Чтение онлайн

Когда он оставил меня стоять посреди комнаты, а сам направился к этажерке с флаконами зелий, во мне все замерло.

Волтуар взял с полки зелье желания, и внутри меня все оборвалось. Рухнуло вниз.

Стало прохладнее.

– Оно из рубиновой сладости. Тебе знакома эта ягода? – протянул флакон Волтуар, остановившись напротив меня.

– Да, пробовала как-то…

Я сглотнула тугой ком, попыталась улыбнуться, но улыбка не продержалась долго. Я скривилась. Волтуар тоже утратил нежность. Прохладный флакон скользил в пальцах. Хотелось разжать их.

– Асфирель, я стараюсь идти тебе навстречу, – заговорил Волтуар, превратившись в того шан’ниэрда, который позволил мне стать его любовницей, – ухаживаю за тобой, но где-то ошибаюсь. Что я делаю не так?

Он склонил голову, вглядываясь в мои глаза, и я смутилась, растерялась. Отвела взгляд в сторону, откупоривая флакон. Сердце сжималось, постепенно заполнялось злостью.

– Вы бы сразу сказали, что хотите переспать со мной, – не удержавшись, пробормотала я.

– Ты сделала неверный вывод, – нахмурился он.

Шагнул ко мне, а я неосознанно дернулась и отступила. Сердце заколотилось быстрее, но не от желания, а от накатившего страха. Ромиар почти убил меня, второй шан’ниэрд тоже… почти убил. Чего ждать от третьего?..

– Любовницы не обсуждают политику, не отнимают столько времени, сколько отняла я. Вы сами это говорили, – наспех пробормотала, нелепо оправдываясь. – Вы… зачем тратили столько усилий, если хотите всего лишь переспать с любовницей? Диковинка…

– Пей, – внезапно приказал он, глядя строго.

Я скривилась, все еще стараясь смотреть куда угодно, только бы не на правителя. Больше не испытывала его терпения, выпивая приторно-сладкое зелье, которое почему-то оставляла привкус горечи на губах.

– Женщины сами ищут нашего внимания, – холодно заговорил Волтуар. – Это необходимо вам. У меня много забот, Асфирель, чтобы еще отвлекаться на чужие. Мелочные.

Он подошел к широкой кровати, присел на нее и опять приказал, больно оглушая:

– Разденься.

Есть ли смысл молить или что-то доказывать ему? Чем я готова пожертвовать, чтобы получить желаемое? А такая ли это жертвенность, если Волтуар тоже обманут?

Грязная человечка…

Руки тряслись, и взяться за пояс вечернего платья удалось не с первой попытки. И только со второй пальцы сжали тонкую полоску ткани, и с ощутимым трудом я потянула за нее. Комната вокруг словно вытянулась, оказалась такой огромной, пустой. Не за что ухватиться, чтобы не упасть… Не за кого.

– Почему слезы? – сквозь звон в ушах донесся вопрос. – Подойди.

Я все еще крепко удерживала ткань в кулаках, так и не пересилив себя, чтобы стянуть платье полностью. Остановилась в полуметре от Волтуара, ощущая, как дрожат ноги.

– Я задал вопрос: почему ты плачешь?

– Я… – коротко всхлипнула, но старательно удерживала равнодушное выражение лица. Слезы стекали по щекам, мускулы мелко дрожали. Я не знала, что ему ответить, поэтому прошептала единственный вариант, который отыскался: – Потому что в нашем мире так не принято.

– Твои правила остались в твоем мире.

Он надолго замолчал. И чем дольше длилось молчание, тем сложнее становилось мне. Я ощущала ночную прохладу, сквозняком проникающую в комнату. Но дрожала не из-за нее.

Жалкая.

Я смотрела поверх Волтуара. Постоянно в мыслях напоминая себе, что когда-нибудь все закончится. Когда-нибудь я сбегу из этого мира и все забуду. Уловив движение, против воли съежилась, затряслась сильнее, но сумела устоять на месте. Выдержала пристальный взгляд, выдержу и остальное.

Все нормально, Аня. Нужно просто подпустить его к себе, а дальше подействует зелье. Все нормально…

– Ты бледная, – заметил Волтуар, проходя мимо меня к столику. – Оденься и иди на балкон. На свежем воздухе тебе должно полегчать.

– Я… простите, я…

– Принесу тебе вина, – перебил он.

Я не упустила шанса. Быстро натянула платье обратно на плечи и почти выбежала на балкон. Вцепилась в перила, вдыхая глубоко и шумно. Старалась привести мысли в порядок. Прийти в себя.

Избежала и оттянула время? Или все усугубила… Что помешало теперь? Самоуважение давно утрачено. Нет, оно давно продано ради цели. Еще в тот момент, когда я решила солгать Вольному и извлечь собственную выгоду. Гордость? Сейчас она совсем неуместна. Да и чем гордиться?

Зажмурилась, стараясь разобраться в себе. Понять, что конкретно меня останавливает, пугает. Гордость… Воспитание, которое позволяло оценить правильность поступков. А еще злость. И злюсь я не на Волтуара, а на себя. Низко пала. Может ли быть хуже, чем стать похожим на тех, кого всю жизнь не задумываясь осуждала?

Это нужно мне… Нужно.

Было бы легче, если бы Волтуар не позволял мне одуматься. Не приказывал, а действовал. Не рассматривал издали… Чего он ждет? Наверное, как и другие, я сама должна тянуться к нему. Проявлять ласку и… Но я не могу.

После того, как меня едва не убил подчиненный Стрекозы, я словно забыла о моральных ценностях. Мне было плевать, что подумает обо мне Вольный. Я не задумывалась о мнении остальных. Помогло, ощущение близкой смерти.

Это нужно мне.

Я вытерла остуженные легким ветерком щеки и приступила к действиям. Шершавый камень перил царапал ладони, платье цеплялось за него. Небольшой выступ за перилами, позволял стоять устойчиво, но разжать руки все равно было страшно. Волтуар сказал, что озеро глубокое, но тени так пугающе отчетливо просматривались на дне. Словно оно лежит на поверхности. Полная луна, застывшая в вечном холоде, не согревала своим светом. Не утешала. Но она способна принять все одинаково: доброту и милосердие, насилие и ненависть. Мне никогда не стать луной, но я могу попробовать жить солнцем.

– Асфирель, – тихий голос едва ли не смешался с шелестом листвы и не потерялся в ночном стрекоте и редком пении птиц.

Я натянула улыбку, глянув на Волтуара. Он стоял в проходе арки, удерживая два бокала, и хмурился.

– Что ты делаешь, Асфирель?

– Вы сказали, что озеро глубокое, – удалось сказать бодро и беззаботно.

Волтуару тоже пойдет на пользу, если он хоть ненадолго лишится контроля.

– Я помогу тебе забраться обратно. Не двигайся.

– Я прыгну, – подалась я вперед, нависнув над озером.