочется понять, ждать ли сегодня бури…

— Думаю, сеньор Рамирес уже решил все свои вопросы, если ты о поездке в Испанию.

Что ж, Смит хотя бы на что-то отвечает без уколов и сарказма. Стоит попробовать копнуть ещё.

— Как ты с ним познакомился? — придаю голосу тон наивного интереса и наблюдаю, как он плавно выкручивает руль, чтобы войти в нужный поворот. — Или это тоже закрытая информация?

— Нет, но… — кажется, жалеет о сказанном, но после ладони Энтони на миг сжимают кожаную оплётку и он всё же продолжает: — Дело в том, что ни я, ни Альваро не любим много разглагольствовать впустую.

— О, я заметила, — иронично проговариваю я и выжидательно уставляюсь в его профиль.

— Мы учились вместе в Лондоне.

Так-так. Судя по неплохому британскому акценту, Рамирес не просто там учился, но и жил долгое время. Однако Энтони не предоставляет новых фактов, и я, закатив глаза, продолжаю допрос, который, скорее, походит на беседу с упрямым ребёнком, не желающим выдавать секреты.

— Где именно?

— Не имеет значения.

Невольно сжимаю кулаки от безысходности — да почему что с ним, что с Рамиресом так адски сложно? В этот момент мерседес медленно подкатывает к тротуару перед зданием, где проходит выставка. Энтони глушит двигатель, но меня радует хотя бы то, что в его жестах нет торопливости и нервозности, как если бы он хотел поскорее сбежать от неудобных расспросов. Поэтому, пока ещё есть время и мы синхронно отстёгиваем ремни, я наступаю дальше: