Ежу понятно, а мне – нет!
Шрифт:
Видимо, сделать выбор было для него нерешаемым алгоритмом. Пожалев, что задала бедному мужчине преклонных лет непосильную задачу, я большую часть занятия нагло проспала, сидя с закрытыми глазами – благо не привыкать.
Всё время обеда мы обсуждали с Ксиан странное поведение лорда Нахала, а за завтраком Кситон и Ксирин подтвердили, что лорд Ран Кор – самый невозмутимый из всего преподавательского состава, и были крайне удивлены, услышав наш рассказ. Как выяснилось, Ран Кора боятся все, включая многих преподов, ибо он единственный живой экземпляр человека, обладающего тремя стихиями, причем всеми тремя на высшем уровне. Плюс он сильный ментальный маг, который способен силой мысли заставить короля ему сапоги целовать. На мой вопрос «А что, были прецеденты?» Кситон пояснил, что не с королем, но были. Мне поплохело. Господи, у меня же факультатив с ним.
Так, стоп! Я же не могу, мне же леди Фа Лем факультатив по Огню назначила. Ох, слава богу, пронесло. На всякий случай я достала расписание, чтобы удостовериться, и обалдела: вместо красных букв были фиолетовые, гласившие: «Факультатив по ментальному искусству». Наверно, сегодня я умру.
Несмотря на то, что «Схемы и теории заклятий» и «Артефактология» оказались воистину интересными предметами с практической направленностью, ничто уже меня не радовало. По мере приближения семи часов вечера я просто холодела от страха. Когда прозвенел последний звонок, я покрылась испариной и, наверно, по цвету кожи могла соперничать с Дором. Самое странное: я не могла объяснить природу моего страха. Обычно когда человек необоснованно на меня злился, мне либо было по барабану, либо вызывало злость, но никак не страх. Я решила, что, наверно, Нахал применяет свои запрещенные манипуляции, поэтому его все и боятся. Ксиан предлагала пойти со мной и подождать под дверьми на случай летального исхода, но я отказалась: вдруг и ее убьет под горячую руку. Поужинать я так и не смогла. Взяла книгу по ментальной магии и потащилась в кабинет лорда Нахала.
Когда я вошла, предварительно постучав и услышав, как он рявкнул: «Входите», он стоял посреди кабинета у камина, сложив руки на груди. Кабинет оказался очень миленьким и уютным, вот если бы еще Нахала тут не было – так вообще рай, свернулась бы с книжечкой вон в том креслице.
– Корф, сегодня учимся ставить ментальный блок на свои мысли, – он сделал два шага по направлению ко мне и схватил за локоть, я аж взвизгнула и потеряла дар речи от испуга.
«Что это еще за хрень-то? Как он сказал, ментальный блок?» – пока я рассуждала, пытаясь вспомнить что-нибудь похожее в содержании его учебника, Нахал вдруг сказал:
– Эта хрень поможет избавить мою голову от необходимости слышать всякую чушь, что творится в твоей голове.
В этот момент я поняла, что у меня появилась новая ситуация: я абсолютный победитель в номинации неловких и постыдных. По мере того, как я осознавала, что в день назначения и сегодня в столовой с утра Ран Кор слышал каждое мое слово, или, правильнее сказать, мысль, я не просто краснела, меня бросило в такой жар стыда – думала, сгорю. Мой наглый мозг решил, что мне мало, и воспроизвел визуализацию с Нахалом в моей пижаме. По мере того как мои глаза продолжали расширяться от ужаса, ухмылка на его лице перерастала в хищный оскал.
– Капец, – пискнула я.
– Даже я не смог бы выразиться лаконичнее, Корф! – ухмыльнулся лорд Кор.
Глава 6
Толкнув меня в сторону кресла, он отошел.
– Ваша наглость, Корф, не знает границ. Возможно, в вашем мире принято разгуливать полуголой и глумиться над преподавателями, которые гораздо старше и мудрее вас, но здесь этот номер не пройдет, – он просто выплевывал каждое слово.
Захотелось плакать, хоть я и редко плачу, но Нахалу удалось вывести меня из равновесия.
– Ваши высокомерные взгляды, клички, которыми вы маркируете всех вокруг себя, просто неприемлемы.
Мой взгляд помутился от подступивших слез, я шмыгнула носом, но он даже глазом не повел, изверг.
– Я ни грамма не верю в вашу неосведомленность касательно перехода, ибо ваше нахальное поведение не вписывается в образ бедной овечки, коей вы прикидываетесь.
Честно, вот тут мои слезы разом высохли, и аж дыхание перехватило от такой несправедливости. Я понимала, что, скорее всего, я пожалею об этом, но всё же сказала:
– Вы меня, конечно, извините, лорд Кор, но раз вы такой эксперт в ментальной магии, могли бы хоть посмотреть мои воспоминания или что там у вас есть, какие-нибудь примочки, чтобы увидеть, что я не вру! Я очень скромно одеваюсь, и то, что вы выдернули меня сюда из сна в пижаме, еще раз доказывает мою невиновность. Насчет наглости: это вы лезете мне в голову самым наглым образом, до сего момента я даже не знала, что это возможно. А так, для общего развития, я бы вам посоветовала покопаться в головах других окружающих вас людей, и вы, поверьте мне, узнаете много нового о себе и их мыслях о вас. Мои термины вам покажутся комплиментами по сравнению с крепким словцом других студентов. Я очень вежлива и не позволяю себе никаких высказываний вслух, а уж о чем я думаю, вы меня извините, не ваше дело!
– Уж поверьте, я проверю ваши воспоминания, тем более теперь, получив ваше на то согласие. Какое бы впечатление у вас ни сложилось обо мне, я не нахожу радости в том, чтобы копаться в головах людей. Однако вы, Корф, лезете туда самостоятельно. Другие люди менее восприимчивы, ибо не обладают ментальной чувствительностью, чтобы расслышать ваш бред, но я обладаю. И некоторые другие тоже. Вы просто находка для шпиона. Поэтому будьте любезны не думать так громко, – подытожил Нахал.
Он развернулся ко мне спиной и продолжил:
– Итак, ментальный щит на исходящие мысли. Записывайте, Корф, я не повторяю дважды.
В общагу я вернулась, чувствуя себя как выжатый лимон. Очень хотелось есть, я сто раз пожалела о пропущенном ужине. Поглядев на часы, показывающие одиннадцать вечера, подумала, что, может, мне удастся найти пару забытых пирожков на кухне. Отправилась на разведку. Столовую я нашла быстро, в поисках кухни пришлось немного поплутать, но в итоге нашла.
Начала открывать шкафчики по одному в поисках холодильника. Мое упорство было вознаграждено, и через десять минут я уже набрала полную корзину пирожков, сыра и кувшин с водой. Счастливая полетела в сторону общаги. Подходя к последнему повороту, ведущему в здание общаги, услышала какое-то шарканье и шепот:
– Ланд, мы не можем позволять этому так продолжаться. Это опасно!
Ланд (это Ланд Гри, видимо) отвечал:
– Дорогая, что мы сейчас можем? Давай понаблюдаем, у нас есть время.
Меня как ветром сдуло за ближайшую статую, по спине поползли холодные мурашки. «Что за хрень? Что опасно? Нам грозит опасность, а они понаблюдать решили».
По мере того как шаги удалялись, я выглянула из-за угла – путь был чист. Я домчалась до своей комнаты в рекордное время.
Наверно, сегодняшний день перевыполнил годовой план по потрясениям. Поставив корзинку на стол, я пошла в душ. Прохладная вода слегка успокоила выскакивающее из груди сердце, и в комнату я уже возвращалась спокойная как удав. Сделать домашние задания казалось приоритетным на тот момент, и я мужественно сделала всё, что было задано, – правда, к четырем утра. Прикинула, что если так пойдет дальше, у меня будет истощение. Надеюсь, удастся вздремнуть на медитации – сегодня две пары подряд. Всё же я решила лечь спать, пусть и на жалкие три часика. Упав в кровать, моментально провалилась в сон.
Вижу себя в уютном кожаном кресле в кабинете Нахала с бокалом вина в руке. Странно как-то… нет, не вино… а то, что я так уютненько тут устроилась. То, что я была в злосчастной пижаме, уже как-то не удивляло. Нахал тоже был тут; как ни странно, страшно мне не было.
– Допивай, Корина.
Я сразу послушалась и залпом опрокинула бокал.
Бокал исчез, зато Нахал подошел к моему, вернее, его креслу сзади и положил свои прохладные пальцы мне на виски. Я даже удивиться не успела, как мою голову пронзила адская боль. Я попыталась вырваться, но он очень крепко сжимал пальцы; мне казалось: еще чуть-чуть – и мой череп треснет. Пыталась крикнуть, но почему-то ни звука из моего горла не вырвалось. Так продолжалось минут пять, потом Нахал резко отступил. Я вскочила с кресла и готова была кинуться на него с кулаками. Нахал как-то странно выглядел, держась за спинку кресла обеими руками. Потом он поднял глаза на меня: