Чтение онлайн

ФЕВРАЛЬ.

7 февраля, понедельник.

МЛАДА ФРОНТА.

Еду по Радлицкой на трамвае, который пилит в неизвестность... Вокруг ободранные дома, разбитые тротуары, может еще от фашистов осталось? Не знаю... Пилю-пылю в Младу Фронту, надоумил я сам себя, прочитав рецензию журнале на выданную ими книгу современного русского писателя неизвестного мне, фамилье его мне ни хера неговорит-нешепчет, наверное говно, мы авторы текстов – категоричны в оценках. Может быть и со мною захотят дело иметь, везу им Терру Инкогниту, роман о будущем России, которой уже нет. Вместо России Тера Инкогнито, населенная дикими племенами, разговаривающими на русмате... Контролируемая ООН и внешне, и изнутри. И конечно талантливый вождь одного из племен, имеющий в помощниках двух людей из внешнего мира, мечтает захватить этот самый внешний мир – уже летающий к звездам, своим могучим войском на коровах, вооруженных дубинами... Один помощник – Главный Воин, бывший Наблюдатель ООН, второй Бринер, контрабандист предметов с Территории во внешний мир. За формой сайнс-фикшен скрывается грусть и философские раздумья – ни кого нельзя бросать на пути будущему, и нет другого пути, чем общечеловеческий. Хе-хе-хе...Обалденейшая книга! если когда-нибудь кто-нибудь ее издаст – вот это в сраку русским патриотом с пол локтя будет, ха-ха-ха...смеюсь в пустом вагоне вслух. Конечная! выпуливаюсь, прижимая пакет с рекламой «Теско» к груди, а в пакете заветное... Верчу головой, действительно конечная, и трамвай разворачивается, и дальше уже не куда – дальше какие-то развалины, фабрики или мастерские, полная жопа и талантливый писатель конца двадцатого века, а ведь действительно конец... А вот и сразу через дорогу и нужный мне 61 дом, небольшая такая громадина бетона в ободранных плитках, налево супермаркет, направо крыльцо, бетонные ступени, стеклянные двери, изучаю таблички на стане холла, кто-то на меня кричит... И громко! Поворачиваю башку – за стеклом как в зоопарке мужик и орет, видимо глухой напрочь, вот ведь мне повезло – чех, глухой и старый... Прислушиваюсь, мужик орет меньше и внятней, а! ему любопытно – куда я прусь. Показываю свободной рукой, свободной от сжимания нетленного труда – мол я сам знаю, но мужик не унимается, продолжает дальше рот разевать. Подхожу к вратнице, это местные туземцы так будки обзывают, с мужиками и бабами любопытными за стеклом, ну, что надо?
– Куда пан идет? –

с интересом интересуется мужик и сообщает, что журнал «Люди и земля» расположен... Я прерываю местного Шерлока Холмса.

– Мне журнал не нужен, я в издательство «Млада Фронта», а где оно находится – я уже прочитал на стене.

Мужик кивает головой и на всякий случай щеголяет иностранным языком – говорит мне немного странным русским – действительно издательство находится именно там, где я прочитал.

Иду пешком, игнорируя лифт, собираю слова в кучу, хотя то, что говорить в издательствах – я уже заучил наизусть. Как попугай. Ночью меня разбуди и от зубов отлетит – Добры ден, я списовател, мам на конто едну выдану книгу в накладательстве Матя, хцел бы набиднут вам инну... И так далее, и тому подобное, а П. говорит, что я по-чешски не умею, да я еще мог бы чешский преподавать, для начинающих ходить по чешским издательствам писателям говорящим на других языках... Пришел. Длинный коридор, под бородой вспотело. Ни кого нет, не на всех дверях есть таблички. Общее впечатление – ниже среднего... Не издательство, а контора эпохи развитого социализма. Начинаю искать, естественно – начинаю с секретариата, прямо политбюро, а не издательство! Молодая смазливая герла вытаращив глаза на такого дивного списователя, ведет меня в нужный кабинет. Там ни кого нет, много всего хорошего и разного, может их обокрасть? А может не надо?.. Сижу, жду, может быть еще сегодня придет, все же не пятница, не лето, да и время одиннадцати нет, вон и мобиль на столе валяется, может у человека проблемы с желудком...или с жопой...а я... И дождался, неплохой на первый взгляд мужик моих лет с улыбчивой мордой, следом еще какой-то молодой в наглаженном костюме, мужик-то по простому, ну джинсы, ну пуловер-рубашка, дальше перечислять? Носок-трусов он мне не показывал. Оттарабаниваю заученное, показываю статьи-рецензии, хвастаю – участвовала рукопись в конференции Пэн-клуба и на книжной ярмарке, но вам притащил другую. Выкладываю труд, мужик с интересом листает, затем показывает мне «Респект» с моими черными очками и шляпой с бисером. Признаюсь что это я. Расстаемся с мужиком по-хорошему, то есть я ему оставляю рукопись, он мне дарит визитку, читаю – пан Михачек, он предлагает названивать, забегать, вообще – быть как дома и не стесняться. А я и не стеснялся – выпил две чашки чаю и сахару положил от души, раз на халяву. Потряся с мужиком друг другу руки и сообщив молодому в костюме – насхледаноу, выхожу в коридор. Тихая радость распирает мне мочевой пузырь... Лирики от меня не дождетесь, я вам не Тургенев, я Володя Борода, хипарь, прошедший школу мужества в советских лагерях...А дабл в «Младе» Фронте так себе. Но получше, чем у Мати. Там совсем караул.

Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Ангел с картонными крыльями в Арго, Песок из Калифорнии пересыпают в Авроре, аннотация на Звезды для Командора тщательно изучают в Вышеграде, с Матей у меня договор для радио, блин! да я же самый настоящий писатель! Главное не позабыть – куда что дал, так как прайсов на копии у меня нет, везде даю оригинал, потерять не долго... Да, совсем позабыл – бью себя по лбу. Какая-то дама средних лет, но младше меня шарахается на всякий случай в сторону, Зазаборный Роман у пани Данековой...

Жду трамвай. А он за углом выдерживает график и характер. Немного радуюсь... Главное не сглазить... Вроде бы этот Михачек серьезно отнесся, я на всякий случай и Историю российского преступного мира захватил, вдруг заинтересует, но он Терру взял... Ура, едем, все же в вагоне теплей. А за окнами ободранные дома улицы Радлицкой. Караул...

17 февраля, четверг.

МАТЯ.

П. получила зарплату за распространение между чехами книг о паровозах, я сделал копию перевода (П. перевела, кто же еще. Конечно она!) рассказа из «Песок из Калифорнии», везу его Мате, а вдруг? Аннотация на Ангела его не заинтересовала, странный Либор человек... Надо еще захватить сумочки для Хосе, такие небольшие, для ксив и прайсов на шею, что бы в трамвае номер «22» люди из Румынии не украли... С темной кожей люди. Местные с темной кожей тоже не дураки – кто не копает ям вдоль улиц для труб и не носит на стройках песок, бетон и все остальное, то же трамвай номер 22 любят, медом что ли там намазано? не знаю... Черт с ними, пусть крадут – сидеть им. А я к Мате. Там мне поулыбаются, чай правда больше не предлагают, но это и понятно – сколько можно чаем поить? выдали одну книгу, рецензии все хорошие, кроме одной, да и та, в «Новых книгах» номер сорок, не литературной стороны касается, не понравилось видите ли пану... Как же его, а! Милану Юнгманову, что беженцы между собою ножами махают, подумаешь – по два года в одних стенах, с одними и теми же рожами, без просвета впереди и выхода, ну и что? так ведь не бьют, жрать дают, и в шею не гонят, так какого такого? А?! Ну козел... И годов мне прибавил, вместо 1958 написал, что я с 1938, представляете? Хипарь с 1938 года?! ну улет... Бегу по Люблянской, подмораживает, сверху серое небо, снизу серый асфальт – зима в Праге. Снег выпал – в горах, можешь поехать на жопе, если лыж нет или ноги кривые, прибежал... Очки, платок с шеи, отдаю рассказ, ни какой заинтересованности, а чего же ты ожидал? думал сбегутся все работники издательства и начнут рвать друг у друга листы? Да нет, бормочу себе под нос на обратном пути в сторону метро, чего уж, я понимаю – нас, авторов много, а издательств не очень... Вот если бы по издательствам шныряли нобелевские лауреаты, да еще бы дарили свои рукописи, вот так да бы был бы просто ништяк...для издателей...а авторы могли бы на хлеб зарабатывать копанием ям, вместе с теми цыганами, которые не крадут... А что тут такого? Стою на перроне, жду поезда в сторону Качерова и Гайя, я же молодой и здоровый, на мне же пахать можно! мне же всего сорок один! и болел я только туберкулезом из серьезных болезней, но это не считается... Давно это было и выздоровел давно. У меня же плечи, ну... ну не знаю, в узкие двери, от шкафа к примеру, не влезают... За стеклом автобуса проплывают серые хрущебы, по местному панеляки, я еду к своей машинке, к своим мыслям, к своему крику на бумаге... Завтра надо отнести Хосе сумочки, может быть продаст, только же он гад в два раза дороже продает, чем мне дает, цену накручивает, а за такую цену даже не каждый немец купит... Не говоря уж о чехах.

18 февраля, пятница.

ВЫШЕГРАД, АВРОРА, Хосе.

Холод, серое небо, а у меня настроение почему-то ништяк! Да, жизнь удивительная штука, правильно сказал Владимир Маяковский перед тем как прострелил себе башку. Был бы у меня пулемет, я бы под плохое настроение тоже бы наверное прострелил бы...да не одну... Издателей на свете много. И бюрократов что не дают азил тоже навалом... Шутка. Пулемета нет, длинные волосы и хорошее настроение удерживают меня от опрометчивых шагов в сторону терроризма. Повезло гадам... А вот и наш магазин на Оплеталова. Здороваюсь с продавцом имеющим хвост, интересуюсь Машурками. Еще не нет. Иду в издательство. Пять ступенек вверх из торгового зала.
– Добрый день. Что скажете нового?
– Добрый день. Консультант еще не отозвался, читает. Звоните, –

и улыбка на тридцать два зуба. я тоже растягиваю в ответ губы и показываю не совсем здоровые зубы в неполном комплекте – какие есть, других не держим. Трогательно прощаемся и я бегу дальше. Может быть надо было узнать адресок консультанта да встретить его вечерком?.. Вот бы смеху было!..

Пансион «Унитаз», напротив оплот полиции, пустая улица Бартоломейска, только автомобили припаркованные, на углу магазин с галстуками, он нам побоку, а вот и наша подворотня с нашей заветной дверкой с глазком и звонком. На замок закрытая, видимо что бы пол писатели не топтали, а то взяли моду – по издательствам рыскать, а телефон на что? позвонил, сказал что написал и повесь трубку. Надо будет – тебя позовут, а на нет и суда нет. Звоню, открывают, захожу. Приводят даму, в кабинет не зовет, я помню – там ковролин, а у меня с собой пылесоса нет, в коридоре же получаю порцию отповеди – ваша аннотация изучается, да-да, я все прекрасно понимаю – лист размером А4 с испачканной машинкой одной стороной требует тщательного изучения... Может быть послать на экспертизу? – интересуюсь у дамы.
– Не понимаю?

Вытягивается рожа у дамы. Пардон – слегка помятое жизнью лицо, я щерюсь в улыбке – шутка, поворачиваюсь и бегу к Хосе.

Хосе аргентинец, вместе с чешской женой держит магазин на Ильской, секи-хенд фешион, то есть хиппово-андеграундные шмотки, в последнее время с уклоном в «космическое», сумочки берет естественно на комиссию, естественно накручивает сто процентов, естественно жалуется на жизнь. Покупателей мало, аренда высокая, машина старая, недавно ездил к друзьям в Германию...Потратился бедолага... Я ему в ответ оптимистически – не работаю, книги не печатают, в Германию съездить не могу – нет ксив, жду азил уже год с лишним, метро ездит днем с большими перерывами, но зато ремонтирую его не я... Почти как у Довлатова в одном из рассказов. Улыбаемся друг другу, трясем руки и расстаемся хорошими друзьями. Нам с Хосе делить нечего – азил он не ждет, книг не пишет и на метро не ездит. У нас с ним разные дороги. Вот стану я бизнесменом, конкурентом Хосе, вот тогда он и взвоет... Но это я думаю будет еще не скоро, МВД Чехии бдит интересы Хосе и не даем мне азил с ксивами. Хотя и положняк... Прогуливаюсь в сторону Славянской библиотеки, что притаилась почти под крышей Клементинума, кстати – Клементинум это комплекс средневековых зданий с дворами, церковью, темного камня, когда-то монастырь, теперь же конгломерат культуры: библиотека – главная что ли в стране, и славянская, музей, хранилище, концертный зал, архив... Одним словом огромнейшая кормушка для огромнейшей массы бездельников, ни хера не производящих и в общем-то ни хера не делающих. Зарплата естественно за счет дураков-налогоплательщиков. А когда-то Клементинум принадлежал монахам-иезуитам, ну средневековый комплекс для средневековых интеллектуалов... Возьму там какого-нибудь современного автора, для отдыха мозгов, почитаю, люблю я это дело, почти как граф Толстой – попишу немного, пошью сумочки для Хосе, почитаю... Мне бы еще ксивы и прайсов немного, граф-то все имел, и был бы у меня сплошной ништяк. Но и так жаловаться грех. У нас в семье хоть П. работает, а вот Эдуарду Лимонову пришлось даже слугой работать...Я наверное тоже в слуги подамся... Или в дворники. Буду философски мести улицу и подбирать окурки, а вокруг меня будет бить ключом жизнь, я же буду из нее черпать сюжеты, описывать их на бумаге и складывать в картонную коробку. Когда коробка наполнится, можно будет отнести ее сборный пункт утильсырья... И на вырученные прайса купить веревку... Только если кто-то думает о том, что я повешусь – так это со мною мимо, я же скорей парочку издателей особо вредных удавлю, чем сам вздернусь. У меня натура другая, не интеллигентная, я же по простоте своей и в морду дать могу... Хоть и пацифист. Как в том самом анекдоте – да я тебя за пацифизм прибью!..

21 февраля, понедельник.

МЛАДА ФРОНТА.

Звонить я не люблю. по целому ряду причин. Во-первых плохо говорю по-чешски. Во-вторых по телефону легче послать в жопу, даже если и культурно, то мне от этого не легче. В-третьих просто-напросто я с телефоном не дружу. Я признаюсь честно – периодические смены телефонных трубок – разбитых на новые в нашем районе, это моя работа... Не судите строго – я тихонечко и совершенно спокойно захожу в будку. Естественно телефонную. Выкидываю оттуда пустые пачки из-под сигарет, пластиковые бутылки из-под лимонадов, скомканные рекламки. Телефонная будка становится хоть немного похожей на телефонную, конечно если не разглядывать исписанные стены, все эти – сосу, даю, анал и орал, и так далее. Слава богу, хоть дверцы нет, а то бы ссали и трахались в будке, как в Совке. Дальше – тихо и совсем не нервно снимаю трубку и вставляю карту. Телефонную. Дожидаюсь надписи – наберите номер. Набираю. Раздаются гудки и...телефон почему-то сбрасывает набранный номер сняв один импульс неизвестно за что и сообщает – карта пустая. Противным писком и надписью. Я тихо, главное не нервничать, не нервничать, достаю карту, снимаю шляпу перед чешским техническим неизвестным гением, тру чипом карты об волосы, одеваю шляпу, вставляю карту и... Телефон сообщает – карта пустая. Хотя перед самым первым набором номера на дисплее светилось – тридцать три импульса. я тихо-тихо, главное не волноваться, перехожу в соседнею будку. Третья только на монеты, которых у меня нет... Главное не волноваться, главное спокойствие...говорю сам себе набирая номер, на дисплее благодушно написано – тридцать два импульса, , в трубке щелкает, телефон так же благодушно сообщает – тридцать один и...сброс. Разъединение. Изо всех сил стараясь не волноваться и сдерживаясь, набираю еще один раз номер и... Еще один импульс в жопе, соединения нет, телефон сообщает – карта пустая...И противный писк. Тупо гляжу на аппарат. Может удариться головой? Главное не волноваться, подумаешь – мерзнут руки, ветер поддувает под джинсы, а телефон украл уже три импульса, главное не волноваться... В крайнем случае всего в трехстах метрах есть еще три телефона... Вот я и еду на Радлицкую собственной персоной, что бы не волноваться и не вводить в расходы чешский телеком. Это фирма такая. А что это мне станет двадцать четыре кроны, а в семье работает только П. – так это ни чего. Психика главнее. И вообще говорят – нервные клетки не восстанавливаются. И не так уж далеко – час туда, час обратно, по телефону было бы дольше... Мужик за стеклом, длинный коридор, знакомый кабинет. Пан Михачек с сожалением сообщает – консультант еще не прочитал, сам пан проглядел – ему нравится, будем надеяться, улыбка, неплохой мужик пан Михачек, да, неплохой, позванивайте, насхледоноу... Длинный коридор, мужик за стеклом, холод. Невдалеке бомж пьет из бутылки пиво. Счастливчик, живет в Чехии, в России ему бы пришлось в феврале не пиво пить, а пивную сосульку сосать... Повезло мужику, что и не говори. Еду назад, глазею в окно, снизу пригревает, в издательстве я сходил отлил, так что поводов для беспокойств нет. Будет лето, будут ксивы, будут книги... Главное не сильно состариться к тому времени, а то бы хватило сил радоваться... Суки...

22 февраля, вторник.

МАТЯ.

Был в городе в библиотеке, заглянул к Хосе, нет, не продал ни одной, но трогали, да! трогали туристы мои сумочки, на сленге русских хиппи «ксивники», от слова «ксива» – паспорт, трогали пальчиком, но не купили. Хосе считает не сезон, я считаю Хосе жмотом. Накинь цену к моей небольшой процентов двадцать пять-тридцать и купят... Судите сами – джинса потрепанная дальними трассами, витой шнурок и медная кнопка, узор бисером вышит... Не ксивник, а произведение прикладного искусства в стиле аля-хиппис. На аукционе продавать можно. Но только не за ту цену, что Хосе ломит. Не ходите в его магазин на Ильской, пусть гад обанкротится, а еще хайра имеет по плечи... Ну а от Хосе и к Мате. А вдруг... сердечко екает, а вдруг... Слична Томкова, улыбается, мне все улыбаются, кроме дамы с Вышеграда, и отрицательно кивает головой. Что?.. а, еще не читала... уже легче, а вдруг... Прощаюсь с Томковой, выхожу в склад, прощаюсь с работниками издательства, мне сердечно отвечают, видимо здесь всех любят... кто пол топчет, и выпуливаюсь на улицу. Может написать порнографический роман с главным героем-издателем? Вот бы смеху было...

23 февраля, среда.

ВОЛЬВОКС ГЛОБАТОР, Утопия.

П. надоумила меня обратиться в Вольвокс Глобатор, они видите ли печатают хипповое, андеграундное, культовое, гляди и мне стрельнет. Тем более сегодня у совков праздник, день советской армии, ну агрессоры хреновы, должно стрельнуть. Я же пацифист... Еду на Флоренс, вагон метро переполнен, итальянцы падают то в одну сторону, то в другую и смеются, уроды, наверное во всей Италии нет ни одного вагона метро, наверное они или на автомобилях ездят или на ослах... Издательство это на улице со смешным названием расположилось – Первого полка, дом номер семь. И праздник сегодня у агрессоров, и улица с милитаристическим уклоном, может уссаться от смеха? Да ладно, и так холодно... Иду по Сокольской, холодина, в воздухе разное говно висит, типа смог, несу прижимая к боку Ангела с картонными крыльями, он притих и задумался над своею будущей судьбой... Я тоже. Пока в этом Арго прочитают оригинал, может здесь на копию клюнут, а вдруг?!.. Холодина как в Совке, только снега нет... А как красив снег белоснежный, только что выпавший с вензелями желтого цвета от струй мочи!.. Лирики не ждите, я не Тютчев, что есть, то есть, под интеллигента косить не буду, лучше чем есть притворяться ни к чему... И насчет частого моего упоминания даблов, туалетов, сортиров и ссанья – ей богу, я не зассанец! Просто я сидел, просто я отбыл в ШИЗО год частями, просто меня часто там била охрана – в том числе и по почкам, просто у меня при холодной погоде мочевой пузырь начинает работать излишне интенсивно. Вот и все. Ей богу, я не зассанец, а если кому-то про это читать не красиво – пусть читает классику – там вообще люди не ссут, не срут, практически не трахаются и жрут изредка. Зато изящных чувств просто хоть жопой ешь! Особенно рекомендую Тургенева... Дом за автовокзалом, автобусы выезжают с площади, кто в Мюнхен, кто в Амстердам, а кто и в Устье-над-Лабой... Вход с подворотни, закрученная лестница с отбитой штукатуркой и засранными ступенями, решетка на двери отперта и гостеприимно распахнута к самой стене. Звонок, звоню, над звонком табличка с надписью по-чешски мол Вольвокс Глобатор, издательство... Ну-ну... Слышны шаги, кто-то идет, дверь нараспашку – богемистая тетя моих лет, а может и моложе, просто ее прежняя андеграундная жизнь довела...
– Добрый день, я автор, хотел бы предложить вашему издательству свою книгу, –

старательно ломаю свой язык чешским, как ни странно – тетя понимает и без страха впускает меня вовнутрь. А, понятно, чего ей бояться, здесь уже есть один волосатый с хвостом и бородой, раза в два толще меня, ну да, ей после такого урода чего меня красавца бояться... Жопастый покосился на меня сквозь проем двери из комнаты, не поздоровался и продолжил разговор с невидимым мне собеседником. Через дверной проем, загораживаемый его плечами, было видно обыкновенное издательство – шкафы, компьютеры, книги, рукописи... А тетя затащила меня в комнатку напротив, небольшой такой будуар, и усадив за круглый стол, кстати тоже заваленный разным хламом – ну рукописи графоманов, они пол топчут, по издательствам шныряют, начала меня пытать – чай, кофе, кофе с молоком? Интересно, если бы я заказал кофе с водкой, нашлось бы? Счастье им – не пью водку...