Чтение онлайн

– Вот интересно, когда в последний раз ты поднимал по горному склону свою жирную ирландскую задницу? – произнес он, нажимая на дверной звонок.

Дверь открыл дворецкий.

– А скажи мне, Фредди, это не печенкой ли с луком пахнет? – осведомился ирландец.

– Именно, сэр, – отвечал Фредди. – Может, мне удастся сначала раскачать вас на коктейль, сэр?

– Сначала печенка с луком, а потом раскачивай меня на что хочешь. Ненавижу ездить на машине, но благодаря тебе, Фредди, оно всегда того стоит.

– Рад быть полезным, сэр, – поклонился Фредди.

Гости проследовали в гостиную, к бару.

– Добрый вечер, ребята, – приветствовал их высокий, худой как щепка старик. – Как прошла встреча с Феллини?

Они с самого начала договорились каждому из киллеров дать кличку. Сицилийца, который убил Элкинса, окрестили Брутом. Долговязого албанца, разделавшегося с Ронни, – Мальчиком с пальчик. Третьего киллера – Феллини.

– Феллини вчера заселился в отель в «Фэмилиленде» и уже начал выслеживать жертву, – отвечал ирландец, наливая водки в высокий стакан.

Сценарист положил на стол нож для вскрытия писем.

– А вот и орудие будущего убийства.

Хозяин дома взял нож и провел пальцем по стальному лезвию.

– Не туповат ли ножичек?

– В сувенирном киоске острее не нашлось, – объяснил ирландец. – Не сомневайся: настоящий нож достаточно острый, чтобы разрезать вдоль волосок с причинного места. Я лично отдал его Феллини – вместе с флипбуком и письмом.

– Великолепно. А жертву вы обсудили?

– Феллини получил четкие указания, – произнес сценарист, наливая себе имбирного эля в надежде успокоить желудок. – Жертвой должна стать женщина. И не простая, а с детьми. Как задумано.

Женщина с детьми. Этой своей находкой сценарист особенно гордился.

– Айк Роуз и остальные теперь ожидают убийства очередной своей звезды, – объяснил он друзьям, когда план был еще в процессе. – Если следующей жертвой станет обычная посетительница парка, у них ум за разум зайдет, а тот факт, что посетительница еще и мать, вызовет повальную корпоративную истерию.

– И кто же эта счастливица, что падет во имя идеи? – спросил хозяин дома.

– Решать Феллини. В идеале надо выбрать мать с ребенком. Семейная пара с детьми нежелательна – муж поднимет шум, придется его успокаивать; нам же выгоднее, если Роузу удастся замять дело. С другой стороны, в «Фэмилиленде» нелегко найти, а тем более убить мать-одиночку.

– Дело назначено на воскресенье, как и планировалось?

– Да. Пройдет ровно неделя с убийства Элкинса, и вот тут-то, – ирландец снова наполнил стакан, – мы им и вправду всю малину испортим.

– Ты, как всегда, блещешь красноречием, – произнес хозяин дома. – Однако мне больше по душе фраза, которую я в молодости часто слышал в театре. – Он взял нож для писем и шутя направил лезвие на своих друзей. – Занавес. Конец первого акта.

– По слову твоему, – сказал ирландец, подмигнув сценаристу.

Некоторые слои населения меряют достоинство мужчины по его, хм, достоинству. Другие, более просвещенные, полагают, что дело в габаритах души. Однако в Лос-Анджелесе, как и во многих местах, где кучкуются богатые и поверхностные граждане, достоинство мужчины прямо пропорционально размерам его дома.

Если вы живете в нашем славном городе, вы не могли не слышать о доме Айка и Кэролин Роуз. Но, как в случае с большим достоинством, одно дело слышать, и совсем другое – видеть и ощущать.

Лично меня большие дорогие дома вообще не впечатляют. Они все равно что большие дорогие автомобили. У вас такой есть? Мои поздравления. Я прекрасно езжу на «акуре», и запчасти для нее куда дешевле. Однако не могу не признать: будь я натурой чувствительной настолько, чтобы впадать в депрессию при виде роскошного особняка, особняк Роузов на Маплтон-драйв точно довел бы меня до петли.

С чего же начать? Пожалуй, с ворот. Два розовых купидона тончайшей ковки парят на высоте почти тридцати футов, поскольку венчают пару колонн из мрамора нежнейшего розового оттенка; такое впечатление, что вышли эти колонны не из недр апеннинской каменоломни, а из-под кисти знаменитого фламандца – большого любителя указанного колера.

Мы с Терри, каждый на своей машине, прибыли на место без пяти восемь. Путем несложных арифметических действий я выяснил, что пошел тринадцатый час нашего дежурства и еще далеко не вечер. У каждого серийного убийцы крышу бы снесло, узнай он, что заодно сокращает жизненный цикл полицейских из убойного отдела.

Мы по очереди представились привратнику, незримому, но оснащенному энным количеством видеокамер; одна из них не преминула наехать на наши удостоверения личности. Ворота по мановению всесильного распахнулись, и мы попали во внутренний двор, загроможденный целой ротой статуй обоего пола и сплошь ню. Взорам нашим также предстал пафосный фонтан, который, по моему скромному мнению, куда уместнее был бы на одной из площадей Флоренции.

Не обнаружив таблички «Парковка для бедных», я решил держаться двух автомобилей – черного «линкольна-навигатора», принадлежавшего, очевидно, Карри, и ярко-красной «мазды» с открытым верхом, показавшейся мне подходящим средством передвижения для Эми. Терри припарковался поближе ко мне.

Мы поднялись по широким мраморным ступеням и остановились перед двойными дверьми всего каких-то пятнадцати футов высотой. Придверный коврик, по площади превышавший мою гостиную, ободрил нас надписью «Добро пожаловать в „Шпалерную Розу“!». Ясно, простой порядковый номер не для такой усадьбы. Ей полагается настоящее имя.

Одна из дверей открылась прежде, чем мы успели позвонить. На пороге стоял азиат во фраке.

– Добрый вечер, джентльмены, – поклонился он. – Меня зовут Герберт Лю. Мистер Роуз ждет вас.

Я быстро огляделся. Холл, или вестибюль, или как там у них принято называть пространство непосредственно за входной дверью, навскидку был немногим меньше стадиона. Над нами, футах в пятидесяти – шестидесяти, сиял витражный потолок; к сожалению, на улице уже стемнело и я не смог оценить его по достоинству. С потолка свешивалась люстра, более уместная в оперном театре – самые длинные из бронзовых и хрустальных прибамбасов позвякивали в двадцати футах над нашими головами.

Перед нами была лестница. Не тривиальная спиральная мраморная лестница – из тех, что считает своим долгом возвести каждая свежераскрученная голливудская звезда, – но сияющая, зовущая лестница из полированного красного дерева, которая начиналась в центре холла и разветвлялась вправо и влево словно макет «игрека» в миллион долларов.

– Два слова, – прошептал Терри. – Офигеть!

Терри вырос в крохотной квартирке в Бронксе – неудивительно, что его нервной системе не под силу такие встряски. Ладошки у Терри потеют, сердчишко чуть не выпрыгивает, навыки устного счета испаряются из памяти.