Ф. М. Достоевский. Новые материалы и исследования
Шрифт:
Автограф // ЦГИАЛ. — Ф. 1120. — Оп. 1. — Ед. хр. 96.
108. Из записной книжки Е. С. Некрасовой [1106]
<Москва> 10 февраля 1876 г.
Сейчас пересмотрела № 1 "Дневника писателя" Достоевского. Видно, что автор — очень больной человек: он останавливается только на болезненных явлениях. Несмотря на все его желание быть комичным в некоторых местах и посмешить публику — ему это вовсе не удается. Те прыжки, которые делает автор от одной мысли к другой, вполне изобличают в нем психически больного человека; эти скачки не все преднамерены автором. Рассказ его о Христовой елке хорош по мысли, его проникающей, выполнен же он плохо, как бы новичком в деле писательства. Заметка о спиритизме выдает, что автор уж порядком устарел: он хочет донести читателю и убедить, что он не верит в чертей?!!! [1107]
1106
О Е. С. Некрасовой см. в примеч. к п. 103.
1107
Некрасова имеет в виду "Спиритизм. Нечто о чертях. Чрезвычайная хитрость чертей, если только это черти" в главе третьей "Дневника писателя", 1876, январь.
Как видно из дальнейших писем, Некрасова вскоре стала восторженной почитательницей Достоевского и его творчества.
Автограф // ЛБ. — Ф. 196.7.4.
109. И. К. Земацкий [1108] — А. СтравинскомуПеревод с польского
С.-Петербург. 20 февраля 1876 г.
…Расскажу тебе о событии, которому в нашем студенческом быту я придаю некоторую важность: говорю о студенческом бале! Важность тут, собственно, не в самом бале, не в увеселениях, а в результате, возникшем из приготовлений к балу, то есть в спорах по поводу приготовлений.
1108
И. К. Земацкий — студент С.-Петербургского университета. Письмо адресовано его приятелю, виленскому гимназисту 5 класса А. Стравинскому.
Каждый курс представил своих депутатов; их всех собралось человек с лишком пятьдесят, которые составили комиссию, решавшую спорные вопросы большинством голосов. Нужно было слышать громкие речи господ юристов (считавших себя чуть ли не Цицеронами и Демосфенами), произнесенные ими в разъяснение вопроса: следует ли взимать за бутылку пива 15 или 20 копеек, за бутерброд 5 или 10 копеек?
Несравненно сильнее, однако, вышли прения и столкновения, когда коснулись выборов почетных гостей, которым студенты в знак особенной к ним симпатии решили послать печатные пригласительные билеты.
Первый единогласный выбор пал на Некрасова, известного либерала, поэта-писателя. Спасовича [1109] сначала выбрали тоже большинством голосов, но после защиты им Кронеберга, нанесшего безмилосердно побои тринадцатилетней своей дочери, он всех нас вооружил против себя, так что никто и слышать о нем не хотел [1110] .
Более же всего шума произошло по поводу выборов двух личностей, как мне, так и тебе едва ли известных. Первая из них — адвокат Боровиковский [1111] , а вторая — писатель Достоевский. Боровиковского хотели избрать за пожертвование им в пользу студентов 1000 рублей, но тут восстала партия, выразившая мнение, что студентов деньгами не подкупить. Против Достоевского мы, со своей стороны, протестовали, так как он изменил первоначальному своему либерализму; итак, Достоевского тоже не избрали…
1109
Владимир Данилович Спасович (1829-1906) — известный адвокат, автор ряда теоретических работ по юридическим вопросам.
1110
О судебном процессе банкира Кроненберга (у Достоевского — Кронебергом), обвинявшимся в истязании своей малолетней дочери, см. в гл. II "Дневника писателя". — 1876. — Февраль. Достоевский также был возмущен оправдательным приговором суда, являвшимся следствием красноречивой защиты Спасовичем своего клиента Кроненберга.
1111
Александр Львович Боровиковский (1844-1905) — юрист, публицист, стихотворец.
Перлюстрационная копия. ЦГАОР. — Ф. 109. — Оп. 1. — Ед. хр. 1546.
Перевод перлюстратора. Наверху помета: Получено от его величества 25 февраля 1876 г.
110. Ф. В. Чижов [1112] — Г. П. Галагану [1113]
Москва. 4 марта 1876 г.
…Не знаю, знаешь ли ты, и особенно моя милая Правда [1114] , о периодическом издании Достоевского "Дневник писателя" — я его прочитываю, чтобы видеть, как один человек сладит с годовым изданием.
1112
Федор Васильевич Чижов (1811-1877) — писатель-славянофил, финансист и железнодорожный деятель. См. о нем: Лит. наследство. — Т. 58. — 1952. — С. 776-785.
1113
Григорий Павлович Галаган (1819-1888) — украинский общественный деятель, в прошлом — воспитанник Чижова.
1114
По-видимому, обращение к жене Галагана.
Вчера попалось мне одно место, очень существенное: "Юношество наше ищет подвигов и жертв. Современный юноша, о котором так много говорят в разном смысле, часто обожает самый простодушный парадокс и жертвует для него всем на свете, судьбою и жизнию; но ведь все это единственно потому, что считает свой парадокс за истину" [1115] .
Не могу я безусловно бранить современное юношество; знаю, что в мое юношество не было и помину об идеале общественном, не было и тени протеста против страданий крепостного произвола. Положим, мы не были виноваты сознательно; мы принимали по преданиям личные и всего более сердечные идеалы наших отцов; не могу и бросать грязью в эту молодежь, которая идет в ссылку единственно потому, что стремится осуществить свой общественный идеал. Положим, в нем много общественной уродливости, много крайне перевернутых утопий, закон не может не карать их, но сердце человека не может не сочувствовать увлечению, в котором нет и тени личных выгод. Разумеется, я как наблюдатель шестидесятишестилетний дал бы побольше рассудительности, — да что делать? На что же и молодость, как не на то, чтоб быть безрассудною…
1115
Из статьи Достоевского "О том, что мы все хорошие люди. Сходство русского общества с маршалом Мак-Магоном" в "Дневнике писателя". — 1876. — Февраль.
Автограф // ЦНБ АН УССР. — III.704.
111. А. Г. Достоевская — А. М. Достоевскому
<С.-Петербург> 11 марта 1876 г.
Давно собиралась я писать вам, многоуважаемый брат Андрей Михайлович, но все ждала выхода "Подростка", чтоб иметь возможность исполнить мое обещание: послать его вам. Вы не поверите, как я жалею, что моя несносная болезнь лишила меня случая познакомиться с вашею глубокоуважаемою супругою. Это для меня такая потеря! <…>
Мы все, слава богу, теперь здоровы, деточки поправляются, и у нас начинает возобновляться прежний порядок. Но зато теперь мы завалены делами: "Дневник" пошел сильно в ход [1116] ; кроме годовых подписчиков (их у нас до полутора тысяч), у нас отлично идет розничная продажа; мы издаем "Дневник" в шести тысячах и почти все продаем. Но, не довольствуясь тем, что "Дневник" расходится в Петербурге и в Москве, я распространяю его в провинции и разослала знакомым книгопродавцам в Киеве, Одессе, Харькове и Казани. Оттуда приходят ко мне добрые вести: например, в Казани Дубровин в несколько дней продал 125 экземпляров по номеру и просил высылать ему по сто экземпляров ежемесячно, в других городах продажа идет тоже очень успешно. Но зато хлопот страх как много, и, к моему сожалению, я не могу подыскать себе хорошего помощника. Но со временем все это уладится и, вероятно, хлопот будет меньше. Да и поработать не жаль, лишь бы были хорошие результаты, по началу на это можно надеяться.
1116
"Дневник писателя" начал выходить с января 1876 г.
У милой Евгении Андреевны мы были на масляной. Какая у вас прелестная внучка! Я редко видела такого здорового и красивого ребенка. Федор Михайлович сошелся с Михаилом Александровичем и был рад в нем встретить человека с таким серьезным умом и характером [1117] . Евгения Андреевна была у нас на днях, и мы тоже собираемся поехать к ним провести вечерок. Жаль, что мы живем от них так далеко; это нас лишает возможности видеться с ними чаще <…>
Федор Михайлович пишет особо, и вы, вероятно, уже получили его письмо [1118] .
1117
Евгения Андреевна Рыкачева (1852-1919) — дочь А. М. и Д. И. Достоевских.
8 декабря 1875 г. она писала Достоевскому:
"…Недавно только я узнала, что вы поселились на зиму в Петербурге; имея сильное желание повидаться с вами, решаюсь писать вам, чтобы узнать, когда и в какое время вас можно застать дома. В последний раз мы виделись с вами, когда я была еще двенадцатилетнею девочкою, — теперь же я уже мать семейства; впрочем, я думаю, вы имеете уже сведения об нас из письма папы, который недавно писал вам из Ярославля. Полтора года тому назад я вышла замуж за Михаила Александровича Рыкачева, служащего в Главной физической обсерватории, — и с тех пор мы поселились в Петербурге. Уже давно хотелось мне повидаться с вами и с вашею дорогою супругою — моею тетушкой. Но я не могла узнать вашего адреса, теперь же он мне известен, и потому я решаюсь писать вам…" (Авт. // ЛБ. — Ф. 93.II.8.55).
К этому письму сделал приписку М. А. Рыкачев. Ответ Достоевского от 9 декабря — "Письма". — IV. — С. 307.
1118
Письмо Достоевского под датой 10 марта 1876 г. // Письма. — III. — С. 204-205.
Одновременно Достоевским была послана брату "весьма беспорядочно изданная книгопродавцем Кехрибарджи книга" — "Подросток".
Кстати: исправно ли вы получаете "Дневник"? Пожалуйста, в случае неполучения какого-либо номера, дайте знать об этом.
Автограф // ИРЛИ. — Ф. 56. — Ед. хр. 56.
112. X. Д. Алчевская [1119] — А. Г. Достоевской
<С.-Петербург. 1 июня 1876 г.>
…Говоря вам, что я буду у вас во вторник в три часа, я совсем не сообразила, что, уезжая в шесть, невозможно быть в три, так много предстоит всегда хлопот перед дорогой, поэтому позвольте искренно, сердечно благодарить вас заочно за тот радушный прием, которого я так боялась не встретить. Воспоминания о нашей встрече останутся навсегда самыми дорогими в моей жизни, а моею любимою мечтою будет увидеть вас у нас в Харькове [1120] <…>
1119
Христина Даниловна Алчевская (1843-1918) — активная деятельница в области народного образования. Переписывалась и встречалась с Достоевским, охарактеризовавшим ее как "редкое, доброе и умное существо" (Письма. — III. — С. 211). "Мы оба, я и жена, редко кого так полюбили и оценили, как вас, и любим вас искренно", — писал Достоевский Алчевской 1 июня 1879 г. (Письма. — IV. — С. 309). Перу Алчевской принадлежат мемуары "Передуманное и пережитое. Дневники, письма, воспоминания". — М., 1912. Алчевская была автором двух корреспонденции, напечатанных в "Колоколе" Герцена в 1859 и 1863 гг. под псевдонимом Украинка (см. Фридьева Н. Я. Жизнь для просвещения народа. — М., 1963. — С. 11-13, 20-21).
1120
Алчевская приехала в Петербург 19 мая 1876 г. Целью ее поездки было свидание с Достоевским, подробно описанное затем в ее мемуарах.
10 марта 1876 г. она сообщала Достоевскому из Харькова:
"…Отправляя к вам свои несколько строк, я и не мечтала об ответе. Я чувствовала только непреодолимое желание высказать вам свой привет и не находила причин отказать себе в этом. При чтении 2-го № "Дневника писателя" я не без грустного раздумья остановилась на строках "Хорошо или не хорошо, что я всем угодил!" Сказать правду, я приняла это немножко на свой счет. Тем понятнее станет для вас та радость, которую доставило мне ваше письмо. Нам, провинциалам, каждый писатель представляется чем-то чуть не мифическим, недосягаемым, неслыханным и невиданным. Нам доступно читать его, и только! Видеть, слышать, переписываться — мы лишены возможности. И в самом деле, что сталось бы с писателем, если бы провинциалам вздумалось атаковать его своей перепиской?! Какой-то остряк уверял, что будто бы Писарев утонул не в реке, а в море писем, получаемых им из провинций.
Я сказала: каждый писатель — и спешу оговориться: "каждый соответствующий созданным нами в жизни идеалам и проповедующий их". У меня два таких кумира: вы как человек талантливый, честный, независимых убеждений, с той "искрой божьей", которую не в силах потушить ни рудники, ни невзгоды жизни, ни время, и Лев Толстой, в котором, кроме его оригинального языка и оригинального таланта, я признаю глубокую и неподдельную любовь к народу, которою и сама я заражена немножко <…>
Февральский номер понравился нашему кружку еще более первого, особенно дело "Кронеберга". Что же касается лично до меня, то, отдавая ему полную справедливость, я, тем не менее, остаюсь верна рассказу "Мальчик у Христа на елке" и признаю его chef d’oeuvr’ом "Дневника писателя". Впрочем, и "Мужик Марей" мне очень, очень нравится, и, говорят, что и то и другое я прочла с большим пониманием и увлечением на наших литературных вечерах. Самое приятное для меня одобрение моему чтению было старушки Ишимовой, которая теперь в Харькове и была у нас на последнем вечере <…> Приходилось мне еще слышать и такое мнение относительно вашего издания "Дневник писателя": "Что, если Достоевский, вместо того, чтобы создать вновь что-либо цельное, грандиозное, разменяется на мелочи, на обзор текущих событий, маленькие рассказцы — и только!"
Мне лично такое мнение кажется до крайности странным: как жизнь со всеми ее разнообразными явлениями отнести в разряд мелочей и как художественность и силу рассказа мерить величиной?! — Нет, я присоединяюсь к той части публики, которая с энтузиазмом встретила вашу мысль об издании "Дневника". Перед нами ряд ваших художественных рассказов и романов, которыми гордится каждый любящий русскую литературу, но нам не менее дороги ваши взгляды на текущие события, ваша личная жизнь, которая так или иначе выглядывает на страницах "Дневника". Мы желаем знать о вас как о дорогом и любимом нашем писателе от вас самих, а не от каких-нибудь спекулянтов в литературе, вроде составителя вашей биографии В. З<отова> <…>, которому вы делаете поправки в № 1 вашего "Дневника".
Что касается того, что "писателю всегда милее и важнее услышать доброе и ободряющее слово прямо от сочувствующего ему читателя, чем прочесть какие угодно себе похвалы в печати" — то это понятно, мне часто из-за пространных фельетонов разных "Заурядных читателей" мерещатся пятачки, получаемые ими от строчки <…> Впрочем, бог с ними. Ваше первое предостережение за мое многословие может быть выражено и словами и молчанием. И то и другое признаю вполне основательным" (Авт. // ЦГАЛИ. — Ф. 212. — Оп. 1. — Ед. хр. 56).
Заурядный читатель — псевдоним А. М. Скабичевского.
Благодарю вас за "Дневник писателя". Прочла. Плакала над Каировой, плакала над Писаревой, плакала над Воспитательным домом — удивительно, как может один человек вмещать в себе столько теплоты и чувства, что стало бы, кажется, на тысячу [1121] . Вот за что только, я уверена, его будет осуждать молодое поколение — это с. 145: "Дай пожелать твоей душе воскресения в такую жизнь, где бы ты уже не соскучилась" [1122] .
1121
Отклик на содержание майской книжки "Дневника".
1122
Из главы второй "Дневника писателя". — 1876. — Май — "Одна несоответственная идея" — о самоубийстве молодой девушки Писаревой. Этими строками Достоевский заключает свой анализ ее предсмертного письма.
В упомянутых выше мемуарах Алчевская писала:
"Достоевский всегда был одним из моих любимых писателей. Его рассказы, повести и романы производили на меня глубокое впечатление. Но когда появился в свет его "Дневник писателя", он вдруг сделался как-то особенно близок и дорог мне. Кроме даровитого автора художественных произведений, передо мною вырос человек с чутким сердцем, с отзывчивой душой, человек, горячо откликавшийся на все злобы дня" (С. 63).