Чтение онлайн

— Приговор вынесен и обжалованию не подлежит.

Будучи полностью сконцентрированным на цели и занося руку с зажатым в ней мечом, я не заметил появления в коридоре нового действующего лица — деда, без лишних слов попытавшегося меня остановить. Ледяной меч преломился у самой рукояти, а меня самого отбросило к стене, где надёжно зафиксировало стальными оковами, преобразованными из всё того же камня. Казалось бы — это конец, но стоило мне только пересечься с Зар’та взглядами, как тот побледнел, а по сдерживающему меня металлу прошли трещины.

Я лишь слегка дернулся вперёд, а металл уже рассыпался по полу.

— Глава, что вы?!

— Замолчи, ублюдок. — Хлынувшая от деда волна презрения с ног до головы окатила истекающего кровью Бенефита, готового с секунды на секунду отдать богу душу безо всякой помощи с моей стороны. — Золан, делай, что должно.

И снова в правой руке зажат ледяной клинок, и снова я отталкиваюсь от земли, компенсируя прыжком огромную разницу в росте. Взмах — и голова осуждённого слетела с его плеч, а я испытал необычайное удовлетворение. Чувство хорошо сделанной работы, помноженное на устремившуюся в тело силу могло помутить рассудок ребёнка, но я справился, быстро взяв себя в руки и отыскав глазами сначала Файю, которая, к счастью, не пострадала во время нашей скоротечной битвы, а после и деда, на лице которого застыло совершенно нечитаемое выражение.

Я убил чело… демона. Сородича. Убил не за то, что он прикоснулся к моей прислуге, а потому, что меня опять накрыло, показав то ли прошлое, то ли вымысел. И лучше бы это было первое, ибо в противном случае у меня наклёвываются недурственные такие проблемы. Шиза, подкреплённая моими способностями, это потенциальная угроза всему миру, ибо я и сам пока не знаю, на что способен слетевший с катушек Генерал.

Не знаю, что отразилось на моём лице, но вынырнувший из омута своих мыслей дед быстро подошёл ко мне и подхватил на руки, принявшись вроде как успокаивающе гладить по волосам, приговаривая что-то, что должно было привести убившего человека ребёнка в норму. Но есть ли вообще слова, способные на такое?

Я-то, понятно, не ребёнок, и психологическую травму в принципе заработать не могу, но на что рассчитывает Зар’та…?

Чует мой зад, что это всё неспроста. Словно я опять стал чьей-то пешкой, но в этот раз покровительствует мне кто-то послабее бога, ибо Всевышний посторонних своего уровня ко мне просто не пустил бы. Да и условились мы, что мир — без богов, а обещаний мой работодатель никогда не нарушал.

Так какого тогда чёрта мною рулила непонятная Воля, которой я просто не мог сопротивляться…?

Часть III.

Как оказалось, увиденного для деда оказалось достаточно, чтобы вынести свой вердикт. Я, Золан Иллити, Генерал… и Палач. Одно из самых неоднозначных благословений, которое, с одной стороны, превращает меня в ещё более опасную машину для убийств, позволяя каким-то образом направлять ману на усиление своего тела безо всяких заклинаний-посредников, а с другой — обременяет глазами, при активации вытягивающими на поверхность самые страшные грехи того, на кого я смотрю.

Цена этой силы — часть моей памяти, пропадающая в никуда с каждым вынесенным приговором. Это могло быть как что-то совершенно незначительное, вроде встречи с торговцем на рынке, так и нечто действительно важное. В моих силах было активировать их когда и сколько угодно, но раз в год казнь должна проходить в обязательном порядке. Если я сам не найду, кого осудить, то глаза активируются самопроизвольно, прямо как сейчас, и тогда у меня не будет выбора.

Я буду обязан лишить жизни того, кого благословение Палача выбрало в качестве цели.

Страшная дрянь, это благословение. Даёт всего ничего, — невербальное усиление я и сам бы когда-нибудь освоил, — а требует… Что, если я постепенно забуду, кто я есть? Утрачу воспоминания о том злополучном грузовике и о семье, что осталось в прошлом длиною в сотню с небольшим лет? Благословение единственного из семнадцати, требующее платы — и, конечно, оно выпало именно мне. И я уже даже разменял часть своей памяти на раскрытие грехов того сукина сына. Что я забыл? Что-то важное или незначительное? Что, если у меня был брат или сестра, память о которых бесследно исчезла в этот злополучный день? Или любимый человек, которого я никогда больше не вспомню? Какое-то важное событие в жизни, сформировавшее мой характер?

Я не знал, и никогда уже не смогу узнать. Благословение остаётся с иллити до конца его жизни, что бы он ни делал. Даже легендарные предатели рода не лишались своих сил, так что творить безумства было бесполезно. Генерал-Палач — это навсегда.

И это страшно, ибо зная о бессмертии души, и обеспечив себе, по сути, сохранение воспоминаний за счёт работы на всевышнего, обрасти проклятием, которое вредит чуть ли не самому ценному…

— Золан, бросай витать в облаках. — К моменту, когда мы добрались-таки до полигона, дед уже определил свою поведенческую линию. Он решил сделать вид, что всё в полном порядке, и вытеснить неприятное воспоминание новыми впечатлениями. Похвалой, тренировками, знакомствами — для того он и притащил сюда моего двоюродного брата, за которым увязался Амстер. Не то, чтобы я не желал пообщаться с братом отца, единственным, кто поддерживал общение с ним, но сейчас у меня не было настроения для задушевных бесед. Чего уж там, я и отца бы послал, реши он залезть ко мне в душу. А ведь его я всецело уважаю и доверяю ему, в отличие от пока практически посторонних людей. — Как у тебя обстоят дела с огненной стихией?

— Базовый начальный уровень. Я делаю упор на воду и землю.

— И что тебя на это сподвигло? Расскажи, как ты выбирал себе элемент.

Дед сел прямо на песок полигона, приглашающе кивнув на место напротив.

К моменту, когда я его занял, Гериан с Амстером уселись по правую и левую руку от деда соответственно. Таким образом, получилось что-то вроде квадрата, в котором все одновременно видели всех. Только я всё равно решительно не понимал, каким боком дядя и брат относятся к моим тренировкам…

— Я хочу стать авантюристом, и элемент я выбирал исходя из этого желания. Огонь не универсален, он только уничтожает, но не защищает и никак не раскрывается в тактическом плане. Воздух нетребователен к мане, так как он есть везде и его не нужно материализовывать, но он слишком капризен и плохо откликается на мои команды. По этим причинам я ограничил изучение магии огня и воздуха базовыми приёмами. Земля и её производные так же, как и воздух, встречаются повсюду, и они изначально были очень послушны моей воле, а спектр применения этого элемента не ограничивается одними только сражениями. Польза от земли в быту авантюриста неоспорима, что позволило ей встать на второе место после воды, которая, как и земля, прекрасно мне подчиняется. О её эффективности и говорить не стоит, а возможность изменения агрегатного состояния и влияния на погоду я считаю неоценимым преимуществом.

— Почему, в таком случае, ты не полностью забросил изучение огня и воздуха?

Хм, кажется, я показал себя достаточно умным, чтобы мне не задавали настолько глупые вопросы. Но ответить нетрудно, тем более, что мне интересно посмотреть, чего дед хочет добиться.

— Ну, например, без воздуха и огня ни о каком эффективном контроле погоды не идёт и речи. Мой учитель, Глассовер, доступно объяснил мне базовые принципы, позволяющие создавать облака и тучи, а так же управлять их передвижением с минимальными затратами маны. — Видя сомнения на лице Гериана, честно пытающегося вникнуть в мою речь, я решился на дополнительные пояснения: — Заклинания позволяют и безо всяких лишних знаний вызывать грозу или наоборот, рассеивать её, но это грубые, и оттого чрезмерно затратные методы. Тогда я ещё не знал о том, что я иллити, считал себя человеком и предполагал, что мой резерв ещё долго будет расти до достаточного уровня.