Чтение онлайн

– Има, – испуганно произнес Дов, – здесь нет ни солдат, ни охраны.

Ленина взяла сына за руку.

– Ничего страшного. В Америке все иначе. Не бойся, мы в безопасности.

Трое шамесов выстроились в ряд, чтобы поприветствовать красавицу.

– Я первый, – заявил тот, что приглашал мальчиков войти. Чтобы не быть голословным, он заработал локтями и протянул Пенине руку, хотя она была от него еще в целых десяти футах. – Шаббат шалом. Меня зовут Джерри Гольдштейн.

Ленина подала ему руку.

– Шаббат шалом. Я – Ленина Бенджамин. А это мои сыновья, Ари и Дов.

Шестидесятилетний Гольдштейн был низенький, плотно сбитый человечек с целой копной волос, прекрасно сохранившихся не только в плане густоты, но и в плане цвета – в копне до сих пор преобладали темно-рыжие пряди. Правда, к длинным густым усам, обрамлявшим зубастую улыбку, седина отнеслась не столь щадяще.

– Добро пожаловать в лучшую еврейскую конгрегацию во всей Коста-Луне, – продолжал Гольдштейн. – Причем не только лучшую, но и единственную.

– Здесь нет охраны, – перебил Ари. – Здесь нет металлоискателей. Здесь даже солдат нет.

– Вы приехали из Израиля, не так ли? – спросил Гольдштейн.

Ари кивнул.

– Мы не держим специальную охрану, – пояснил Гольдштейн. – Наши шамесы знают всех прихожан в лицо.

– А как вы определили, что у нас нет оружия? – не унимался Дов.

– Смотрите-ка, малыш тоже не промах! – Гольдштейн кивнул Пенине. – Подождите, я сейчас.

Он подошел к маленькому столику, открыл ящик, достал металлоискатель.

– Ну, ребята, вы таки сами напросились. Оружие на стол! – Когда металлоискатель реагировал на пуговицы или молнии, Гольдштейн напускал на себя серьезный вид. Закончив, он произнес: – А теперь проверим вашу маму. Мэм, откройте, пожалуйста, сумочку.

Пенина повиновалась, и Гольдштейн небрежно заглянул внутрь.

– Все в порядке. Служба начнется через пять минут. Проходите.

Гольдштейн провел Ленину и мальчиков по главному нефу.

– Миссис Бенджамин, вы сабра? [22]

– Нет, – улыбнулась Пенина. – Я родилась в Нью-Йорке, но с шести лет жила в Хайфе, потому и похожа на сабру.

– Приехали к родным?

– У меня здесь нет родных. Я хочу сводить детей в «Фэмилиленд». Они чуть ли не с рождения канючат. А тут наконец-то сделали хорошие скидки на авиабилеты, так что у меня и отговорок не осталось. Вот мы и приехали.

– А мы пришли, – улыбнулся Гольдштейн, остановившись у пятой от алтаря скамьи. – Познакомьтесь, моя жена Роберта. Дорогая, это семья Бенджамин. Пенина, Ари, Дов. Они прилетели из Хайфы.

Роберта Гольдштейн была смуглая, ухоженная, дорого одетая и еще дороже окрашенная платиновая блондинка. Бытие определяет масть, подумала Пенина.

Миссис Гольдштейн перевела взгляд на мальчиков, и ее карие глаза засветились нежностью.

– Шаббат шалом, – произнесла она, просияв улыбкой любящей бабушки. Затем протянула руку Пенине. – У вас в Коста-Луне родня?

– Я уже спрашивал, – вмешался Гольдштейн и быстро просветил жену.

– Значит, вы приехали втроем? – полувопросительно молвила Роберта, в надежде выяснить, есть ли у детей отец.

– Мой муж, упокой Господь его душу, погиб четыре года назад. От рук террориста-камикадзе.

– Примите наши соболезнования, – опечалился Гольдштейн. – Теперь понятно, почему мальчикам всюду мерещатся террористы… Но ты не волнуйся, Ари. Мы в Америке, не в Земле обетованной. Конечно, у нас есть и охрана, и металлоискатели. Но кому мы нужны? Кому нужна наша маленькая синагога? Здесь можно расслабиться.

– Вы останетесь на киддуш [23] или прямо отсюда поедете в «Фэмилиленд»? – поинтересовалась Роберта.

– Сегодня суббота. Разумеется, в святой день ни о каких развлечениях не может быть и речи, – ответила Пенина, выразительно глядя на сыновей. Дов закатил глаза – не слишком сильно, но достаточно для того, чтобы новые знакомые поняли: его мнение при голосовании не учитывалось.

– Приятно слышать, – произнес Гольдштейн. – По субботам в синагогу мало кто приходит. С утра все уже рвутся на аттракционы, как будто завтра конец света. Здесь не так весело, как в «Фэмилиленде», да, ребята? – обратился он к мальчикам. – Зато и очередей нет.

Дов неопределенно пожал плечами. Ари улыбнулся.

– А еще вы ближе к Богу, – добавил Гольдштейн.

– Ну, Не знаю, – возразил Ари. – Вот вчера мы были в гостях у Кошек на Орбите, так я молился намного усерднее, чем обычно в синагоге.

Взрослые, все трое, рассмеялись.

– Пенина, сколько вы пробудете в Коста-Луне? – спросила Роберта.

– Завтра мы снова идем в парк, а в понедельник улетаем домой. Полетим через Нью-Йорк – там живут мои свекор и свекровь.

– Значит, сегодня вы сможете прийти к нам на обед, – продолжала Роберта.

– Нет-нет, спасибо, мы пообедаем в отеле.

– И вы таки променяете брискет [24] и кашу варнишкес [25] в исполнении моей жены на ресторанную еду? Не верю!

– Не хотим вас стеснять…

– Какое там стеснять! Роберта готовит на двадцать человек, а нас всего семеро. Придет наша дочь Стэйси с мужем и двумя сыновьями. У ваших мальчиков будет компания, да еще игрушки и видеоигры.

– И Алекс придет, – сказала Роберта. – Алекс – это наш старшенький. Он успешный аудитор, а красавец какой! Разведен, детей нет, – добавила она, выдержав паузу.

– Роберта, таки у нас намечается обед, а не смотрины. Ты спугнешь миссис Бенджамин. – Гольдштейн охладил пыл супруги. – Мы вас очень просим, Ленина, – продолжал он с улыбкой. – Вы не представляете, какая для нас радость угостить семью из Святой земли.

Мать и сыновья обменялись многозначительными взглядами.

– Большое спасибо. Мы принимаем ваше приглашение.

– Значит, решено, – просиял Гольдштейн.

В эту минуту вошли раввин и кантор.

Ленина огляделась. Ее преследовало ощущение, что несколько человек из сотни, а то и более прихожан не спускают с нее глаз. Впрочем, любая красивая женщина привыкает к повышенному вниманию. Вдобавок она здесь впервые – неудивительно, что народ интересуется. С другой стороны, Ари прав: как это можно в наше время и без охраны? Ведь любой сумасшедший запросто войдет и всех перестреляет…